Посвящается Андрею Миронову
Я забываю все Им сыгранные роли,
Когда вдруг, невзначай, в лирической тоске
Подвыпивших друзей послышится – «Миронов…»,
Все роли, кроме той, в «Бриллиантовой руке».
И вновь открыта дверь в «малиновую» сказку,
В которой выше слов — конечно же душа,
Где вся Его игра не более чем связки, —
А помним лишь Его, от хохота дрожа.
Случайность? Чёрта с два! Совсем не в этом дело…
Понять нельзя и я не в силах объяснить…
Вот только на душе опять похолодело
От мысли, что таким отпущено на жизнь
Не более чем миг, — обжечь сердца людские
И пасть с ночных высот «малиновой» звездой…
И чувствую я вновь, как будто бы близки мы
И однокровы так, что не разлить водой.
Андрей? – так он мне друг… И, кажется, играя
Он в душу смотрит мне, схватив меня за пульс,
И с песней на устах, и резво удирая…
Сказал бы я Ему, но в чувствах не найдусь.
А шустрый Фигаро, а Дима Семицветов,
А выдумщик Остап – всмотритесь, господа:
«Брилиантовский» герой по всем его приметам,
И даже мент Андрей в рязановских «плодах» —
Всё тот же Геша. Да, наверно не напрасно
Всплывает предо мной знакомый эпизод,
В котором мой пижон сомнительно причастный
К зубастенькой братве за ангелом идёт
Подняв свой чёрный флаг в виде трусов на палке
Стараясь ощутить церковный антураж…
И даром, что потом крылатый божий сталкер
Столкнёт его с пути, – не верю я, монтаж…
…пишу Тебе в стихах, но вру совсем немного.
Хотелось бы письмом, но знаю – не дойдёт.
И если что не так – прости за ради Бога;
Философ промолчит, а знающий поймёт.