Love-Sorry

Love-Sorry

Кофейник, перегревшийся на газу, расплевался на свежую скатерть, которую я поменял вчера на кухонном столе.
Чума, а не кофейник – подарок любимой к моему недавно прошедшему дню рождения.
Как утверждалось – кофейник специально для меня прибыл прямо из Италии.
От моей любимой – с большой и нежной любовью.

Форма у кофейника – действительно, один в один, настоящий кофейник для приготовления кофе-эспрессо. С приложением – двух чашечек.
Но вот, знаю по опыту, итальянский, даже и перегретый по моей забывчивости на плите – плеваться не стал бы.
Ни на газ, ни на скатерть, ни на меня бы – не стал.
Пошипел бы обиженно, и остыл бы постепенно.

А наш, родной вот – стал бы. Да еще как!
Такое знатное пятнище на скатерти у него вышло… Не отмоешь.
***
Я просто на сто процентов уверен, что кофейник отштампован на отечественном сталелитейном заводике. Из отходов танкового производства. В каком-нибудь средне-уральском захолустье. Где вместо улиц – бетонные серые заборы с колючей проволокой. Наследие героических времен борьбы с мировым империализмом.

Очень живо представляю себе дырявые бетонные заборы с торчащей арматурой, сгнившую колючку, и серые, закопченные пятиэтажки.
Город светлого будущего – так сказать.

Ох, как же радостно, наверное, там жить. А уж кофейники штамповать – вообще милое дело…

***
Все тут ведь дело в форме кофейника, в миллиметрах, пожалуй. Если – не в микронах.
Лишних, или – недостающих.
А еще – в дешевом силумине, вместо хорошей, сияющей легированной стали.
Для танковой брони, пожалуй, миллиметр туда-сюда – сущий пустяк.
Но вот для кофейника, оказывается – целая пропасть.
Кроме того, броню из силумина – точно не отливают.
Наверняка – просто отходы умирающего литейного производства.
В умирающем уральском городе.
***
А так – если внешне, действительно, очень он похож на итальянский. И упаковка – прямо фирменная.
На упаковочный автомат и на полиграфию на заводике не поскупились.

И даже на боку у кофейника фирменное клеймо поставили: усатый и лысый мужик сицилийского происхождения. Любитель кофе, дробовиков «беретта», и примерный семьянин – с выводком из десятерых ребятишек за пазухой.
А если еще и охотничьей кепкой лысину прикрыть – будет этот мужик похож на настоящего пиччотто, солдата мафии.
Из очередного фильма о крестном отце.
***
Но нет, этот пичотто отштампован в России. Совершенно он безвредный, и не мафиозный. Дробовика в руках не держал – никогда.

Только если кому-нибудь свинью подложить, – это он может. Свежую скатерть кофе залить, на это он и годится…
А чтобы из беретты в кого-нибудь, не понравившегося, засадить, чтобы наповал – это никак не можно.
Не умеем.

***
Если с любимой поделиться моими наблюдениями, она совсем уже разобидится. Думаю, даже гораздо сильнее, чем из-за моего сегодняшнего отказа.
Или же, моего неожиданного интереса к мужскому белью в ее пакете.
Приготовленного для кого-то – совершенно мне постороннего.

Впрочем, она ж, конечно, не виновата, что кофейник в России сконстролили, не так ли?
Зачем на нее напраслину возводить?
И всех собак спускать – и в одну кучу?
***
А я думаю, только на саму себя она и может обижаться.
Зачем напропалую врать-то, что эту машинку прямо вот в Милане она купила?
А не в магазинчике бытовой техники на ленинградском продуктово-вещевом рынке. Где я недавно точно такой же кофейник и видал.
Тоже – прямо из Милана, как сказала мне, честно глядя в глаза, хохлушка-продавщица.
И подмигнула ласково.
Четыреста рублей – и он ваш.
А если – еще столько же, и я в придачу, тоже ваша.
На сегодняшний вечерок. Не все ж ей с плохо бритым хозяином палатки от безысходности шиться?

Просто, чтобы значимость подарка в моих глазах поднять – ей, моей любимой, мне врать пришлось. Видимо – так…
От большой и не проходящей, как зубная боль, любви.

Но я же не сноб, пожалуй, что… пока.
И уж точно – не совсем уж и простофиля – как ей, видимо, порой, кажется.
Или – как ей порой хочется.

Приятно было бы любимой, наверное, так дело представить – что кофейник действительно из Италии прибыл. Куда она недавно по службе мотала. Со своим генеральным. В качестве переводчика.
А еще – в качестве помощника по сложным ситуациям.
Мотала, и мотала, и слава богу…
На здоровье.
Но уж так про кофейник врать-то – зачем?
***
Размышляя над всем этим, я подумал, что в качестве переводчика я ее, например, не взял бы с собой, – это совершенно точно.

Я ей, конечно, об этом не говорю никогда, но ее итальянский… На котором она иногда со мной пытается заговорить… Как с человеком, проработавшим несколько чудесных лет в Италии…
В общем, никакой у нее – этот ее итальянский певучий язык. Совершенно.

Даже сомнения иногда берут – а училась ли она в инязе вообще?
Или так – прикидывается?
Просто у кого-то итальянского фраз – нахваталась на лету… В недостаточном объеме…В основном, постельных…

Amore mio… Ti amo… Вот и все, что она знает.

И употребляет это, обычно, совсем ни к месту. Думает, что самое время в постеле с итальянским развернуться…
А с моей точки зрения, в тот ответственный момент, – уж лучше было бы ей помолчать.
А то я вообще никогда кончить не смогу.
От раздражения.

И так-то – с грехом пополам… А тут – вообще беда.
***
Если уж невмоготу, и что-то сексуальное сказать хочется, лежа подо мной довольно бревнообразно, безвольно закинув мне ноги на плечи – так лучше бы ей по русски, по-простому…
Можно даже и с матерком. Во время моих особо глубоких и сильных заходов. Когда я, как она выражается – ей до горла достаю.
***
А я сам как раз этого-то и не чувствую, и начинаю невольно думать про эффект «ложки в стакане».
Что меня еще более из строя выводить начинает.

Это, наверное, даже и возбудительно было бы… в ее рафинированном исполнении… матерком.
Рафинированном – как и все остальное, что она в постели делает. Или – не делает, лежа, и ахая по-итальянски.
Что, собственно, одно и то же.
***
Если же ее, любимую, думаю я, использовать в переговорах с итальянскими партнерами, то можно просто обмишуриться – и очень сильно.
Получить от переговоров прямо противоположный результат – ожидаемому.
И потом долго в затылке чесать – кто тут виноват? И что теперь делать-то?… На кого убытки вешать?

Нет, я не взял бы ее – на месте ее генерального – с собой в Италию.
В качестве переводчицы.
Полным крахом это могло бы для дела закончиться.

***
Остаются – сложные ситуации, которые помощница должна уметь разрешать.
Это вот, как раз, мне гораздо более и понятно, и близко.
Действительно – сложные ситуации в поездках случаются? Еще бы!

Например, ситуация: вечер в Милане… В супергостинице, – между оперным театром Ла Скала, и миланским Собором. Который, как известно, никогда не будет достроен, и потому – великолепен.
В шикарном номере.
Такая, вот, красота со всех сторон, и без женского тепла рядом… Разве можно?

Я сейчас, естественно, не про его, генерального, жену думаю и размышляю…
С ней все и так понятно – свой самовар генеральному зачем в Милан тащить?
Он же, генеральный моей любимой, не дурак окончательный.
Хотя и субтильного размера «М» – как выясняется.
Судя по этикеткам на коробке с трусами.

Вот интересно, а у него, что – тоже тот же эффект «ложки в стакане» проявляется? Или – «ложки в целой суповой кастрюле»?
***
Очень сложная ситуация, вечером в Милане возникает, – можно даже с этим и согласиться…
С этим самым – женским теплом. Вернее – с его отстуствием.

И с восхищением открывающимися итальянскими красотами, а также с восхищением мудростью руководителя. Решившегося на такой авантюрный, даже героический поступок.
Взять с собой переводчицу – и без знания языка.
У которой язык – совсем для других целей, в общем-то, служит. Правда – тоже не очень хорошо.
Как ее разрешить, эту ситуацию?

Сам собой выход и напрашивается – использовать помощника для таких вот тяжелых, и неординарных положений.
Помощницу – точнее будет.
Пусть и разрешает эти коллизии. Коли взялась! С отсутствием женского тепла и обожания. В вечернем городе Милане, посредине несустветных красот и достопримечательностей.

Заодно, может она и в итальянском поупражняться.
Ночью же, после вкусного ресторанчика, в гостиничном номере – за пятьсот евро в сутки.
Ti amo… Ti voglio bene caro mio… Rompiballo…
…Эх, скука смертная с ними, с этими самыми, с нашими любимыми…

***
К вечеру февральская метель бросила свивающиеся хвосты снега поперек почему-то вдруг совершенно опустевшего Ленинградского проспекта.
Где стол был яств, там гроб стоит … так что ли – у классика? – даже привычную пробку у «Динамо» косая эта метель куда-то сдула.
Метель и минус двадцать пять…
Прелестное сочетание.
***
– Весной и любовью уже пахнет, – сказала часа два назад в кафе мне моя любимая.
И с определенной надеждой посмотрела мне, наконец, в глаза.
Призывно, что ли?
Ждала, наверное, что я скажу в ответ ритуальную фразу: «поехали ко мне, да?»
И я, вроде, даже и подтвердил ее ожидания:
– Именно весной запахло, солнышко…весной и любовью…
Но, после некоторой паузы, добавил:
– Только какими-то столовскими щами из кухни потягивает, не находишь? Как на коммунальной кухне…
Не сумел удержаться, чтобы не добавить.
***
Она обиделась:
– Мог бы и подыграть… Ну, не хочешь, как хочешь… Пасиб за кофе…
И достала из портмоне пятьсот рублей.
– В душу плюнуть хочешь? – сказал я, глядя на деньги.
– Нет. А что – нужно уже? – спросила она, снимая с вешалки шубку. – Не надо, я сама. Ciao! Приятного вечера…
– Arrivederci cara… И тебе – того же.

И она пошла танцующей походкой, лавируя между столиками, к выходу.
Решительная какая, подумал я, глядя ей вслед.
Так уверенно, обычно, идут – в заранее приготовленное к зимовке стоило…

***
Мы действительно – случайно, не договариваясь заранее сегодня, встретились.
Столкнулись нос к носу у выхода из магазина. Где я хотел купить замену перегоревшей лампочки.
Не нашел нужную, и был раздражен.
А вот и она, сказал я себе внезапно, моя любимая – возвращается с прогулки по бутикам.
Как-то не очень кстати…
Не оставалось ничего другого, как пригласить ее выпить кофе.
Хотя настроение у меня было совершенно не кофейное.

Очень вежливый я, надо сказать. Иногда бываю.
С любимыми – особенно.
Просто – никакого со мной сладу…
И с моей вежливостью – тоже.
***
У нее в руках были разноцветные пакеты.
Один – явно из магазина мужского белья.
– Хотела тебе сюрприз сделать, – сказала она, проследив за моим взглядом. – К двадцать третьему…
– Я так и подумал, – ответил я.

Она уместила свои пакеты на двух пустых стульях – рядом.
На видневшейся – из накренившегося пакета, – упаковке мне ясно был виден размер веселеньких мужских трусов – «М».
Для субтильного дяденьки.
И еще что-то там из пакета торчало, я уж не стал приглядываться – что именно?

***
Можно было бы, конечно, над любимой немного и поизголяться… попросить ее сделать подарок мне уже сегодня. Прямо сейчас. Чего там двадцать третьего ждать-то, собственно?
Посмотреть, при этом, на ее реакцию.

Или – поговорить о размерах, например.
Я имею ввиду – одежды.
За два года она могла бы их уже и узнать.
Мы ведь друг друга в разных видах видали – многократно.
Я, например, ее размеры изучил вдоль и поперек, пытаясь ее хоть как-то разогреть, расшевелить…

Можно было бы, кстати, не слишком смущаясь, поговорить и об этих размерах, – более интимных.
А чего, собственно говоря – смущаться?
Спросить – что ей подходит, а что нет?
Вообще спросить – все ли ее устраивает? Или – все же, не совсем все?
Конечно, хоть и не гигант из сального фильма, но, в общем-то, и не сильно обижен господом.
Не могу даже создателю на него же, создателя – и пожаловаться.
Не за что.
***
И вообще – можно было бы пустить ее, любимую, в расход.
В смысле – забрать у нее трусы в качестве подарка к мужскому дню, и заставить купить еще одни трусы – тому, субтильному.
Который – размера «М».
И еще одни – себе, размера «XL».
Дополнительно.
Да… можно было бы много чего, в конце концов.

Можно даже было бы и ко мне поехать. И заняться любимым мной делом…- как она считает.
Впрочем – дело-то действительно приятное, – если, конечно, умеючи подходить.

***
Но сам не знаю, уж почему? – но я не подумал в тот момент над такой, вроде бы даже и приятной, возможностью.
Точнее – подумал, но, как-то совершенно индифферентно отнесся к этой перспективе. Без внутреннего энтузиазма. Даже как-то с неприязнью – легкой. То ли к ней. То ли – к самому себе.
Размышляя над тем, что никогда за пару лет нашего знакомства она еще не дарила мне белье.
Да и не подарит уже теперь, пожалуй.

Главным образом, белье по праздникам дарил ей я. А тут вот – вдруг она так заморочилась… и, на тебе, с размером не угадала.
Занятная ситуация.
Теория вероятности нашей случайной встречи у магазина сыграла с ней неприятную шутку.
Или – со мной?
Кто разберет?

***
…Когда нарядный, хорошо пахнущий поезд ушел от меня, поигрывая на ходу бедрами, и задевая за стулья пакетами, жалеть особенно я и не стал.
Не любитель я жалеть об упущенных возможностях.

Как показывает практика – все что ни делает господь – все к лучшему. В этом лучшем из лучших.
Как он – господь, то бишь, видимо, сам и считает.
Ничьего мнения при этом не спрашивая.

***
…Ну, да, поехали бы мы. Ну, занялись бы любовью.
Часика на полтора-два ледяного удовольствия… При ее, в общем-то, не слишком большой умелости.
По части – удовольствий.

А потом, значит, все сначала. Так, как в последнее время у нас и повелось…
Опять звонки, болтовня ни о чем.
Уговоры о встречах.
Позже – извинения, что нет сегодня возможности встретиться.
Что работа заедает, и самочувствие как-то сегодня – неважное… Хотя, по-моему, я здоров, как тот откормленный бычок, которого на скотобойню раньше времени зачем-то ведут…
Да и она сама – тоже не нежного десятка.
Слова, слова…
***
Женщины не уважают малоразовые варианты. Без дальнейших сияющих высот и перспектив. Совсем женщины из другого теста сделаны.
Что уж тут поделать? Так они уж устроены.
Им, видимо, стоит это прощать. Их стоит, очевидно, любить за это!
Только почему-то не очень получается – на практике.

А перспективы радужные, сияющие вечными снегами, как Гималаи в безводной пустыне вдали, у горизонта – ну какие могут быть перспективы?…В моем-то случае? Какие высоты – с таким пустым малым, как я?
Только – зияющие, если так можно выразиться.
Перспективы… Вершины…

…А за темным окном – стремительный косой снег, и половина десятого вечера…

Да, дело, пожалуй, в миллиметрах… Или – в микронах.
Чуть больше, чуть меньше – и уже не то.
Не тот кофейник.

***
…«Каждая девушка ждет принца на белом коне», – читаю ответ на мой вопрос – кого вы тут, собственно, ищете, барышня? Чего ждете от нашего знакомства?
Кстати, сам себе я вряд ли отвечу на вопрос – а я, что я тут ищу-то?
Кого я тут забыл?
Наверное уж, – не принцессу на горошине.
И не спящую красавицу.
И не ушедшую танцующей походкой любимую.
Никого тут особенно и не ищу – этим зимним вечером. Так, сижу и развлекаюсь, поглядывая на летящий за окнами снег.

С другой стороны – не останавливать же теперь, – как недомытое дитя гор, – машину на проспекте, не открывать же дверь, и не кричать в метель зазывно: дэвушка! Вас подвезти? Бесплатно-о-о… А, дэвушка!…
***
«Принца на белом коне ищу», – пишет мне в ответ тетенька.
Хотел уже было я назначить ей свидание… и не успел.
С принцами у нас сегодня – явно напряженно.

А вроде – на фото довольно умной выглядит.
Даже очки ей идут. На сельскую учительницу похожей делают.
***
Интересно, а каковы сельские учительницы в постели?
Ни с одной не был знаком…
И близко – тоже не был.

Наверное, они, сельские учительницы, очень целомудренны. Ни в чем предосудительном – с точки зрения отечественных моралистов, не замечены.
Во всяком случае, не слышал о них еще ничего такого…
Увлекательного.

«Главное в этом деле коня с принцем не перепутать», – пишу я ей в ответ.
И мысленно прощаюсь с данным молодым дарованием.
И рыбку ей съесть хочется, и на коне прокатиться.
Как моей любимой – незабвенной, еще не остывшей даже.

После таких ответов, как мой, – насчет коня и путаницы, – переписка, как правило, и заканчивается…

Она вот еще, что пишет мне – ей близко к тридцати. Ну, чуть-чуть больше.
«А вам молоденькие совсем нравятся, да? Это же не хорошо…» – грозит мне она виртуально учительским пальчиком, измазанным в чернилах.
Интересно – еще какую-нибудь глупость она мне напишет, или нет?

Кстати, скорее всего, она тоже обманывает меня насчет своего возраста.
Но, также – как моя любимая, без заднего умысла. Просто, чтобы мне еще больше понравиться.

Это только на ее безумно смелом, как ей самой кажется, фото, все так здорово выглядит, – будто ей около тридцати. Или даже чуть-чуть меньше…
На этом самом фото она, – спиной к разгоряченным зрителям, – стягивает через голову маечку.
А сама – в красных трусиках, и демонстрирует рельефную спину. И попку без явных намеков на целлюлит. И, в общем-то, даже и приятной формы и размера.
Но не будешь же ей картинку увеличивать и обратно отсылать, чтобы обратное доказать – что это уже не попка тридцатилетней прелестницы…
А уже, как минимум, сорокалетней тети…

Ни к чему это все – ловить незнакомую барышню на вранье…
Тем более – сельскую учительшу. Во всяком случае – по виду.
***
А фото ее, кстати, – то, что со спины, – очередной му*ак-модератор заставочкой прикрыл – вроде, как эротическое, близкое уже к порнографии.
Со строгим предупреждением – до восемнадцати, ни-ни!!
А сам, наверное, сыпью смущенного вожделения покрылся.

И почему все так на свете устроено, что если модератор, то обязательно какой-нибудь м*дак? Сексуально малообразованный?
Но с претензиями на истину в последней инстанции?
И с разнообразными комплексами – размером с солидный горб, как у верблюда?
***

…Нет, думаю я, не настолько наш конь возбужден, – глядя мимо экрана в окно. И не настолько воодушевлен, чтобы в принца для кого-то превращаться.

Уже сегодня была возможность оттрахать какую-то барышню – по первое число.
Да что-то расхотелось.

…Шумит на кухне чайник – я решил больше с кофейником не экспериментировать, и налить себе простого, растворимого кофе.

Косая ведьма метель за окном стелет на Ленинградский стремительно летящий снег, в котором теряются красные габариты редких машин.

Воскресный вечер неумолимо движется к концу, уступая место февральской морозной ночи…

Февраль 2007 г.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.