Кому какие достались карты.
Никто не проклят. Никто не свят.
Мы — апельсины в одном салате
С луком и майонезом в ряд.
Кто-то наивно верит: будет.
Но не крестится и не поет.
Никто не воздаст и не осудит.
Никто никогда никого не поймет.
И каждый себя почитая пророком,
Всю разбрызгивает благодать.
А потом засыхает соком,
Чтобы с луком себя не смешать.
Раскачиваться – не звонить.
И понимать – не подниматься.
А гордым очень грустно быть,
И уходя — легко смеяться.
Ведь уходить – не проиграть.
Не опуститься — не смешаться.
Смолчать труднее, чем сказать
И тяжелей, чем унижаться.
Все благородное — на дно.
Все мимолетное – в окошко.
Намокшим от дождей зонтом
Грозится долгая дорожка.
Не любовь — только бегство от скуки.
Не печаль – только запах духов.
Я протягивала многим руки,
От своих убегая снов.
Постоянно в людей влюбляясь,
Постоянно влюбляла в себя.
Я как зверь по клетке металась,
Каждым шагом себя губя.
Все теперь начинается заново.
Все теперь возвращается вспять.
Ну скорей же откройте занавес!!!
Я хочу, я кидаюсь играть.
Мы из тех, кому не объясняют,
На прощание руки не жмут.
Мы из тех, кто, что-то понимая,
Чуть не утопил свою княжну.
И как только в затемненном зале
Начинает утро полыхать.
Мы встаем с опухшими глазами,
Чтобы ничего не понимать.
Мы, себя поставим под сомненье,
Вдруг уже совсем не видим снов.
А печаль – всего лишь опьяненье
От каких-то, чьих-то громких слов
Нет, не надо, не надо света!
Обойдемся и тем, что есть.
В том бокале синего цвета
До сих пор оседает взвесь.
До сих пор ни боли, ни веры.
Ничего, чтоб смогло оправдать
Нас, талантливых, звонких, нервных,
Нас, не смеющих губы разжать.
Каждому веку – свое
Предназначение.
Каждому сыну – свое
Возвращение.
Каждому дому — свои
Нужные жители.
Каждому богу — свои
Священнослужители.
Каждому старику-
Своя горсть грехов.
Каждому игроку –
Проиграть свой кров.
Каждому фонарю-
Переулок свой.
Каждому звонарю-
Будет день святой.
Каждому имени –
Свое отчество.
Каждому сильному-
Одиночество.