После нас не потоп – боль в словах под задымленным небом,
Крепко сжатый клинок над желтеющим зреющим хлебом.
Говорим-голосим, даже стены трясутся от страсти,
Все другие слова — в немоте не угодной нам власти.
О вчерашней беде с колоколен шумим в ореоле —
Нынче смелы во всём, что там зайцы в покошенном поле?
Обреченно круша, надрываемся в жалости к оным —
Не согрета душа за туманным проемом оконным.
Выдыхаем себя горьким паром не думы, а мести,
Заливая безумьем островки зарождения чести,
Истончаем покой благочестия, веру общенья,
Упираемся так, что взрываем пути отступленья.
Но дано ли принять точку зрения мненья иного?
Все что было — черно, все что будет – бесспорно, не ново,
То же солнце в закат, те же песни о каре зловещей —
Так пустые уста прикрываются истиной вещей.
Монолитный кулак отродясь не физической силы
Лжедуховности в такт норовит обесчестить могилы,
Поднимая древко странной веры не зла — покушенья
На любовь и добро, покаяние и всепрощенье.
