Что он не досказал,
О чём нам не допел,
Что нам не докричал,
О чём не дохрипел.

Я знать могу одно:
Он был для многих бог.
Понять не всем дано
Как вознестись он мог.

Со сцены в микрофон
Он миру возвещал
Всего народа стон
И тёмных просвещал.

Себя не отделял
От страждущей толпы
И в песнях восхвалял
Причуды голытьбы.

Рвал связки горла вкровь,
Куплета не допев,
Но выходил он вновь
И пел про чуд и дев.

Про женщин и бичей,
Про порт и Магадан,
Про ушлых москвичей
И про прелестных дам.

Он песнями учил
Страдающих любить.
Куплетами лечил,
О грустном мог шутить.

Пусть не был он святой,
И не был он Мессией,
Но именно такой
Был нужен он России.

Что он не досказал,
О чём нам не допел,
Что нам не докричал,
О чём не дохрипел.

Я знать могу одно:
Он был для многих бог.
Понять не всем дано
Как вознестись он мог.

Он в церковь не ходил,
Икон не целовал
И Бога не молил,
Он рядом с Ним бывал.

Со сцены в микрофон
Он миру возвещал
Всего народа стон
И тёмных просвещал.

Себя не отделял
От страждущей толпы
И в песнях восхвалял
Причуды голытьбы.

Рвал связки горла вкровь,
Куплета не допев,
Но выходил он вновь
И пел про чуд и дев.

Про женщин и бичей,
Про порт и Магадан,
Про ушлых москвичей
И про прелестных дам.

Он песнями учил
Страдающих любить.
Куплетами лечил,
О грустном мог шутить.

Пусть не был он святой,
И не был он Мессией,
Но именно такой
Был нужен он России.