Кафельной холодной разлиновкой
Бесконечен коридор.
Больничный.
В белоснежной хлорной обстановке
Запахи запретных
Неприличий.

Взгляд страдает серостью побелки
Свода потолка.
В ажурной лепке
Рядом с комнатой глухонемой сиделки
Вождь из гипса серебриться.
В кепке.

У стены — забытая каталка
Простынёй измятою прикрыта.
Над рентгеном — красная мигалка.
Душевая.
Ведра да корыто.

Двери – вопросительные знаки
На листе, промоченном слезами.
Лампочки тускнеют.
В полумраке
Врач дежурный светится глазами.

Врач дежурный ворожит достойно,
Вспоминая в атласе картинку,
На которой мышца многослойно
Прячет сухожилье.
Под сурдинку.

За окном не ветер, а ветрище.
Снежный ком катается.
Беснуясь.
В коридоре – боль на пепелище,
Свет в конце мерцает.
Маскируясь.

Кафельной холодной разлиновкой
Бесконечен коридор.
Больничный.
В белоснежной хлорной обстановке
Запахи запретов.
И приличий.

Взгляд страдает серостью побелки
Свода потолка.
В ажурной лепке
Рядом с комнатой глухонемой сиделки
Вождь из гипса серебриться.
В кепке.

У стены — забытая каталка
Простынёй измятою прикрыта.
Над рентгеном — красная мигалка.
Душевая.
Ведра да корыто.

Двери – вопросительные знаки
На листе, промоченном слезами.
Лампочки тускнеют.
В полумраке
Врач дежурный светится глазами.

Врач дежурный ворожит достойно,
Вспоминая в атласе картинку,
На которой мышца многослойно
Прячет сухожилье.
Под сурдинку.

За окном не ветер, а ветрище.
Снежный ком катается.
Беснуясь.
В коридоре – боль на пепелище,
Свет в конце мерцает.
Маскируясь.