Тёплая встреча

– Боренька, – сказала мама по телефону, не делая пауз между предложениями, – одни мои близкие знакомые хотели бы передать своим родственникам в Киеве несколько фотографий и деньги, долларов триста. Я обещала, что ты возьмёшь, когда вы полетите. Они спрашивают, удобно ли, чтобы они привезли их на днях к вам домой…

– Мама, – обречённым голосом сказал я, стоя с телефонной трубкой посреди комнаты, весь пол которой был занят раскрытыми чемоданами и вещами, – и деньги, и фотографии в Украину из Штатов давно можно переслать и другими способами, но, если это так нужно, то я, конечно…

– В общем, я им скажу, чтобы они завтра вечером к вам всё это занесли, – перебила меня мама…

После семи лет постоянного жительства в Америке мы – моя жена Лина, десятилетний сын Миша и я – наконец-то собрались повидать родину. Наш самолёт летел в Киев через неделю – и всю эту неделю к нам звонили и приходили незнакомые пожилые соотечественники. Они говорили, как пароль: “Ваша мама, Борис, сказала нам…”, – и несли деньги, адреса родственников и письма, с вложенными в них фотографиями. Возражать маме было бесполезно – и в последний вечер перед вылетом из Чикаго, закончив наши собственные непростые сборы, мы сидели перед списком киевских и харьковских получателей и считали чужие деньги. Их набралось – не много не мало – около шести тысяч. И так как деньги были десятками и двадцатками (каждый пытался, оправдываясь, объяснить нам, что для их родных и друзей в Украине обменивать крупные купюры на гривны будет не удобно и не выгодно), то пачка получилась солидная. Вести подсчёты и разбираться с тем, что – кому, нам пришлось довольно долго, так как, честно говоря, здесь, в Штатах, мы уже совсем разучились иметь дело с наличными и, к тому же, боялись что-то напутать.

Перед вылетом мама позвонила, чтобы пожелать нам счастливого пути и дать ещё одно поручение:

– Когда будешь передавать там письмо и передачу от меня моей подруге Верочке, она, в свою очередь, даст тебе небольшой пакет для меня.

– Я надеюсь, что там не будет чего-то такого, из-за чего нас задержат на обратном пути в Борисполе или не пустят назад в Америку? – уточнил я.

– Можешь не волноваться, – убеждённо ответила мама, – взрывчатку я тебя везти не заставлю, просто несколько лифчиков для меня…

– Что в Америке лифчики уже стали дефицитом?

– Боря, не умничай! Это – хорошие простые хлопчатобумажные лифчики, нужного мне размера, в Америке таких совершенно нет! – отрезала мама и наша дискуссия на столь занимательную тему завершилась…

* * *

– …Там везде работает мафия, – убеждённо пугал нас русский сосед в самолёте. – Если вы везёте много наличных денег и укажете их в декларации (а не указать их вы не можете), то в Борисполе таможенники сразу передадут об этом… И на выходе из таможенной зоны вас уже будут ждать и требовать откупных…

Мы молча слушали…

* * *

Въездная таможенная декларация любой страны – это достаточно идиотский документ, особенно для человека, только что пережившего многочасовой перелёт и после этого испытания довольно плохо соображающего. Украинская декларация не была исключением из этого правила, впрочем, не намного хуже других. В аэропорту Борисполя мы медленно, но справились с её заполнением, затем предъявили наши вещи и деньги молодой женщине в форме. Она тщательно пересчитала нашу (то есть, в основном, не нашу) долларовую наличность – и во время этого процесса разные, не самые умиротворённые, мысли читались на лице моей жены. Видимо, такие же мысли она читала и на моём…

И вот осмотр закончился – без проблем. Мы налегли на тележки с чемоданами и потащились к раздвижным дверям – куда? В лапы к украинской мафии?

Лина катила свою тележку впереди, за ней Мишка тащил свой личный рюкзак, наполненный играми и приставкой Game Boy, а замыкающим каравана был, естественно, я. Я и чувствовал себя этаким богатым караванщиком в пустыне, в любую секунду ожидающим нападения безжалостных кровожадных разбойников.

И вот двери из таможенной зоны в холл аэровокзала раскрылись, мы выкатились из них и… Первое, что мы увидели, была очень плотная, молчаливая толпа неулыбчивых, стоящих полукругом вокруг нас мужчин, в высоких ондатровых и норковых шапках и чёрных длинных кожаных куртках. Все они, без сомнения, вожделенно смотрели на наши чемоданы! И весь их вид, казалось, говорил, что наши худшие опасения сбылись, потому что такого количества угрюмых лиц мы не видели давненько, кроме того, от вида шапок, да и курток такого рода, совершенно отвыкли…

Лина на секунду остановились, при этом Мишка оказался рядом с ней. Продолжая крепко держаться одной рукой за тележку, она ухватила его за руку, подтащила поближе к себе и, оглянувшись на меня, отчаянно двинулась на прорыв. При этом, она несколько нарочито громко сказала, глядя куда-то поверх голов:

– Смотри, а вот и наши друзья – встречают нас!

И хотя нас действительно должны были встречать харьковский друг Валера и несколько киевских получателей передач, известных нам, правда, только по шпионским приметам, описанным их чикагской родней, но, на самом деле, никого из них мы пока, к сожалению, не видели…

Однако, решительное поступательное движение Лининой тележки с чемоданами неожиданно оказало воздействие на толпу и она стала раздвигаться, беспрекословно пропуская нас вперёд. А тут издали, за толпой, показались знакомые приметы встречающих: и розовая шапочка дочери дяди Гриши (ей полагалось 300 долларов и письмо), и бумажка с надписью “Боря из Чикаго!”, которую на вытянутых руках держал молодой племянник, кажется, тёти Лизы (ему, если память не изменяет, было передано двести пятьдесят, несколько фотографий и брошюра с правилами вождения в Иллинойсе), и незабвенный друг наш, Валерка, влетел в аэропорт с улицы, – видимо, полночи гнал машину из Харькова и немного опоздал ко времени нашего явления украинскому народу… И ещё кто-то, и ещё, и ещё… Опасность, видимо, миновала…

После недолгих объятий со знакомыми, мы поторопились выполнить наш интернациональный долг – роздали “посылки” по чётко названным паролям и при полном совпадении примет получателей со списком. Это произошло прямо здесь же, в холле, под окном, в сторонке от нехорошей толпы, которая, кстати, почему-то мгновенно потеряла к нам интерес, как только мы решительно (благодаря Линке) прошли сквозь неё. Куда там они теперь смотрели, эти хмурые, озабоченные люди, мы не знали и даже оглядываться не хотели на них. Только когда раздача закончилась, мы выбрались на площадь перед аэропортом и направились к Валеркиному очень старенькому “опелю”, я рассказал ему о наших подозрениях.

– Чудаки, – ухмыльнулся он, – какая мафия? Это просто водители частных машин собрались перед дверями выхода с международного рейса в надежде перехватить выгодных пассажиров…

* * *

На обратном пути из Украины в Штаты мы также благополучно довезли предназначавшийся маме груз специального назначения. Таможня дала добро…

(Публикации:
– литературный журнал “Страна Озарение” (9, 2006), г.Новокузнецк;
– газета “7 дней” (39, 2006), Чикаго, США, под названием “Таможня даёт добро”)

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Тёплая встреча

– Боренька, – сказала мама по телефону, не делая пауз между предложениями, – одни мои близкие знакомые хотели бы передать своим родственникам в Киеве несколько фотографий и деньги, долларов триста. Я обещала, что ты возьмёшь, когда вы полетите. Они спрашивают, удобно ли, чтобы они привезли их на днях к вам домой…

– Мама, – обречённым голосом сказал я, стоя с телефонной трубкой посреди комнаты, весь пол которой был занят раскрытыми чемоданами и вещами, – и деньги, и фотографии в Украину из Штатов давно можно переслать и другими способами, но, если это так нужно, то я, конечно…

– В общем, я им скажу, чтобы они завтра вечером к вам всё это занесли, – перебила меня мама…

После семи лет постоянного жительства в Америке мы – моя жена Лина, десятилетний сын Миша и я – наконец-то собрались повидать родину. Наш самолёт летел в Киев через неделю – и всю эту неделю к нам звонили и приходили незнакомые пожилые соотечественники. Они говорили, как пароль: “Ваша мама, Борис, сказала нам…”, – и несли деньги, адреса родственников и письма, с вложенными в них фотографиями. Возражать маме было бесполезно – и в последний вечер перед вылетом из Чикаго, закончив наши собственные непростые сборы, мы сидели перед списком киевских и харьковских получателей и считали чужие деньги. Их набралось – не много не мало – около шести тысяч. И так как деньги были десятками и двадцатками (каждый пытался, оправдываясь, объяснить нам, что для их родных и друзей в Украине обменивать крупные купюры на гривны будет не удобно и не выгодно), то пачка получилась солидная. Вести подсчёты и разбираться с тем, что – кому, нам пришлось довольно долго, так как, честно говоря, здесь, в Штатах, мы уже совсем разучились иметь дело с наличными и, к тому же, боялись что-то напутать.

Перед вылетом мама позвонила, чтобы пожелать нам счастливого пути и дать ещё одно поручение:

– Когда будешь передавать там письмо и передачу от меня моей подруге Верочке, она, в свою очередь, даст тебе небольшой пакет для меня.

– Я надеюсь, что там не будет чего-то такого, из-за чего нас задержат на обратном пути в Борисполе или не пустят назад в Америку? – уточнил я.

– Можешь не волноваться, – убеждённо ответила мама, – взрывчатку я тебя везти не заставлю, просто несколько лифчиков для меня…

– Что в Америке лифчики уже стали дефицитом?

– Боря, не умничай! Это – хорошие простые хлопчатобумажные лифчики, нужного мне размера, в Америке таких совершенно нет! – отрезала мама и наша дискуссия на столь занимательную тему завершилась…

* * *

– …Там везде работает мафия, – убеждённо пугал нас русский сосед в самолёте. – Если вы везёте много наличных денег и укажете их в декларации (а не указать их вы не можете), то в Борисполе таможенники сразу передадут об этом… И на выходе из таможенной зоны вас уже будут ждать и требовать откупных…

Мы молча слушали…

* * *

Въездная таможенная декларация любой страны – это достаточно идиотский документ, особенно для человека, только что пережившего многочасовой перелёт и после этого испытания довольно плохо соображающего. Украинская декларация не была исключением из этого правила, впрочем, не намного хуже других. В аэропорту Борисполя мы медленно, но справились с её заполнением, затем предъявили наши вещи и деньги молодой женщине в форме. Она тщательно пересчитала нашу (то есть, в основном, не нашу) долларовую наличность – и во время этого процесса разные, не самые умиротворённые, мысли читались на лице моей жены. Видимо, такие же мысли она читала и на моём…

И вот осмотр закончился – без проблем. Мы налегли на тележки с чемоданами и потащились к раздвижным дверям – куда? В лапы к украинской мафии?

Лина катила свою тележку впереди, за ней Мишка тащил свой личный рюкзак, наполненный играми и приставкой Game Boy, а замыкающим каравана был, естественно, я. Я и чувствовал себя этаким богатым караванщиком в пустыне, в любую секунду ожидающим нападения безжалостных кровожадных разбойников.

И вот двери из таможенной зоны в холл аэровокзала раскрылись, мы выкатились из них и… Первое, что мы увидели, была очень плотная, молчаливая толпа неулыбчивых, стоящих полукругом вокруг нас мужчин, в высоких ондатровых и норковых шапках и чёрных длинных кожаных куртках. Все они, без сомнения, вожделенно смотрели на наши чемоданы! И весь их вид, казалось, говорил, что наши худшие опасения сбылись, потому что такого количества угрюмых лиц мы не видели давненько, кроме того, от вида шапок, да и курток такого рода, совершенно отвыкли…

Лина на секунду остановились, при этом Мишка оказался рядом с ней. Продолжая крепко держаться одной рукой за тележку, она ухватила его за руку, подтащила поближе к себе и, оглянувшись на меня, отчаянно двинулась на прорыв. При этом, она несколько нарочито громко сказала, глядя куда-то поверх голов:

– Смотри, а вот и наши друзья – встречают нас!

И хотя нас действительно должны были встречать харьковский друг Валера и несколько киевских получателей передач, известных нам, правда, только по шпионским приметам, описанным их чикагской родней, но, на самом деле, никого из них мы пока, к сожалению, не видели…

Однако, решительное поступательное движение Лининой тележки с чемоданами неожиданно оказало воздействие на толпу и она стала раздвигаться, беспрекословно пропуская нас вперёд. А тут издали, за толпой, показались знакомые приметы встречающих: и розовая шапочка дочери дяди Гриши (ей полагалось 300 долларов и письмо), и бумажка с надписью “Боря из Чикаго!”, которую на вытянутых руках держал молодой племянник, кажется, тёти Лизы (ему, если память не изменяет, было передано двести пятьдесят, несколько фотографий и брошюра с правилами вождения в Иллинойсе), и незабвенный друг наш, Валерка, влетел в аэропорт с улицы, – видимо, полночи гнал машину из Харькова и немного опоздал ко времени нашего явления украинскому народу… И ещё кто-то, и ещё, и ещё… Опасность, видимо, миновала…

После недолгих объятий со знакомыми, мы поторопились выполнить наш интернациональный долг – роздали “посылки” по чётко названным паролям и при полном совпадении примет получателей со списком. Это произошло прямо здесь же, в холле, под окном, в сторонке от нехорошей толпы, которая, кстати, почему-то мгновенно потеряла к нам интерес, как только мы решительно (благодаря Линке) прошли сквозь неё. Куда там они теперь смотрели, эти хмурые, озабоченные люди, мы не знали и даже оглядываться не хотели на них. Только когда раздача закончилась, мы выбрались на площадь перед аэропортом и направились к Валеркиному очень старенькому “опелю”, я рассказал ему о наших подозрениях.

– Чудаки, – ухмыльнулся он, – какая мафия? Это просто водители частных машин собрались перед дверями выхода с международного рейса в надежде перехватить выгодных пассажиров…

* * *

На обратном пути из Украины в Штаты мы также благополучно довезли предназначавшийся маме груз специального назначения. Таможня дала добро…

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Тёплая встреча

– Боренька, – сказала мама по телефону, не делая пауз между предложениями, – одни мои близкие знакомые хотели бы передать своим родственникам в Киеве несколько фотографий и деньги, долларов триста. Я обещала, что ты возьмёшь, когда вы полетите. Они спрашивают, удобно ли, чтобы они привезли их на днях к вам домой…

– Мама, – обречённым голосом сказал я, стоя с телефонной трубкой посреди комнаты, весь пол которой был занят раскрытыми чемоданами и вещами, – и деньги, и фотографии в Украину из Штатов давно можно переслать и другими способами, но, если это так нужно, то я, конечно…

– В общем, я им скажу, чтобы они завтра вечером к вам всё это занесли, – перебила меня мама…

После семи лет постоянного жительства в Америке мы – моя жена Лина, десятилетний сын Миша и я – наконец-то собрались повидать родину. Наш самолёт летел в Киев через неделю – и всю эту неделю к нам звонили и приходили незнакомые пожилые соотечественники. Они говорили, как пароль: “Ваша мама, Борис, сказала нам…”, – и несли деньги, адреса родственников и письма, с вложенными в них фотографиями. Возражать маме было бесполезно – и в последний вечер перед вылетом из Чикаго, закончив наши собственные непростые сборы, мы сидели перед списком киевских и харьковских получателей и считали чужие деньги. Их набралось – не много не мало – около шести тысяч. И так как деньги были десятками и двадцатками (каждый пытался, оправдываясь, объяснить нам, что для их родных и друзей в Украине обменивать крупные купюры на гривны будет не удобно и не выгодно), то пачка получилась солидная. Вести подсчёты и разбираться с тем, что – кому, нам пришлось довольно долго, так как, честно говоря, здесь, в Штатах, мы уже совсем разучились иметь дело с наличными и, к тому же, боялись что-то напутать.

Перед вылетом мама позвонила, чтобы пожелать нам счастливого пути и дать ещё одно поручение:

– Когда будешь передавать там письмо и передачу от меня моей подруге Верочке, она, в свою очередь, даст тебе небольшой пакет для меня.

– Я надеюсь, что там не будет чего-то такого, из-за чего нас задержат на обратном пути в Борисполе или не пустят назад в Америку? – уточнил я.

– Можешь не волноваться, – убеждённо ответила мама, – взрывчатку я тебя везти не заставлю, просто несколько лифчиков для меня…

– Что в Америке лифчики уже стали дефицитом?

– Боря, не умничай! Это – хорошие простые хлопчатобумажные лифчики, нужного мне размера, в Америке таких совершенно нет! – отрезала мама и наша дискуссия на столь занимательную тему завершилась…

* * *

– …Там везде работает мафия, – убеждённо пугал нас русский сосед в самолёте. – Если вы везёте много наличных денег и укажете их в декларации (а не указать их вы не можете), то в Борисполе таможенники сразу передадут об этом… И на выходе из таможенной зоны вас уже будут ждать и требовать откупных…

Мы молча слушали…

* * *

Въездная таможенная декларация любой страны – это достаточно идиотский документ, особенно для человека, только что пережившего многочасовой перелёт и после этого испытания довольно плохо соображающего. Украинская декларация не была исключением из этого правила, впрочем, не намного хуже других. В аэропорту Борисполя мы медленно, но справились с её заполнением, затем предъявили наши вещи и деньги молодой женщине в форме. Она тщательно пересчитала нашу (то есть, в основном, не нашу) долларовую наличность – и во время этого процесса разные, не самые умиротворённые, мысли читались на лице моей жены. Видимо, такие же мысли она читала и на моём…

И вот осмотр закончился – без проблем. Мы налегли на тележки с чемоданами и потащились к раздвижным дверям – куда? В лапы к украинской мафии?

Лина катила свою тележку впереди, за ней Мишка тащил свой личный рюкзак, наполненный играми и приставкой Game Boy, а замыкающим каравана был, естественно, я. Я и чувствовал себя этаким богатым караванщиком в пустыне, в любую секунду ожидающим нападения безжалостных кровожадных разбойников.

И вот двери из таможенной зоны в холл аэровокзала раскрылись, мы выкатились из них и… Первое, что мы увидели, была очень плотная, молчаливая толпа неулыбчивых, стоящих полукругом вокруг нас мужчин, в высоких ондатровых и норковых шапках и чёрных длинных кожаных куртках. Все они, без сомнения, вожделенно смотрели на наши чемоданы! И весь их вид, казалось, говорил, что наши худшие опасения сбылись, потому что такого количества угрюмых лиц мы не видели давненько, кроме того, от вида шапок, да и курток такого рода, совершенно отвыкли…

Лина на секунду остановились, при этом Мишка оказался рядом с ней. Продолжая крепко держаться одной рукой за тележку, она ухватила его за руку, подтащила поближе к себе и, оглянувшись на меня, отчаянно двинулась на прорыв. При этом, она несколько нарочито громко сказала, глядя куда-то поверх голов:

– Смотри, а вот и наши друзья – встречают нас!

И хотя нас действительно должны были встречать харьковский друг Валера и несколько киевских получателей передач, известных нам, правда, только по шпионским приметам, описанным их чикагской родней, но, на самом деле, никого из них мы пока, к сожалению, не видели…

Однако, решительное поступательное движение Лининой тележки с чемоданами неожиданно оказало воздействие на толпу и она стала раздвигаться, беспрекословно пропуская нас вперёд. А тут издали, за толпой, показались знакомые приметы встречающих: и розовая шапочка дочери дяди Гриши (ей полагалось 300 долларов и письмо), и бумажка с надписью “Боря из Чикаго!”, которую на вытянутых руках держал молодой племянник, кажется, тёти Лизы (ему, если память не изменяет, было передано двести пятьдесят, несколько фотографий и брошюра с правилами вождения в Иллинойсе), и незабвенный друг наш, Валерка, влетел в аэропорт с улицы, – видимо, полночи гнал машину из Харькова и немного опоздал ко времени нашего явления украинскому народу… И ещё кто-то, и ещё, и ещё… Опасность, видимо, миновала…

После недолгих объятий со знакомыми, мы поторопились выполнить наш интернациональный долг – роздали “посылки” по чётко названным паролям и при полном совпадении примет получателей со списком. Это произошло прямо здесь же, в холле, под окном, в сторонке от нехорошей толпы, которая, кстати, почему-то мгновенно потеряла к нам интерес, как только мы решительно (благодаря Линке) прошли сквозь неё. Куда там они теперь смотрели, эти хмурые, озабоченные люди, мы не знали и даже оглядываться не хотели на них. Только когда раздача закончилась, мы выбрались на площадь перед аэропортом и направились к Валеркиному очень старенькому “опелю”, я рассказал ему о наших подозрениях.

– Чудаки, – ухмыльнулся он, – какая мафия? Это просто водители частных машин собрались перед дверями выхода с международного рейса в надежде перехватить выгодных пассажиров…

* * *

На обратном пути из Украины в Штаты мы также благополучно довезли предназначавшийся маме груз специального назначения. Таможня дала добро…

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.