ПЕВЦУ, МУЗЫКАНТУ, ЧЕЛОВЕКУ

Из человеческого балагана
Ненужный, как оторванный листок
Ты залетел в обоз к друзьям-цыганам –
В консерваторию степных дорог.

В степи гитара звонче фортепьяно,
Любовь цыганки – лучший педагог.
Для ромов существуют без обмана
Лишь воля, песня да костра дымок.

У жизни без свободы мало шансов,
Без песни воля – вспышка в темноте.
Ты голосом пронзил шатров пространство,

Подняв его к бездонной высоте.
И старые цыганские романсы
Вдруг засверкали в грустной красоте.
*
Вдруг засверкали в грустной красоте
Воспоминанья, записи, пластинки…
Талант не исчезает в пустоте:
День возрождения его – поминки.

Как запрещенный фильм для спец. гостей,
Ты к Важным Темам легкой был начинкой,
Но свысока глядел на игры те:
Талант свободен, как цыган на рынке.

Ты, не стесняясь, откровенно крал
Глаза чужие, души-океаны.
Ты каждой песней объявлял аврал.

И каждый раз отчаянно и странно
В моих висках, пульсируя, звучал
Твой голос растревоженною раной.
*
Твой голос растревоженною раной
До глубины, до самого конца
Меня потряс, разрушил, протаранил,
Скатил слезою со щеки Творца.

То вел вперед – сквозь муку – капитаном,
То умолял не торопить гребца…
Как берег, притаившийся в тумане,
Судьба мерцала в голосе певца.

Я был с утра в делах, бегах, заботах,
В ошметках дня, в зыбучей маете
И вдруг застыл, очнулся от полета:

Куда, зачем и от кого летел?
Ты песней выводил нас из цейтнота,
Сорвав стоп-кран в гремучей суете.
*
Сорвав стоп-кран в гремучей суете,
Опять забраться в городской лекторий,
Удрать от дел, забыть о нищете,
Наслушаться романсовых историй…

Романс был не в почете у властей:
Не тот масштаб высот и траекторий,
Но зрителю любовных дай страстей,
Дай порыдать от счастья или горя.

Ты заполнял собою целый зал…
А может, это зал вставал спонтанно,
Входил в тебя и в бездне исчезал.

Я вспоминать тот день не перестану,
Когда впервые голос твой позвал,
Вознес меня на крыльях от органа.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

ПЕВЦУ, МУЗЫКАНТУ, ЧЕЛОВЕКУ

Из человеческого балагана
Ненужный, как оторванный листок
Ты залетел в обоз к друзьям-цыганам –
В консерваторию степных дорог.

В степи гитара звонче фортепьяно,
Любовь цыганки – лучший педагог.
Для ромов существуют без обмана
Лишь воля, песня да костра дымок.

У жизни без свободы мало шансов,
Без песни воля – вспышка в темноте.
Ты голосом пронзил шатров пространство,

Подняв его к бездонной высоте.
И старые цыганские романсы
Вдруг засверкали в грустной красоте.
*
Вдруг засверкали в грустной красоте
Воспоминанья, записи, пластинки…
Талант не исчезает в пустоте:
День возрождения его – поминки.

Как запрещенный фильм для спец. гостей,
Ты к Важным Темам легкой был начинкой,
Но свысока глядел на игры те:
Талант свободен, как цыган на рынке.

Ты, не стесняясь, откровенно крал
Глаза чужие, души-океаны.
Ты каждой песней объявлял аврал.

И каждый раз отчаянно и странно
В моих висках, пульсируя, звучал
Твой голос растревоженною раной.
*
Твой голос растревоженною раной
До глубины, до самого конца
Меня потряс, разрушил, протаранил,
Скатил слезою со щеки Творца.

То вел вперед – сквозь муку – капитаном,
То умолял не торопить гребца…
Как берег, притаившийся в тумане,
Судьба мерцала в голосе певца.

Я был с утра в делах, бегах, заботах,
В ошметках дня, в зыбучей маете
И вдруг застыл, очнулся от полета:

Куда, зачем и от кого летел?
Ты песней выводил нас из цейтнота,
Сорвав стоп-кран в гремучей суете.
*
Сорвав стоп-кран в гремучей суете,
Опять забраться в городской лекторий,
Удрать от дел, забыть о нищете,
Наслушаться романсовых историй…

Романс был не в почете у властей:
Не тот масштаб высот и траекторий,
Но зрителю любовных дай страстей,
Дай порыдать от счастья или горя.

Ты заполнял собою целый зал…
А может, это зал вставал спонтанно,
Входил в тебя и в бездне исчезал.

Я вспоминать тот день не перестану,
Когда впервые голос твой позвал,
Вознес меня на крыльях от органа.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.