Палей Натали. Топ — модель «романовской крови». Силуэт Судьбы» Очерк из цикла:»Царский альбом».
(Дочь Великого князя Павла Александровича Романова и Ольги Валериановны Пистолькорс.)
(1905 — декабрь 1982 г)
Наталия Павловна Палей, в первом браке — Лелонг, во втором — Уилсон. Дочь Великого князя Павла Александровича Романова и Ольги Валериановны Пистолькорс, получившей в морганатическом браке фамилию и титул княгини Палей. (1905 — декабрь 1982 г). Актриса немого кино, одна из первых известных фото и топ — моделей парижского мира моды. Жена знаменитого модельера Люсьена Лелонга. Славилась красотой и изяществом. Ее салон был самым блестящим в Париже среди русской эмиграции в 30 -40 -е годы. Умерла в Америке, в возрасте семидесяти семи лет, в полном одиночестве, приняв снотворное. В честь Натали Палей Лелонг создал духи «Le N».
****
Сколько себя помнила, маленькая Наташа всегда ходила по дому на цыпочках. Да лучше сказать, не ходила, а летала. Иначе нельзя было двигаться в комнатах, наполненных красивой резной мебелью с тяжелым атласом подушек и тисненым узором инкрустации, и всякими музейными редкостями: безделушками из слоновой кости, которые почему -то нельзя было трогать руками, хрупкими китайскими вазами, сервизами, которые странно назывались то севрскими, то мейсенскими. «Фамилия у них такая, что ли»? — часто удивленно думала Наташа. Иногда, тайком, едва дыша от восторга, она брала в руки какую — нибудь чашечку и осторожно заглядывала внутрь, словно ожидала и там отыскать какую — нибудь редкость. Но чашечка была, конечно, пустой, только переливалась в лучах солнца хрупкими прожилками синевы.
Такие же прожилки были видны на руках мама, когда она, шурша платьем и наполняя комнату ароматом духом, влетала в детскую ненадолго, чтобы поцеловать их всех троих — Наташу, Ирину, и Володеньку перед сном и вернуться к гостям или поехать в оперу, где давали » Аиду». Однажды Наташа, осмелев, полушепотом спросила у МамА, кто такая -Аида? Жена подземного древнегреческого царя, про которого написано в книге, или еще кто – то?
Мама, нахмурив слегка красивые брови, объяснила девочке, что Аида это дочь египетского фараона, про нее написали оперу.
— А кто такой – фараон? — не унималась Наташа. Мама, вздохнув, и чуть — чуть повысив голос, объяснила девочке, что это египетский царь, вроде нашего российского Государя Императора Николая Александровича. Наташа, кивая, и целуя на ходу руку, в браслетах и перстнях, ловко подтыкавшую сползшее от брыкания ногами одеяло, намеревалась полусонно задать еще какой то вопрос, но мать уже сердито шептала «Немедленно спать, завтра у тебя много дел, а я — опаздываю!»- крестила ее и выходила из детской. За дверью сквозь сон, Наташа еще могла расслышать, как красивым музыкальным голосом мама что то сердито выговаривала гувернантке. До девочки долетали отдельные слова: » слишком много игры и беготни, режим, плохой сон»: Гувернантка испуганно и виновато оправдывалась, должно быть, приседая на каждом слове, как она делала всегда, разговаривая с мама или папа. Из всего сказанного Наташа могла разобрать лишь :»очень подвижный ребенок «и мадам княгиня волнуется напрасно»
И то лишь потому, что эти слова мадемуазель повторяла часто. Дальше все тонуло в счастливом и глубоком детском сне. Сны, в которых Наташа ловила прямо руками разноцветных, ярких бабочек, ослепляющих красотой крыльев больше, чем солнечный свет….
Казалось, детство, залитое слепящим солнечным светом, будет длиться вечно, а за ним наступит юность ничем не омраченная и свежая, как бутон искупавшейся в росе бордово — красной розы с волшебным названием «Королева Парижа», — этот сорт цветов Наташа любила больше всех. Розы росли в оранжереях усадеб Палей всегда. На Лазурном побережье Франции и в туманных аллеях Каменного острова. (*С 1914 года Палей — Романовы уже жили в России, и Великий князь Павел Александрович, прощенный племянником государем Николаем II, вскоре командовал одним из подразделений русской армии.) Но не суждено было сбыться этим простым и легким, как детский сон, мечтам. Помешал вихрь 1917 года.
Все казалось страшным ужасным сном. В него, этот сон с трудом верилось, но он продолжался и продолжался и обретал все более резкие грани действительности. Сначала арестовали брата, потом отца. Это было в марте 1917 года. Ни того, ни другого Наташа больше не видела.
Владимиру Палею, как «незаконнорожденному», а потому » — не Романову» — комиссары предлагали отказаться от отца и таким образом — сохранить жизнь.
Талантливый поэт и романтик, чья книжечка стихов только недавно была издана в Петербурге — он с достоинством отказался, сказав тихо, что «Романовы чести рода не предают!»
В ночь с 4 на 5 июля 1918 года князь Владимир Палей был заживо сброшен в шахту Алапаевска вместе с тетушкой — княгиней Елизаветой Федоровной и своими двоюродными братьями: Иоанном и Константином.
Отца Наташи расстреляли в Петропавловской крепости. Он был настолько болен, что к месту казни его несли на носилках.
Ольга Валериановна — изнеженная, капризная, избалованная роскошной жизнью женщина, по мановению мизинца которой оплачивались огромные счета в Швейцарском и Французском национальном банке и таяли твердокаменные сердца мужчин, — бесстрашно добивалась приема у видных членов ЧК, но жуткий конец мужа и сына подсказал ей, что та же участь ждет и ее с дочерьми подростками. Через Финляндию и Швецию, княгиня с дочерьми, рискуя жизнью, пряча немногие оставшиеся после обыска драгоценности в подкладку пальто, перебралась во Францию. Предусмотрительно оставленная великим князем Павлом во Франции часть состояния обеспечила его вдове и дочерям вполне комфортную жизнь. Княгиня Ольга Валериановна, пользуясь широкими знакомствами с модными домами Франции, где была щедрой, а потому — балованной клиенткой- устраивала благотворительные вечера и базары в пользу беженцев из «красной» России.
Возможно, ее юная дочь, Натали именно здесь впервые и почувствовала какое — то смутное влечение к подиуму, к шороху и шелесту дорогих тканей. Да сногсшибательные наряды и драгоценности мамА, образовывали порядочную брешь в семейном бюджете. Наступала «позолоченная бедность». Нехотя, тихо, но — наступала. Нужно было искать работу. И Натали решилась сказать обожаемой и капризной мама о своем желании работать моделью, манекеном, как говорили тогда. МамА, разрыдалась, закатила истерику, заламывала руки,
Терзая в них крошечные комочки тончайшего батиста, что то шептала о бедном папА и Вольдемаре, о Государе Императоре, но устав плакать, уснула на диване, а проснувшись к вечеру, томно вертя в руках граненый флакончик с нюхательными солями, и жалуясь на мигрень и разбитую жизнь, согласилась на карьеру Натали в качестве «манекена.»
Вот как пишет в своей книге «Красота в изгнании» о дальнейшей судьбе княжны Палей русский писатель эмигрант Александр Васильев: «Стройная, изящная, с прекрасной и выразительно — мягкой пластикой движений, она с протекции матери и сводного брата Дмитрия Романова, некоторое время работала в Доме моды Феликса Юсупова.
Круг знакомств, семейные связи — все это неизбежно подталкивало ее к миру законодателей. Моды, к самым его верхам. Она познакомилась с Коко Шанель и та, очаровавшись девушкой, и мгновенно оценив ее поразительную красоту, рекомендовала ее в качестве манекенщицы в одну из престижных модельных фирм Люсьена Лелонга. Месье Лелонг, обвороженный Натали моментально, стремительно развелся со своей женой и спустя несколько месяцев женился на «настоящей Романовой». Венчание состоялось в августе 1927 года.
Брак продолжался десять лет, в высших кругах русской эмиграции считался бесстыдным мезальянсом (быть женой какого то портняжки!- вот конфуз для княжны, да еще с Романовской кровью!), но сделал Натали королевой, идолом всего модного Парижа. Ее лицо украшало обложки модного «Вог» из месяца в месяц, самые оригинальные модели кутюрье Лелонга принадлежали только ей! И это было достойным обрамлением красоты — изысканной, чуть холодноватой, знающей себе цену. «Ее внешность таит в себе такую же загадку, как и лицо Греты Гарбо» — писал Васильев в своей книге о ней и о других русских женщинах, ставших некоронованными королевами Парижа, властительницами дум и сердец творческой элиты того времени.
Видимо, Натали не находила душевной близости с преуспевающим мужем.
Она предпочитала находиться «в обществе друзей — мужчин одаренных и ярких, видевших в ней олицетворение красоты, которой они поклонялись, но не стремившихся к интимной близости.. С Жаном Кокто и Сержем Лифарем у Натали были романы, хотя и долгие, с трагично — серьезным оттенком, но больше платонические, чем страстные. Ясно было, что слишком большое проявление мужественности отталкивало Натали, она видела в таком поведении угрозу своей хрупкой красоте и «предпочитала теплое обожание, связанное с поэзией чувств»(А. Васильев. «Красота в изгнании».)
С 1933 года Натали начинает сниматься в кино. Необыкновенная фотогеничность и роскошные платья «от Лелонга» делали ее заметной на экране, где в то время блистало много красавиц — эмигранток из России. Незамедлительно последовало приглашение в Голливуд, где Натали снялась в двух картинах. В одном из фильмов ее партнерами были восходящие звезды американского кино: Кетрин Хепберн и Кэри Грант. Во Франции Натали появилась в киноленте 1936 года «Новые мужчины» вместе с Жаном Марэ.
Александр Васильев писал о ней, как о неталантливой актрисе, ничем особым на экране себя не проявившей: но на нее можно было смотреть не отрываясь: «Она играла в основном, характерные роли — взбалмошных, эксцентричных и, конечно, всегда элегантных женщин, но эти образы не отличались большой глубиной». — замечает А. Васильев.
Между тем, десятилетие брака Натали подходило к концу. Решившись на разрыв и оформив все официальные бумаги, мадам Лелонг стремительно возвратилась в ставшую ей родной Америку, заключила контракт на съемки в новом фильме и, ровно через десять лет после первой свадьбы, — в августе 1937 года вышла вновь замуж за преуспевающего режиссера и театрального продюсера Джона Уилсона. А мсье Лелонг печальный факт развода ознаменовал новой коллекцией умопомрачительно дорогих туалетов для осенне -зимнего парижского сезона и новой серией ароматов, тоже сводящих с ума парижских модниц. Духи и туалетная вода носили название:»Le N»..
Натали… Ушедшая навсегда любовь? Но ведь по французски также звучит слово
«ненависть»! Натали. Пришедшая ненависть?.. Загадку названия не удалось узнать никому. Аромат моден до сих пор.
На американском континенте Натали Палей — Уилсон по — прежнему усиленно занимается модельным бизнесом, работая вместе со своими соотечественницами: Валентиной Саниной, сводной сестрой Марией Павловной Романовой. Не склонная быть «просто женой» за короткое время стала преуспевающей, известной моделью в американской фирме «Линчбойчер».
Она многим своим соотечественникам щедро оказывала поддержку: крестила детей, устраивала на работу, писала рекомендательные письма, приглашала к себе на чаепития и вечеринки. В ее салоне бывали Марлен Дитрих, Эрих — Мария Ремарк, известные актеры, художники, музыканты. Они очаровывались хозяйкой в пять минут, признавались в любви. Она пленительно улыбалась, кивала головой. Но настоящей эмоциональной близости у нее не было ни с кем. Даже с сестрой Ириной связь со временем ослабла, а потом и вовсе — прервалась.
Может быть, это было связано с несколько замкнутым и эксцентричным характером самой Натали, а может, — с долгим и стойким увлечением спиртными напитками ее мужа, Джона Уилсона.
Увлечением, перешедшим в болезнь настолько быстро, что стало просто опасно не то, что пригласить гостей на вечеринку, но даже держать в доме спиртное. Она боролась, сколько могла, но в 1961 году Джон Уилсон умер от цирроза печени, а саму Натали постигла тяжелая форма депрессии. Она выбрала для себя жизнь затворницы, расставшись с модельным бизнесом, оставив многих знакомых: Не реагировала на телефонные звонки, никого не принимала.
Так она жила еще долгие двадцать лет.
В конце декабря 1981 года полу — ослепшая, седая Натали Палей — Уилсон сломала шейку бедра.
Врачи выносят приговор — остаться до смертного часа неподвижной!
Но блистательная некогда красавица выслушивает их с бесстрастной улыбкой. Оставшись одна, в задрапированной черным атласом комнате, где по стенам были развешаны ее собственные снимки — в пору ослепительной молодости — и портреты Последней Царствующей четы, матери, отца, брата Владимира, она, собрав последние силы, «чтобы уйти без истерик, жалоб, слез и ненависти к остающимся жить», (А. Васильев.) приняла большую дозу снотворного. В записке написанной твердым изящным — романовским почерком со сложными росчерками стояло три слова: «Хочу умереть с честью.» Как и все Романовы, она отлично знала, что есть — Честь…
_____________________________________
© Princess.
Член МСП » Новый Современник»
* В подготовке данной новеллы использованы материалы книги Е. Пчелова. «Романовы. История династии. Триста лет правления.» и архивы газетных публикаций из личной библиотеки автора. За неточности, изложенные официально в данных книгах, и материалах автор ответственности не несет.
