…a Lestat de Lioncourt.
Эвьен сидела за столом, даже не задумываясь о том, сколько времени минуло с того момента, как она в последний раз пребывала в реальном мире. Она бы и не заметила, что на город опустилась ночь, если бы за окном не стемнело. Красный огонек размеренно мигал в системном блоке компьютера, работая без устали уже третий час. Всемирная сеть носила юную девушку по своим волнам от одного края Земли до другого. Словно высокоскоростной самолет, способный доставлять своих пассажиров в любую часть мира, причем за не очень большую плату. Вконец утомившись и устало поморгав глазами, Эвьен выключила компьютер и взглянула наконец на часы. “Пол-второго ночи… давно пора спать…”. Девушка расстелила постель, проверила дверной замок, нежно щелкнув выключателем, потушила свет и подошла к окну, за которым, словно разгоняя ночных призраков, ярко светил уличный фонарь. Глаза быстро скользнули по темному переулку в поисках знакомых черт. “Кажется, там что-то промелькнуло… Там явно что-то было! Было… нет, ничего. Показалось”. Глубоко вздохнув, Эвьен отошла от окна и легла в постель. Она даже не догадывалась, что тот, кого она так усердно ищет, был гораздо ближе, чем она могла предполагать. Необычайно ближе.
* * * * * * * * * * * *
Его гроб стоял в подвале дома, расположенного недалеко от квартиры Эвьен. Он мог спокойно следить за всем тем, что она делала, говорила, думала, не зря же он обладал сверхъестественными способностями. Читая ее мысли, он не преставал удивляться, насколько поглощена его загадочной персоной Эвьен, и тихо улыбался. Она-то не знала, что предмет ее ежедневных раздумий и мечтаний может вот так просто жить по соседству с ней. Но он не усмехался над ней, нет. Он изо всех сил пытался понять, почему же эта юная, умная, красивая девушка стремиться поскорее встретиться со смертью, которой он по сути дела и являлся. Ох уж эти человеческие причуды! Все его жертвы до последнего стука сердца сопротивлялись, обессилено хватаясь за хрупкую соломинку жизни, а эта девушка по собственной воле желает расстаться с жизнью. Это что-то новенькое. “Неужели ей наскучило человеческое существование? Что она нашла в таком бессердечном, жестоком создании, как я?” – каждую ночь задавался вопросом вампир Винсент (так его звали), прислушиваясь, как Эвьен делает очередную запись в своем дневнике. Он прекрасно знал, что она устала от бессмысленности жизни, где каждый день одни и те же события, одни и те же лица, одни и те же чувства. Но кто сказал, что этого достаточно, чтобы покинуть привычный мир, где есть любящие родители, друзья, голубое небо, беспечное щебетание птиц, восход солнца, в конце концов? Дни шли чередой, и как ни силился докопаться до истинной причины Винсент, тайна оставалась покрытой мраком сознания Эвьен.
* * * * * * * * * * * *
Этим вечером вампир проснулся раньше обычного, клокочущая внутри жажда крови явственно давала о себе знать. “Сегодня я нанесу ей визит, — с оттенком гнева подумал Винсент, идя по заснеженному тротуару в поисках очередной жертвы. – Это просто невероятно – изводить меня догадками, подозрениями, заводить в тупик, вынуждая делать немыслимое, в корне противоречащее природе вампира — идти на встречу с человеком! Причем по собственному же желанию. Неслыханная наглость! Я просто не могу больше спокойно сидеть и ждать, пока все прояснится само собой. Пускай объяснит мне, в конце концов, что значит ее безумное поведение. Пускай всего лишь временное наваждение, я хочу знать, что это”.
* * * * * * * * * * * *
Резкий порыв ветра с силой распахнул окно в спальне Эвьен, и холодный воздух ворвался в теплую, уютную комнату. От такой неожиданности девушка испуганно вскочила с постели, спросонья не понимая ровным счетом ничего. Включив ночник и поглядев туда, откуда только что донесся испугавший ее до полусмерти грохот, она облегченно вздохнула и произнесла: “Слава Богу, а я уж успела перепугаться… Ну и погода. Представить страшно, какой же ветер гуляет там, снаружи”. Прибравши мелкие осколки на полу и немного повозившись с задвижкой, девушка закрыла таки окно, и улеглась обратно в постель. Под одеялом гулял проникший с улицы воздух, и Эвьен старалась сосредоточить все силы на том, чтобы снова уснуть, не обращая внимания на неприятное ощущение холодка.
Лежа в темноте и начиная постепенно различать привычные черты обстановки, она вдруг обнаружила, что буквально в паре футов от нее в кожаном кресле сидит некто. “По-моему, там кто-то есть… Быть такого не может… Или… подождите…” Не веря своим глазам, Эвьен привстала с постели и сощурила глаза, усиленно вглядываясь в темный угол, где стояло злополучное кресло.
— Бу… – коварно улыбнулся незнакомец.
“Боже мой, — испуганно прижалась к спинке кровати Эвьен. – Кто он? Что он делает в моей квартире? И как он сюда проник?”
— Здравст… здравствуйте – выпалила Эвьен первое, что пришло в голову. На уме же у нее вертелся только один вопрос: “Как кто-то мог забраться к ней, не попавшись ей самой на глаза?” Она никак не могла предполагать, что сам Винсент заглянул к ней на огонек. Впрочем, пока она судорожно пыталась вспомнить, кто же из ее друзей любит заниматься подобными розыгрышами, и ни о чем подобном не думала.
— Сегодня на редкость чудесная ночь, – донесся невозмутимо-спокойный голос Винсента из дальнего угла. Бушующая стихия привлекала все его существо, сладостное чувство чего-то по настоящему грандиозного и неподвластного приводило в экстаз буквально каждую клеточку его бессмертного тела. – Я обожаю такие ночи. Они божественны, не правда ли?
— Да, конечно… — нервно ответила Эвьен, не переставая мысленно вопрошать: “Как он здесь очутился? И кто он, в конце-то концов?”
Винсент повернул голову к окну, чтобы еще раз насладиться видом снежной бури за окном. Внезапно в его глазах сверкнул лунный свет, неестественно отразившись в темных зрачках, и Эвьен содрогнулась от внезапной догадки. “Так это Винсент? Нет, не мог же он взять и просто так прийти ко мне в такое время. Или мог?.. Винсент?” Незнакомец взглянул на нее и снова улыбнулся, обнажив свои чересчур длинные для человека клыки. Теперь девушка уже ни в чем не сомневалась: это был он, ВИНСЕНТ. Именно его она искала вечерами, о нем писала в дневнике, с ним сейчас разговаривает! От понимания событий, разворачивавшихся перед нею, Эвьен покрылась холодным потом, а желудок свернулся в комочек. Настоящий вампир в ее квартире! Вампир! Что же теперь делать?!
Винсент мирно сидел в кресле и ожидал, когда же Эвьен решится заговорить с ним. Нехорошо, конечно, так пугать людей, но что поделаешь… уж таковы традиции вампиров. Никогда не говорить о своем приходе заранее. Это ведь не так уж и плохо. Самое главное – знать меру, иначе все сведется к обычной бутафории, вроде той, которую так любят показывать нынешние “звезды” музыки и кино перед восторженными зрителями.
Через несколько секунд, немного отойдя от шока, Эвьен отважилась таки продолжить беседу.
— Винсент, прости… я просто не предполагала, что ты…
— Что я приду?
— Да.
— Я понимаю… Не бойся, я не выпью тебя. По крайней мере, до того момента, пока ты сама не попросишь меня об этом. Ведь, насколько я понял, ты хочешь стать такой же, как я. Не так ли?
Винсенту хотелось подойти к ней поближе, почувствовать, как трепетно бьется ее юное сердечко, мысли судорожно мелькают в голове, а рассудок все еще пытается найти разумное объяснение происходящему.
— Ну, так что, каков твой ответ?
— Да.
— Все-таки, да… – язвительно произнес Винсент, лукаво поведя бровью, и взглянул в глаза девушке, до сих пор трясшейся в глубине души от легкого страха.
Вампир помолчал некоторое время, словно призадумавшись над чем-то, а затем, склонив голову, с некоторой долей разочарованности произнес:
— А ты не очень хороший собеседник, Эвьен. Наверняка у тебя на уме есть нечто большее, нежели все эти короткие “да” и “нет”. Точно таким образом я мог бы разговаривать и с той прекрасной мраморной статуей, что стоит во дворе твоего дома. Однако же, я предпочел тебя, а не ее…
— Я просто до сих пор не могу поверить, что все это происходит по-настоящему. Я знаю, это звучит глупо, но… о Госп…, — осеклась Эвьен, вспомнив, что это слово не значит для ее ночного гостя ровным счетом ничего уже лет двести. – Винсент … я ждала тебя. На самом деле.
Эвьен, наконец, смогла немного успокоиться и теперь, с трудом выговаривая слова, что давно скрывались в ее сердце, начинала осознавать смысл происходящего. “Да, — думала она, – вампир, ну и что? Это вовсе не страшно, бывает хуже…” Она действительно хотела думать, что с ней уже все в порядке, пусть и не желала признаться себе в обратном. Извечная замкнутость мешала ей свободно разговаривать с Винсентом, слова не приходили на ум, а искать их следы на самой глубине души было бы слишком долго. Однако вампир, несмотря ни на что, спокойно продолжал слушать Эвьен. Несвязанная речь и некоторая сумбурность изрекаемых ею мыслей ничуть не отталкивали его. Даже привлекали в определенной степени. Ведь пока что это всего лишь игра с непредсказуемым финалом. Кошки-мышки по-вампирски.
— Итак, ты ждала меня, – медленно, четко выговаривая каждое слово, произнес Винсент. – Зачем? С какой целью? Только для того, чтобы стать бессмертной?
— Не совсем. Я хотела поговорить с тобой, просто поговорить… и…
— И?
— Стать твоей спутницей. Стать вампиром.
— Вот как… вампиром…, – смелое утверждение. Чтож, неплохо для такой юной леди, как эта девушка. Если учесть, что говорит она это в лицо настоящему, а не загримированному, со вставными клыками за десять долларов, вампиру. “Проверим тогда насколько ты к этому готова”, – пришла в голову ему мысль.
Винсент взял в руку ладонь Эвьен. Холодная плоть заставила девушку содрогнуться, однако, она старалась ни коим образом не показывать своего потрясения. Вампир нежно, чувственно начал целовать ее руку, палец за пальцем… “О Боже, — пронеслось в голове Эвьен. – Я сойду с ума еще до того момента, как мы снова заговорим. Зачем он делает это? Чтобы проверить меня на “прочность”?.. Ах, эти бездонные темные глаза, готовые поглотить меня целиком и полностью… я отдам за них все на свете! Винсент, зачем ты так мучаешь меня? Хотя… мне уже совсем неважно. Лишь бы только быть с тобой… отныне и навеки… ах, больно!” Эвьен, вырванная из мира грез внезапным приступом боли, в ужасе взглянула на свою руку, по которой медленно стекала багряная струйка крови. Вампир коварно воспользовался моментом и укусил девушку как раз тогда, когда она уже готова была отправиться на небеса в сладостном упоении.
— Больно, — жалобно промолвила она, прикладывая к губам кровоточащее запястье.
— А ты как думала? Что это раз – и все? – слетела с уст вампира очередная дерзость.
— Мне больно оттого, что ты пренебрегаешь мною, совершенно не желая понять.
— Вот как… – несколько опешил от такого поворота событий Винсент.
Подобного укола он не ожидал. Эвьен не то, чтобы попала, она попала прямо в цель. Он-то полагал, что эта девушка вполне предсказуема, как и все ее, уже бездыханные, предшественницы, однако обманулся в своей вере. Как же это может быть? Ведь не она, а он – вампир, существо, видящее, слышащее и чувствующее гораздо лучше, чем обычный человек. “Неважно, забудь об этом, — приказал себе Винсент. – Я пришел сюда не за тем, чтобы выяснять немногочисленные хитрости человеческого поведения”.
— Эвьен, скажи мне честно, почему ты так хочешь этого? – с неподдельной серьезностью в голосе спросил вампир. В конце концов, он пришел к ней за ответом на поставленный вопрос и намеревался узнать таки его, каких бы усилий оно того ни стоило. Сколько ночей лежал он в гробу, напряженно думая, пытаясь подобрать заветный ключик, терпя поражения, но не переставая искать разгадку к тайне, которой была для него Эвьен. Все зашло слишком далеко. Эта встреча – единственная, другой такой не будет. Сегодня он либо добьется своей цели, либо навсегда исчезнет из жизни этой девушки.
— Потому что ты нужен мне. Я… я люблю тебя.
— Любишь… меня? – искреннее удивление.
— Разве ты не знал, что по-настоящему любят не за что-то, а просто… Просто так…
— Пойми, Эвьен, — горько вздохнул Винсент, – ты еще молода, горяча и не понимаешь смысла своих слов.
— Мне ведь не двести с лишним лет…
— Дело совсем не в этом. Ты слишком юна, чтобы до конца осознать значимость подобного поступка. Взгляни на меня: я обречен на вечное скитание в ночи. Я живу жизнью, где есть только тьма, всепоглощающая жажда крови и одиночество. Для того, чтобы выжить, я вынужден каждую ночь отбирать у кого-то жизнь, лица жертв преследуют меня по пятам, как ни пытаюсь я от них скрыться. У меня почти нет друзей… даже из тех, кто пьет кровь. Неужели на это ты с радостью готова променять свою жизнь и трепетное сердце?
— Винсент, — тихо заговорила девушка. – Я все понимаю. Просто позволь мне рассказать тебе…
Эвьен поняла: вот он, момент, когда все решится. Сейчас она либо откроется Винсенту, как ни тяжело и болезненно для нее это будет, либо она потеряет его и всю оставшуюся жизнь будет жалеть, что не смогла сделать одну простую вещь – рассказать, что же она чувствует на самом деле. Как же сложно говорить о том, что так усердно пряталось, безмолвно хранилось в тайниках души! От слов, давно стремившихся выйти наружу, остался лишь тусклый след воспоминаний. Где искать их теперь, эти заветные слова? Сколько раз Эвьен произносила их, лежа в постели ночью, переживая все снова и снова, со слезами глотая горечь и обиду, грозившие разорвать ее на части…
— Я устала от человеческой жизни, — печально вздохнула она, — Все радостное, что когда-либо существовало для меня в этом мире, умерло, не оставив о себе воспоминаний ни хороших, ни плохих. Ничего будто бы и не было. Моя жизнь превратилась в вереницу сплошных раздумий, обид, ненависти… я зашла слишком далеко, чтобы быть тем человеком, кем стремилась когда-то стать. Порою мне кажется, что выхода, нет, и не было, кроме как отринуть от этого мира навсегда. Я слишком хорошо чувствую и понимаю все происходящее в жизни, я устала оттого, что новый день не приносит ничего, кроме печали, устала от предсказуемости чувств и поступков людей. Уж лучше бы я жила в неведении той бездны переживаний, которая неизменно разверзается подо мной. Я не могу смириться с окружающей меня повсюду реальностью, просто не могу… Я могла бы совершать великие дела, а вместо этого растрачиваю себя на глупые мелочи обыденной жизни. Я не могу больше сносить угрызения совести и душевные муки, я хочу покинуть этот мир. Хочу стать убийцей, вольным распоряжаться жизнями своих жертв, как вздумается, вымещать на них всю свою злобу и ненависть, рвать их плоть на части, пить кровь до последней капли, а потом идти в ближайший парк и, сидя в прохладной тени деревьев, наслаждаться красотой безмолвной ночи. Не чувствуя при этом ни раскаяния, ни чего бы то ни было.
— …Эвьен, если бы ты знала, насколько мелочны твои беды на самом деле… – Винсент встал с кресла, озадаченный откровением девушки. – Неужели ты считаешь, что подобное объяснение в способно оправдать безрассудное желание стать бессмертной? Твои неудачи – всего лишь полоса невезения, которая может растянуться на несколько столетий, исполнись твое желание. Неужели ты стремишься к этому?.. Ты говоришь, что твое сердце содрогается от боли. Но что я могу дать тебе взамен вместо нее? Новую?
— Я привыкла уже ко всему …
— Нет, я не в праве совершать подобное безумие, Эвьен. Поверь, несмотря на всю жестокость и бездушие, я не в силах позволить этому свершиться.
— Винсент, пожалуйста, дай мне шанс…
И тут Эвьен, охваченная внезапным порывом решительности, взглянула вампиру прямо в глаза, глаза, столько времени сводившие ее с ума, гипнотизировавшие и завораживавшие ее. Они и сейчас были так же бесподобны, и Эвьен поддавалась их коварству, тая, словно мартовский лед под первым лучом солнца, но все-таки, из всех сил стараясь донести то самое, что так упорно отказывался признать ее собеседник. Девушка и вампир смотрели друг на друга впервые так открыто и глубоко. Словно восковые фигуры, они сидели, прикованные друг к другу взглядами, не замечая времени, пытаясь понять друг друга, пускай и находясь в разных мирах. Винсент сидел, завороженный взором, в котором явственно прочитывалось сокровенное желание Эвьен, и в душе его начинала теплиться надежда, что, может быть, все не так уж и плохо. Настолько отважной, смело идущей навстречу заветной цели казалась ему эта немного странная, но прекрасная девушка, что Винсент невольно углубился в воспоминания о своем последнем птенце, Арно.
Когда-то давно, четверть века назад, они жили в Бразилии, охотясь на местных жителей, боявшихся как смерти лихорадки, которая каждую ночь уносила жизни двоих, а то и четверых человек. Ах, как прекрасен был Арно на охоте! О, этот взволнованный шум листьев, долгая погоня в темной ночи под мириадами звезд, яростно выстукивающее ритм сердце жертвы, готовое разорваться еще до того момента, как до него доберется вампир, и кровь, горячая, ни с чем не сравнимая жидкость, дарующая жизнь убийце, которого создал ОН. Да, то была прекрасная пора… Потом их пути разошлись. Арно, как обычно, все испортил, подняв своей неосторожностью переполох среди населения, понявшего, наконец, причину массового вымирания. Если бы не Арно, они бы спокойно жили и дальше в прекрасном, по-настоящему знойном Белу-Оризонти, наводя страх на всех вокруг. И они уж точно не стали бы искать убежища в старом, прогнившем склепе кладбища Сан-Лорен. Своим взбалмошным характером Арно довел собственного создателя до такой ярости, что тот чуть было не спалил от негодования только что “оперившегося”, но уже весьма наглого птенца. Конечно, он, не был идеален, но время, которое они провели вместе с Арно, до сих пор отзывалось приятной грустью в душе Винсента.
И вот, он снова стоял перед выбором, словно Гамлет, задающий себе извечный вопрос: “Быть или не быть? Решиться или нет?” Старейшие строго-настрого запретили Винсенту создавать новых вампиров под страхом сожжения, но когда этот хитрый, любящий опасные игры вампир соблюдал какие бы то ни было правила и законы? Всю свою сознательную жизнь он бросал вызов судьбе, не страшась, кидался в омут с головой, противоречил, спорил до хрипоты в горле, даже зная наперед, что был неправ. Такова была его натура, и в этом был весь Винсент.
Охваченный воспоминаниями, вампир почувствовал, как коварно разгорается в душе желание во что бы то ни стало, хоть ненадолго, расстаться с многовековым одиночеством. Кинув на Эвьен последний, мечтательный взгляд, он тихо произнес: “Будь что будет”, и, обнажив острые клыки, впился в шею девушке.
* * * * * * * * * * * *
Завершив Обряд Тьмы, Винсент осторожно приподнял Эвьен, уже начинавшую терять былую человечность. Все тело ее отдавалось осколками невыносимой боли, а в ушах медленно смолкал звон колоколов, чуть не разорвавший юное сердце в момент экстаза. Ноги ее подкашивались, в голове царил настоящий хаос, а окружающий мир казался лишенным смысла, однако, девушка уже знала все наперед. Теперь все стало абсолютно реальным. Факт того, что отныне Эвьен уже никогда не будет человеком, сладко нежил ей душу, но, в то же время, вызывал нервную улыбку на губах. Проводя языком по своим новым, длинным клыкам и ощущая, как меняется все вокруг, Эвьен наконец-то поняла то, о чем еще несколько минут назад говорил ей Винсент. Однако, она была счастлива – выбор был сделан, и она не жалела ни о чем.
— Мадемуазель – ласково улыбнулся вампир, открывая разбитое окно и впуская в комнату уже не казавшийся более ледяным ветер. – Как бы Вы отнеслись к маленькой прогулке по зимнему городу? Дабы мы могли бы узнать друг друга получше…
— Конечно, – грациозно подала руку Эвьен своему собеседнику – Я была бы только рада. Впрочем, впереди у нас еще так много времени…
Ноябрь 2002
