Памяти Поэта

Поэт читал. На горы ало
Стекало солнце, плавя день,
Дерев стремительную тень,
И душу, что стихам внимала.

Слезами звезды в вышине
Уже стыдливые дрожали.
По их негаснущим скрижалям
Вещал поэт о скором дне.

Он, зерна животворных слов
Бросая щедрою рукою
На почву, ломкую от зноя,
К последней жатве был готов.

«Я есмь Жених, я есмь Любовь!
Услышь сии благие речи,
Покайся и приуготовь
К бессмертью душу, человече.

Блажен униженный в миру,
Блаженны нищие и дети,
Кто был гоним на этом свете,
Тот будет первым на пиру.»

Но вот средь круга жадных глаз
Наивен, тих и безыскусен,
«Яви нам чудо, Иисусе!» —
В толпе раздался чей-то глас.

Взглянувши горестно окрест,
Поэт вздохнул, поник главою,
И, молвив: «Отче, будь со мною!»,
Побрел, взвалив на плечи крест.

Святой Мечтатель втайне знал —
В сюжете не было дилеммы.
То был божественный финал
Его блистательной поэмы.

…Теснили дни когорты лун,
Стихи взросли сквозь толщи пыли.
Надрывно пастыри слепые
Глухим читали их с трибун.

Со словом Божьим сея страх,
В ночи метался всадник бледный
Меж душ, взмывающих бесследно
Из тел, кипящих на кострах.

А Он с заоблачных высот
Смотрел на жалкие деянья,
Роняя слезы покаянья
За свой истерзанный народ.

Он приходил в иные дни,
Иным словам вверяя души,
Но вновь кричали мы «распни!»,
Надменно затыкая уши.

Поэты бродят меж холмов,
Венчают вехи письменами,
И, не услышанные нами,
Взывают со своих Голгоф.

…

Мой брат поэт, свой путь не близкий
Начав к заветным берегам,
Храни святую Божью искру,
С небес дарованную нам.

Когда же с горечью поймешь:
Все в жизни – тлен, в утрате – сила,
Средь нас лишь тот поэт хорош,
Чей гений вознесла могила,

Приди в уединенный скит,
Где дуб склонился над запрудой.
Не жди несбыточного чуда,
Отбрось никчемный хлам обид,

Над несуразностью сюжета
Не морщи лоб, а просто верь.
Открой, мой друг, тихонько дверь
В обитель Первого Поэта.