Одинокая странница-ночь на пустынном откосе,
В лёгкой дрожи тончайшие крылья несмелой мечты
На вскочившем в упрямом броске бородатом утёсе,
Опьянённая гладью простёртой пред ней широты.
Ей неведом покой между волн, в их раскате задорном,
В горделивом полёте прикрыла рукавчики век,
И свиваются думы венцом перед морем покорным
Под искрящийся брызг одержимый, немолчный разбег.

Загрустила краса, озирая родные владенья:
Где-то в мире округлом – желанный жених – светлый день..
Только смутные грёзы рождают в душе лишь сомненья –
Как посмеет прийти он к ней в царство, где вечная тень?
Заплела косы ночь и надела златой полумесяц,
И полмира окутала царственной, дивной фатой.
Не слезинка блеснула над мощным царём-Эверестом –
То звезда, соскользнув, засверкала небесной красой.

Одинокая странница-ночь на пустынном откосе,
В лёгкой дрожи тончайшие крылья несмелой мечты
Над вскочившим в упрямом броске бородатым утёсом,
Опьянённая гладью простёртой пред ней широты.
Ей неведом покой среди волн, в их раскате задорном,
В горделивом полёте прикрыла рукавчики век,
И свиваются думы венцом перед далью покорной
Под искрящийся брызг одержимый, немолчный разбег.

Плачет дева-краса, облетая морские владенья:
Где-то в мире округлом – желанный жених – светлый день..
Только смутные грёзы рождают в душе лишь сомненья –
Как посмеет прийти он к ней в царство, где вечная тень?
Заплела косы ночь и надела златой полумесяц,
И полмира окутала царственной, дивной фатой.
Не слезинка блеснула над мощным царём-Эверестом –
То звезда, соскользнув, засверкала небесной красой.