Сцена 3
«…У берегов Лигера на удобном месте находился город эдуев Новиодун. Здесь Цезарь поместил всех галльских заложников, запасы хлеба, общественную казну и значительную часть своего и войскового багажа; сюда же он отправил большое количество лошадей, скупленных им для этой войны в Италии и в Испании. Когда сюда прибыли Эпоредориг и Виридомар, то они получили следующие сведения о положении дел в общине: Литавикк принят эдуями в их главном городе Бибракте, к нему приехали верховный правитель Конвиктолитав и значительная часть сената и от имени общины отправлено к Верцингеторигу посольство для заключения мирного и дружественного договора. Тогда они и с своей стороны решили не упускать такого удобного случая. Поэтому они перебили в Новиодуне стражу и находившихся там римских купцов и поделили деньги и лошадей между собой; заложников от общин они распорядились препроводить в Бибракте к верховному правителю; город, который они не надеялись удержать за собой, они сожгли, чтобы он на что-нибудь не пригодился римлянам; часть хлеба, насколько это возможно было, второпях увезли на кораблях, а остаток бросили в реку или сожгли. Затем сами они стали набирать в окрестностях боевые силы, располагать по берегам Лигера охранительные отряды и караулы и, чтобы нагонять на римлян страх, всюду делать демонстративные конные набеги в расчете, не удастся ли отрезать римлян от подвоза и, доведя их до голода, прогнать в Провинцию. В этой надежде их особенно поддерживало то, что Лигер очень поднялся от таяния снегов и потому казался совершенно непереходимым вброд…»
«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь
Герговия. Покои ри койхбе. Входят Гай туллий и Гобаннитион.
Гобаннитион (останавливая Гая Туллия, собиравшегося избежать встречи)
Я благодарен за Эпону и не только:
Ты спас наследника койбхе туата галлов.
Гай Туллий
Она беременна?
Гобаннитион (сокрушенно качая головой)
Когда б не эти войны,
Дитя счастливейшим из всех живущих стало.
Гай Туллий (с явным раздражением)
К чему ты клонишь, галл?
Гобаннитион (усмехаясь)
Терпение, достойный.
Скажи желал бы ты, навек забыть Герговий?
Гай Туллий (внимательно глядя на дядю Верцингеторига)
Допустим, да, старик.
Гобаннитион (словно беседуя сам с собой)
Ведь ты не мой невольник…
(Оглянувшись по сторонам, подает римлянину кожаный мешок от которого исходит запах свежей крови)
Тогда «умри» без ран: омойся в бычьей крови.
Гай Туллий (нерешительно взяв подношение)
Один вопрос позволь…
Гобаннитион (вжав голову в плечи, глухо отвечает)
Ты, слишком многословен…
Гай Туллий (желая поиздеваться над стариком, намеренно повышает голос)
Как отнесётся к этой лжи Верцингеториг?
Гобаннитион (злобно шипит в ответ)
Поверь, мне твой уход из жизни так устроим,
Что смерть, от зависти с собою будет в ссоре…
(Уходит)
Гай Туллий
Зачем пришла ко мне нежданная любовь?
К исходу жизни все бываем безутешны.
Судьбою болен иль, судьба больна тобой,
Ни в чём не знаем меры: смертны, значит грешны…
Эпона (входит, не замечая Гая Туллия)
Ах, почему любовь, всегда сильнее нас
И, как тиран жестокий властвует над нами?!
И отчего, купаясь в свете милых глаз,
Мы, обо всём, на этом свете забываем?
Гай Туллий (увидев Эпону, скрывается в тени и, затаив дыхание следит за ней, прислушиваясь к тому, что говорит девушка)
Я находила эту жизнь такой обычной.
Уже, казалось разучилась удивляться.
Вокруг всё, слишком предсказуемо, привычно:
Я разучилась жить и, жизнью наслаждаться.
Неотличимы, друг от друга, так похожи
Мелькали: дни за днями и, за годом — годы.
Казалось даже, что ничто уже не сможет
Вернуть мне снова ощущение свободы.
Но вопреки всему: я снова полюбила.
Себе не верила, боялась сознаваться.
И то, что очень глубоко в себе хранила.
Еще болело, не желая открываться.
Но, вот душа сдалась: навстречу новой боли,
А может, счастью, устремилась я с улыбкой.
И обрела свободу, вырвалась на волю.
Пусть, даже если совершённое – ошибка.
Я обрела гораздо больше, чем лишилась:
Я научилась снова верить и смеяться.
И мне подумать даже страшно: что б случилось,
Не пожелай ему, тогда я доверяться.
Гай Туллий (бросаясь навстречу своей возлюбленной, заключает её в объятья)
И когда ночь, все-таки случилась, мы укрылись от зла, за хрупкими стенами добродетельной слепоты, но крылья искушения уже прорезались у нас за спинами и, хотя боль от их рождения была сладостна, мы яростно пытались заглушить песнями искупления и мольбами о чистом глотке первозданного света. Но зло пришло и имя его было – Любовь. И мы согрешили, ибо полюбили друг друга. Пусть простят нам творящие нас для добрых деяний, ибо мы не желаем расставаться с полученным даром ночи!
Я целовал тебя, ни мало не стесняясь
Открытых глаз твоих – духовной наготы.
Мы взявшись за руки, душей переплетались,
Теряясь в волнах наплывавшей темноты.
Мы вновь скрывались, едва выступив из мрака
Чертили тени, странный танец на полу
Они играли в жизнь: беспечно и без страха
А мы их, только отражали наяву.
Вокруг: ненужных черт отброшенные груды,
Тоскливо жались в ожиданье света дня.
Что я запомнил? Только тело, только губы
Что я запомнил? Только чистое Тебя.
Мы были целым, полусорванные рвали
С себя, долой одежды, взглядами их жгли.
Впивались в плоть и, после раны целовали
Мы знали всё, тогда и всё, тогда могли.
Потом затихли и, беседуя руками
Тела шептались, ибо губы не могли.
Друг в друга, с трепетною нежностью вдыхали —
Слова ненужные, но полные любви.
Входит Верцингеториг. Придя в себя от изумления, после увиденного, он обнажает меч и садится за стол, подперев голову рукой
Что, по латински значит «друг», «презренный варвар»
Клянусь богами своего народа, понял.
В обычье римском, брать чужое, даже … падаль
Луктерий, вряд ли справит тризну по Эпоне…
Гай Туллий (выпуская Эпону из объятий)
Позволь сказать тебе…
Верцингеториг (презрительно)
Язык у мёртвых тёмен:
Боюсь услышать не слова, а клокотанье.
Гай Туллий (словно не замечая гнева арверна)
Речь о тебе пойдёт и Гобаннитионе.
Верцингеториг (задумчиво)
Давно присматриваю жертву, для закланья…
Гай Туллий (пользуясь тем, что Верцингеториг не смотрит в их сторону, незаметно подталкивает испуганную Эпону к выходу)
Он обещал мне жизнь спасти за то, что ночью
Под видом мёртвого покину спящий город
Затем, чтоб Цезаря просить свой штурм отсрочить
Дескать он, лично нож вонзит, ри койбхе в горло.
Верцингеториг (равнодушно глядя, на пятившуюся к выходу из зала Эпону)
И, по всему видать, что, ты не отказался,
Решив оставить, по себе «дурную память».
Сложись удачно всё, обвёл бы вокруг пальца
Того, кто раньше, тебе жизнь решил оставить.
В злоумышленьях дядю, сам подозреваю.
Тебе же веры нет, старался ты напрасно.
За сим, все трое приступили к тому краю,
Где само небо не бывает беспристрастным.
Что до меня, то я несчастнейший из смертных,
Но я, мать мщения, на вас не призываю:
Не из желанья показаться милосердным,
А потому что цель моя, совсем иная.
Поскольку замысел раскрыт, он не опасен
Мы это знанье обратим себе на пользу:
(Гаю Туллию)
Рискнуть, своей никчемной жизнью, ты согласен?
Знай, умолять тебя, никто не станет слёзно.
Гай Туллий
Я сознаю, что для меня нет оправданья:
Ни по людским и ни по божественным законам…
Верцингеториг (презрительно усмехаясь)
Прошу избавь меня от стонов с покаяньем:
Я обещал твой труп, сегодня же воронам.
Гай Туллий (побледнев)
Ты над душой моей не властен.
Верцингеториг
Это спорно.
Амхэйринг выучил меня творить заклятья.
Я вырву память о тебе, из сердца с корнем,
Гай Туллий (в сторону)
Поскольку счастлив был, готов теперь страдать я.
(Верцингеторигу)
Что нужно сделать, Галл? В чём смысл предприятья?
Верцингеториг
Ты проведешь меня, сегодня в римский лагерь.
(Арверну, охраняющему вход)
Пусть принесут оружье псов латинян, с платьем.
И, да поможет галлам, всех богов Праматерь!
(Гаю Туллию)
Ты проведёшь меня туда, где будет Цезарь.
Гай Туллий
Мой чин приблизиться к нему не позволяет.
Верцингеториг
Того, кто плод чужой любви, украдкой срезал
Верцингеторигу, в двуличье не наставить.
