Я плачу чернилами: слёз не хватает –
Над жребием, выпавшему отчему краю,
Над тем, чего быть не могло, не должно,
А всё же случилось, швырнуло на дно
Россию, святыни с землёю равняя…
Слёз нет… Я устала, устала давно
Рыдать обо всех, обо всё, что страдает…
Рыдать обо всех, обо всё, что страдает…
Я кровью пишу, от тоски усыхая,
Как было всё продано и предано,
Как смерти гармоника гимны играет,
И тысячи тысяч во мгле истязают
Глумливые каты. В зарницах темно.
И осень тоскует со мной за одно.
И осень тоскует со мной заодно,
Могилы забытые дождь орошает.
Я строки убитых поэтов читаю,
И скорбию сердце моё прожжено.
Я, ужас трагедии вновь постигая,
В отчаянье уши порой затыкаю.
Ах, если б пожить хоть недолго в кино!
Ах, если б пожить хоть недолго в кино,
Где всё по-другому, всё ясно бывает,
Актёры про счастье чужое играют,
О чьём мне не важно, о чём всё равно…
Я в схватке с неправдою изнемогаю.
Нужна передышка. Гляжу за окно,
Где юноша стройный девчонку встречает…
Где юноша стройный девчонку встречает,
Последние листья с ветвей отлетают.
Я стала холодной, безумной, больной.
Цежу безысходно сухое вино,
В счастливые грёзы на миг улетая:
Там «Ландыши» «В парке Чаир», «Домино» —
Мелодии старых пластинок играют…
Мелодии старых пластинок играют.
Тебя я зачем-то опять вспоминаю,
Тревожусь нелепостью ссоры, виной,
Несказанным вовремя вновь раздражая
Себя, в лихорадке во тьму восклицаю,
Беседу веду с безответной стеной…
Забыться, забыться спасительным сном!
Забыться, забыться спасительным сном!
Но те же кошмары там встречу – я знаю –
Из давних и нынешних дней полотно.
Я струну гитары во мраке терзаю.
И кружится дней моих веретено,
И дождь за окошком уныло рыдает.
Я плачу чернилами: слёз не хватает…
***
Я плачу чернилами: слёз не хватает –
Рыдать обо всех, обо всём, что страдает…
И осень тоскует со мной за одно.
Ах, если б пожить хоть недолго в кино,
Где юноша стройный девчонку встречает,
Мелодии старых пластинок играют.
Забыться, забыться спасительным сном!