НА БАЗАРЕ.
Сухое, зимнее утро. Не больше 5 часов. Темно. Отец осторожно будит меня. Непривычно. Но что поделаешь? Раз обещал, что поедешь, надо вставать. Потерев кулаками заспанные глаза, одеваюсь. Надо бы потеплее. Отец уже во дворе, подогнал к хлеву, наш новенький «Жигуль». Заднее сиденье в салоне сегодня убрали для удобства грузоперевозок специально.
Туда как раз мы и загрузим четырёх барашков, что содержались в последнее время отдельно от других. Они предназначены для продажи, потому и кормили их сытнее.
Я гружу скотину, а отец внимательно процесс погрузки контролирует.
— Не хватай так грубо за шерсть! Кровь сгустится. За горло полегче, не ровен час придушишь – то и дело поправляет он.
Несмотря на раннее утро, на скотном базаре уже аншлаг. Машины, мотоциклы, люди, мычащая, блеющая и ржущая скотина – всё вперемежку. Связав барашков водил я спереди, а отец шел сзади. Вдруг отца кто-то окликает.
Ты иди сам сын, сейчас догоню, — говорит он и отстаёт.
Заплатив деньги, беру чек и погружаюсь со своим товаром в темную людскую гущу.
Чтобы скрыть волнение, держу себя немного надменно, даже вызывающе: мол — и не такое видали. Здешние обитатели новичка конечно немедленно вычисляют. И тут же, в расчёте на лёгкую наживу, атакуют многочисленными вопросами: «Что продавать будем?», «Что скажете?», «Сколько просите?».
Я конечно растерян, но изо всех сил стараюсь держаться солидно, надуваю щёки и важно, даже грубовато, отвечаю: «Я не хозяин, вот когда он придет, тогда и будете с ним торговаться».
А сам жду не дождусь: когда же он появится, наконец, этот хозяин. Низкий кашель за спиной, хвала Аллаху, это он – отец.
— Так это Ваши барашки Рахмонберды-ака? – разочарованно уточняют любители «халявы» и поспешно ретируются.
— Ты так грубо с покупателями не разговаривай, от самых ворот слышен твой невежливый голос – укоряет отец и добавляет – постой пока здесь, а я скоро вернусь.
— А какую цену то хоть говорить? – умоляюще кричу ему вслед
-Да подожди ты — отвечает отец и растворяется в темноте.
А тьма ещё такая стоит что кроме своих барашков, что прямо под ногами я и не вижу ничего. Зато хорошо слышу разговоры. Поначалу они сливаются в сплошной гул и жужжание, но если привыкнуть и прислушаться…
-Вай, какие у вас теплые ладони, — обхаживает какой-то покупатель продавца — только у хороших людей такие бывают. Сколько сказали? Двести? Ну что вы! за сто десять отдадите?
Дейл Карнеги советовал во время деловых переговоров ненавязчиво отметить внешние достоинства оппонента. А у нас Восток – дело тонкое, и в кромешной тьме польстить умудрятся!
Пожилой посредник — «даллол» не спеша, исподволь старается найти «уязвимые места» молодого продавца: Хей джигит, а не сын ли ты того-то?
-Нет, того человека я не знаю.
— А откуда родом говоришь ?
-Э! Не спрашивайте, — не поддается и джигит.- я из другого района.
-Ты ведь пришел сюда, чтоб продать?
— Я же сказал, что ниже трехсот не отдам.
— Видно, обратно домой везти хочешь эту барашку, опять на дорогу потратиться? – нажимает даллол.
-Вот зарежу его на ваших глазах – кипятится продавец- и отнесем к мяснику, если не будет весить 50 килограмм, даром отдам!
-Э-э-э. Этот человек берет не для того чтоб продать, он берёт для жертвоприношения.
Если для такого дела уступишь, хоть бы до ста пятидесяти, будет тебе удача во всём!
-Нет. – не сдаётся продавец
-Дай руку! Дай свою горячую ладонь! За 160 продашь?
-Нет. Не пойдет.
— Не должен быть человек таким упрямым! Человек должен быть мягким и уступчивым, сочувствующим братьям своим. Давай за 170?
— Такие проповеди, уважаемый, Вы читайте во время молитвы в мечете, в пятничный день, а это базар — мечеть дьявола. Здесь другие проповеди – заводится продавец — теперь даже за 295 не продам.
— Молодой ещё, уважительного отношения не знаешь! – сердится даллол и торг заканчивается.
А вот другой даллол ведёт торг с молодым парнем, на слух с татарином или русским.
-Эй, братишка, 600 за твоего теленка дадим , что скажешь?
— За что же вы моего 3х годовалого быка телёнком обзываете? Хорошо отец не слышит, а то бы обиделся. Я мотоцикл хочу купить, вот мне отец его и дал. Сказал: иди сам продай и купи себе мотоцикл.
— Да за 600 сумов два мотоцикла дадут, — азартно кричит обрадовавшийся посредник.
— Ну вы скажете тоже! От моего мотоцикла разве колесо за 600 сумов можно будет купить — огрызается ушлый юнец.
— Это что за мотоцикл такой дорогой? — .
— «Яву хочу купить «. Госцена только 1250, да еще накините на «шапку» стольник — тогда согласен.
— Да, что ты говоришь! За такие деньги двух быков можно купить.
— Вчера взвесили на заготскоте, живого веса 620 кг вышло. Сами бы зарезали, да отец не разрешает, привыкли мы к нему. Нельзя ведь есть мясо своего друга. – бьёт «на жалость» продавец.
— Хоп, майли -1000 сумов дадим, продай.
— Нет, если отцу скажу, что за столько продал, не поверит, на порог не пустит.
— Э, племянник, на меня посмотри: про «шапку» сам не говори, и никто у тебя «шапку» тоже не спросит, дадим цену мотоцикла 1250 сумов, согласен? – сдаётся даллол.
— Ну ладно, уговорили, но веревку что на шее у быка, не отдам.
— Это почему?
— Отец не разрешает.
— Ну, не отец у тебя, просто зануда, Саттар найди теперь веревку, говорит,- даллол.
«Ух, ты, русский пацан обвел вокруг пальца Кулмурад- даллола» – слышу я чей-то восхищённый шёпот.
Тем временем начинает светать. Вместе с солнцем поднимается и моё настроение. Я оглядываюсь по сторонам. Вот и отец.
— Утро доброе Рахмонберды- ака,- будто из под земли вырастает перед нами один из даллолов — барашков будем продавать?
-А как же, конечно будем – соглашается отец.
-Сколько просите?
-По 250 сумов, теперь назовите и вы свою цену, может быть договоримся — говорит отец.
По 250 сумов! По-моему отец непомерно высокую цену назначил. Ведь барашков, и покрупнее, чем наши, продают по 160. Да кто за столько купит ! — думаю, я.
И в самом деле услышав цену толпа покупателей вокруг нас сильно редеет. Подошел один старый даллол, наверное, знакомый отца: «Ну что, Рахмонберды будем продавать или как?
-А, как же иначе, Касым-ака, — соглашается отец, поздоровавшись с ним.
-Сколько просишь?
— Скажите сначала вы, говорит отец.
Даллол предлагает по 150, вполне реальную на мой взгляд цену.
-Нет, Касым-ака, вы же знаете, как я ухаживаю за скотом. Эти барашки, отборный ячмень едят, не смотрите, на них, лучше пощупайте, не меньше 30 килограммов мяса в каждом — упрямится отец.
— По 170 отдашь? – пощупав одного из барашков, спрашивает старик.
— Нет, маловато будет.
Посредник молча удаляется.
«По 170 надо было продать. Теперь этих барашков никто и не спросит» — размышляю я про себя.
Солнце всё выше, от прогревающейся земли поднимается пар, а базар начинает пустеть.
— Не удастся нам сегодня ничего продать – обречённо говорю я, и от одной мысли, что опять придётся возиться с погрузкой у меня начинает болеть голова.
-Нет, сына, — спокойно возражает отец, — вот теперь, когда все перекупщики ушли, остались истинные покупатели, и начинается настоящий базар.
И в самом деле, появляется наш знакомый даллол, с покупателем. Судя по внешнему виду человеком не из наших мест.
Не спеша, с толком и расстановкой пощупав баранов, он говорит: «По 170 сумов, куплю, пожалуй».
Ну, наконец-то, облегченно вздыхаю я, но, зная характер отца, напряжённо ожидаю ответа. Хоть бы уж согласился! Нет, не обманывает меня предчувствие.
-Меньше чем за 200 сумов, и не рассчитывайте, уважаемый. – отвечает он.
Маленькой трагедией отдаются в моих ушах слова отца.
Но отец оказывается тоже не промах, оценив выражение лица покупателя добавляет: «Увидев, умное лицо, я сразу по 50 сумов готов вам уступить».
Тот, ещё раз, молча ощупывает товар и вздохнув говорит: «По 175, больше никак невозможно».
— Вы не спешите уважаемый, — оживляется отец – сперва послушайте: сами то вы мясник?
-Есть у нас ларек – соглашается тот.
-Люди, предлагали мне за этих барашков по 200 сумов, но никто из них не приглянулся мне так как Вы. С Вами вести торг одно удовольствие, вижу что, вы профессионал, за прибыль даже не сомневайтесь. Это очень выгодная для Вас покупка.
Тем не менее, покупатель, отрицательно качает головой, и упорно стоит на своем.
-Ну, ладно – сбавляет цену отец — не по 200, по 190 сумов возьмите.
-Ладно, по 180 возьму — опять тяжко вздохнув, наморщив лоб и почесав за ухом говорит покупатель.
-Все ради семьи, ради детей мечемся, на 10 сумов не скупитесь. – наступает отец.
-По 185 сумов, пойдет, — предлагает в свою очередь покупатель, и добавляет – окончательно.
-Э, — резко взмахивает рукой отец — возьмите, Аллах любит сговорчивых.
Пока покупатель отсчитывает деньги, я тихо удивляюсь, как же ловко отец продал наших барашков за хорошую цену.
А вот и Касым-даллол. Как же без него: Сладилось ли Ваше дело Рахмонберды?
-Вы же знаете Касым-ака, я добрый человек, разве смогу отказать Вашему клиенту.
— Я, о тебе этому человеку, все объяснил, — говорит Касым-ака, похлопывая по плечу покупателя.
И уже обращаясь к тому: Не сомневайтесь уважаемый, вы сделали удачную покупку. – Впрочем, лирическое отступление даллол тут же заканчивает: Рахмонберды, а мою долю, кто отдаст?
— Не волнуйтесь, Касым-ака, успокоил его отец – всё будет по-честному, я и отдам.
Отец, пересчитав деньги, которые ему дал покупатель, отделяет одну «трешку» и протягивает даллолу.
Тот, развернув ладони перед лицом, произносит славословие. И наконец все мы, сказав что «согласны с торгом» проводим ладонями по лицам, благодаря Аллаха за благополучное завершение дел.
-Эх, здорово! — не могу я скрыть свою радость, когда мы покинув базар налегке, садимся в машину.
-Да, сына, скот не продаётся сам, его продаёт толковый хозяин. Этот покупатель тоже на худший случай, выиграет от шкурки и конечностей барашков.
