ОНА замерзала. Нет, холодом тянуло не с улицы, хотя тополь за окном сбрасывал последние листья. Леденящий холод, заковавший теплое сердце в холодный металл, медленно и мучительно завладевал всем телом…
ОНА пыталась согреть себя воспоминаниями о времени, когда ОНИ были вместе, когда ОНИ первый раз увидели солнце… ОНИ стояли обнявшись и смотрели в небо, в летнее ярко-голубое небо… ОНИ, как сиамские близнецы сжали друг друга в своих объятиях, и не могли отпустить ни на миг, ни на секунду. Лучи обжигали их тела, а они все стояли и смотрели, не в силах самостоятельно разорвать невидимую паутину, опутавшую ИХ. ИМ было хорошо только потому, что ОНИ вместе, и все лучшее у НИХ впереди.
А этот безгранично багровый закат? ОНИ слились с красками последних падающих на землю лучей. ОН еще тогда сказал, что любит ЕЕ, и ОНА уткнувшись в ЕГО плечо, расплакалась… и тогда ОН прижал ЕЕ к себе так крепко, и так нежно, как никто не делал этого до НЕГО… и… целовал ЕЕ мокрые от слез глаза …
А потом солнце ушло, но на его место пришли звезды. Миллионы маленьких бестий рассыпались по черному небу, и, перемигиваясь друг с другом, казалось исполняют какой-то шаманский танец, и манят к себе, как таинственные огоньки на болоте – манят все дальше и дальше. ЕЙ казалось, что у НИХ на двоих одно зрение. ЕЙ вовсе необязательно было смотреть в небо, ОНА все равно видела тоже самое, оно проходило сквозь НЕГО, и вливалось в НЕЕ стремительным потоком в тех местах, где ИХ тела переплетались.
И вновь было утро, и вновь солнце, а за ним – вновь ночь и звезды. А ОНИ не могли насытиться друг другом, и каждую минуту, ОНА ждала следующий миг, когда будет любить ЕГО еще сильнее. Даже в ненастные, дождливые дни, ОНА не замечала серых тонов, окутывавших ИХ, только потому что ОН был рядом и излучал свет, которого было достаточно для счастья…
А потом… потом… что-то вдруг умерло внутри, казалось, надломился стержень, который давал жизнь… ИХ корень, питавший счастьем высох, и это было началом «смерти». Какое-то время ОНИ еще пытались удержать свои чувства, но с каждым днем они все угасали и угасали… некогда яркие краски теряли свой цвет, а тело стало покрываться морщинами умирающей любви… ИХ объятия становились слабее и слабее… и вот однажды, нити паутинки лопнули и ИХ руки разомкнулись… и не удержав равновесия, ОНИ упали в бездну…
И больше нет – ни солнца на двоих, ни звезд в черной дали, ни студеного ветра, от которого ОН защищал ЕЕ. Есть только холодный бетон, да и он станет временным прибежищем… а дальше… дальше — неизвестность… темная и холодная безысходность…
За окном тихо шел первый снег. На подоконнике, туго набитая розами, стояла бутылка из под кефира, каким-то чудом уцелевшая со времен советского прошлого. Стебель одной розы торчал на 2 сантиметра выше уровня воды, и сморщенный бурый бутон, некогда с любовью выращенного холеного цветка, мерно сбрасывал ЛЕПЕСТКИ на белый подоконник.