Осенним вечером сырым
Мы будем греться у камина.
Ноябрь… Молчит печальный Крым,
Всеми покинутый, пустынный…
И пальцы веером скользнут
По белым клавишам рояля.
И очи серые взгрустнут
Украдкою из-под вуали.
Пылает, ярок и остёр,
Взор этот, как клинок дамасский,
И прекращает всякий спор,
И просит теплоты и ласки…
Печальный дождь в окно стучит,
За валом вал гремит снаружи.
И чайка горестно кричит,
Над морем одиноко кружит.
И тень в дали плывёт морской,
Как призрак русского ковчега.
С кормы его глядят с тоской
Герои из иного века.
Те люди, коих больше нет,
Давно исчезнувшие лица,
Чей подвиг — горький нам завет,
Наказ из праха возродится!
Качает на волнах ковчег,
Белеет путь на небе млечный –
Наш странный путь, — и длится бег,
Безумный, непрерывный, вечный!
Оставленных коней табун
Ещё как будто бродит где-то…
Русь, кто же ты?! Медведь-шатун,
Иль птица-тройка? Нет ответа…
Здесь нет унылее поры.
И у киота плачут свечи,
А с ними музыка — навзрыд,
И дрогнут зябнущие плечи…
Набросит дымчатую шаль
И снова поглядит украдкой.
А только всё чего-то жаль,
Всё непонятно, всё в загадку…
И станут губы вновь шептать,
Сплетаться воедино руки,
А волны — грозно громыхать,
А ветер – шарить по округе.
Всё это лишь ночной мираж,
Сон наяву не ставший явью.
Ковчег вдали исчезнет наш,
Осиротелый Крым оставив…