Еду я в троллейбусе по Садовому кольцу. Лето, жара, середина дня. Троллейбус почти полный. Вдруг какая-то бабка на переднем сиденье начинает проявлять признаки беспокойства:
— Сынки, а в собес мне где выходить?
Пассажиры переглядываются — никто не знает. Задают наводящий вопрос:
— Бабушка, улица хоть какая?
— Не помню, сынки. Забыла.
— Что ж вы, бабушка, столько лет в Москве живете, а улицу не помните?
— Да я не с Москвы, а с области. Приехала в городской собес, а мне говорят: тебе в областной надо. Садись на троллейбус Б. И улицу назвали. Слышала эту улицу, песня еще такая есть. Решила, что запомню, да вот запамятовала.
Тут парень в косухе переспрашивает:
— Песня, говоришь? Бабуль, знаю, где тебе выходить. На Большом Каретном.
Бабка: — Да нет, милок. Я и песни-то такой не знаю.
Парень: — Тогда на Первой Мещанской, в конце.
Бабка: — Тоже нет.
Густой бас откуда-то сверху: — Тверская-Ямская?
Бабка: — Вроде похоже. А что за песня-то?
Бас запевает в весь голос:
— Эх, вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской!
Интонации у него прямо шаляпинские. Народ начинает аплодировать.
Бабка: — Нет, милок, другая песня. Не такая громкая.
Женщина на среднем сиденье запевает тихонько:
— Ах, Арбат, мой Арбат, ты мое призвание…
Бабка: — Нет, дочка, Арбат я знаю. Кто ж его не знает?
Качок с задней площадки выдает свою версию:
— Таганка, те ночи полные огня…
Бабка: — Опять не то.
В общем, концерт в троллейбусе продолжался, не соврать, минут двадцать. Никогда не думал, что про московские улицы сложено столько песен. И что вы думаете? Вспомнили в конце концов бабкину улицу. «Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой». На Малой Бронной бабка и вышла, как раз мы туда подъехали.