БЕРЕГИТЕ ЛЮБИМЫХ

БЕРЕГИТЕ ЛЮБИМЫХ!

Третий день в городе властвует солнце. На вечно шумных улицах уныло и тихо. Молчаливо перемаргиваются светофоры, по дороге изредка проплывают пышущие жаром автомобили, а на тротуарах редкие прохожие, шагнув на раскалённый асфальт, спешат укрыться в спасительную тень. Даже обезумевший от жары ветер забрался в крону тополей и, ворочаясь между колючих веточек, пытается спастись от раскалённых пучей.
На запыленной остановке автобусов трое: парень, женщина и пожилой мужчина. Парень с каменисто-надменным лицом коротко стрижен, одет явно не по–сезону: в кожаную, с грязными рукавами куртку. Он наклеивает объявление. На нём, кроме телефона, фиолетовыми буквами написано два слова: «Очаровательные киски», а рядом нарисована полуобнажённая девица, с такими же фиолетовыми волосами и фиолетовой улыбкой.
Женщина смотрит, как парень старательно мажет клеем, затем, приложив бумажку, лупит по ней кулаком, да с такой силой, будто заколачивает кирпич в стенку. Потом отходит, любуется на свое фиолетовое произведение и… начинает забивать точно такое же рядом. «Очаровав» половину стены «кисками», парень садится в старенькую иномарку с претензией на спортивность и, повизгивая тормозами, уносится к следующей остановке.
Как только он уезжает, женщина достаёт скребок, бутылку с водой и, поливая свеженаклеенное творчество, тщательно соскрёбывает фиолетовые улыбки. Мужчина усмехается:
— Что? Конкуренты! О своих кисулях заботишся! Не бойся, кобелей на всех животных хватит.
Женщина молчит, но мужчина, по–видимому, и не ждёт от неё ответа, а разговаривает сам с собою;
— Да! Дожились! До кобелиной конкуренции в постели. Скоро стреляться начнете из-за того, чей хрен в кого запихивать. Уроды. Да раньше думать о таком стеснялись. Вот ты, старая! Ты же мать, а туда же, молоденьких, небось, себе набрала, сочненьких. Да только знай — ни один порядочный на твою заразу не позарится! Кому вы нужны, кобелиные подстилки! Да будь моя воля, я бы всех вас перестрелял, сколько молодых жизней загубили, сволота демократическая. Шлюхи подзаборные! Ишь ты, один своё клеит, а другая своё. Да ради денег мать родную на панель отведут, дочерей не пожалеют, Ну, чего ты прячешь глаза свои бесстыжие, да что б зенки твои полопались, чмо подзаборное…
Женщина молчит. Закончив соскребывать объявления, наклеенные парнем, достала клей и листок, больше похожий на плакат, чем на объявления.
— А у тебя, видать, фирма покруче, чем у того, у вислоухого. Хорошо в постели покружиться успела, вон на какой плакат постаралась, шалава. Иж ты, у того объявления с ширинку, а у тебя на весь передок… Это для чего такое здоровое, что бы показать, у кого шире…
Договорить мужчина не успел. Женщина развернула листок и стала клеить. Мужчина почти по слогам прочитал:
— «Бе-ре-ги-те любимых!»
Прочитал и замолчал. Потом снова прочитал.
— И всё!? Это надо же! Любимых берегите! Вот так название для фирмы придумала. Вот даёт! А где же телефон-то, бабы голые где? Где искать-то тебя, такую прыткую, телефон где, телефон?
Женщина аккуратно приклеила плакат и повернулась к мужчине.
— У нас нет телефона, он у каждого в сердце!
Затем собрала свои вещи в сумку, села в подъехавший автобус и уехала. А мужчина ещё долго сидел на остановке, перечитывая плакат, и тихо про себя повторял:
— Телефон в сердце… Это хорошо, что в сердце. Недалеко. А номер-то какой!? Номер!?