Эдельвейс

Горец внезапно возник на тропинке и преградил Светке путь.
Он был одет в куладжу из яркого бархата, общитую галуном, на ногах мягкие кожаные сапоги – цаги, туго обтягивающие икры, с острыми носами. На поясе висел динный, оправленный золотом кинжал.
Светка от неожиданности даже испугаться не успела .
Незнакомец быстрым колючим взглядом осмотрел местность, и убедившись в том, что девочка в горах одна, спросил:
– Откуда здесь? – и кивнул в сторону заставы. – Оттуда?
– Ну да. – протяжно сказала Светка, внимательно рассматривая горца.
Это был молодой мужчина с важной осанкой, смуглой кожей, крепкими мускулами, гибкими движениями, черными, как уголь глазами.
Горец тоже рассматривал Светку. Светлые волосы до плеч, а не тридцать три косички, как у девушек из его горного аула. Короткий джинсовый сарафанчик, кепка козырьком наоборот. Выразительные зеленые глаза. Вероятно, ей лет одиннадцать-двенадцать, в ауле за такую уже платят выкуп.
Светка нахмурилась. Еще никто и никогда не не смотрел на нее так, как смотрел этот горец, будто раздел догола и осмотрел всю – до кончиков пальцев на ногах.
Она зябко поежилась от его взгляда, а еще испугалась непонятного чувства, полыхнувшего изнутри и обжегшего душу . Она не понимала, что с ней происходит.
Вот так и стояла на горной тропинке, растерянная и перепуганная, и заглядывала горцу в глаза наивно и удивленно.
А тот продолжал осматривать горы, на ходу соображая, на что эта русская девочка может сгодиться.
Светке почему-то сразу приглянулся этот горец. А еще ей захотелось прикоснуться к его кинжалу. Конечно, одет мужчина был как ряженый на рождественских праздниках в России. Только не ощущал он себя ряженым: уверенность и сила исходили от него.
Светка представила себя в сарафане времен крепостного права и едва сдерживала улыбку, а он догадался, о чем она думает и только презрительно усмехнулся в ответ.
– Как тебя зовут?
– Света. – протяжно сказала она.
Это была ее особенность – всем и всегда отвечать протяжно, выделяя в словах ударный слог.
– Света. – повторил он, пытаясь понять, что обозначает ее имя, и взглянул на Солнце. – Свет, да?
– Да. – смутилась она от такого комплимента.
Ее глаза на солнце стали совсем зелеными и прозрачными, как вода в горной реке. Было в этой девочке что-то удивительно трогательное, женственное и желанное.
– Ну? – повторил он.- Зачем ты здесь?
– Ищу цветок – эдельвейс.
Он поморщился от несусветной глупости этой девчонки. О каких эдельвейсах она мечтает?
– Хочу, чтобы люди все были счастливы.
– А ты несчастна?
Она нахмурилась, щеки вспыхнули, как два наливных красных яблочка.
– Счастлива. – проговорила еле слышно.
– Тогда зачем тебе этот цветок?
– Что бы мама не плакала.
– А мама плачет?
Горцу непонятно было, почему русская женщина плачет в доме русского мужчины. Неужели этот мужчина не способен успокоить и защитить свою женщину?
– Она скучает по березкам, – оправдывалась Светка.
– По деревьям плачет? – он сделал ударение на слове ‘деревья’ и пренебрежительно усмехнулся.
Светка по глазам поняла: там, в горах, откуда он родом, женщины не плачут попусту. А если и всплакнут, то только от радости или на похоронах.
– Ты тоже плачешь по березкам ?
Вопрос был задан вполне серьезно, и Светка также серьезно ответила.
– Я буду плакать по этим горам, когда вернусь в Питер.
Она привыкла к этим горам, родилась здесь и уже не мыслила себя без этих гор.
Девочка пробежалась взглядом по знакомым местам.
Между вытянутыми отрогами в глубоких ущельях пробивали себе дорогу быстрые прозрачные реки. Над перевальной долиной возвышалась массивная стена скал, а за ними раскинулись озерные цирки в истоках Белой реки. А дальше – луга, любовно названные пограничниками “альпийскими”. Не сговариваясь, оба – мужчина и девочка, смотрели куда-то в горы, и оба замерли, околдованные их красотой и величием.
Светка перевела взгляд на мужчину, в его глазах была гордость за эти горы, за эту землю, доставшиеся ему и его народу от Всевышнего.
– Но эти горы не ваши! – напомнил он ей строго и злобно глянул в сторону заставы, и скулы на лице его гневно заиграли, а рука потянулась к кинжалу.
– Зачем твой отец сюда приехал? Это не ваша земля!
– Мой отец служит там, где ему прикажут!
– Кому служит твой отец? Дьяволу???
Светка задумалась. Она вспомнила суровые взгляды горцев: даже на рынок за продуктами жены офицеров ходили в сопровождении солдат с автоматами. Она слышала, как русские кричали с заставы в адрес каждого встречного горца : ‘ Шакал идет! Шакал!! Шакал!!!’.
Она переживала за маму, когда та плакала и говорила отцу: ‘Скорей бы вернуться домой! Живыми.’
А если застава вставала в ружье, Светка вместе с мамой молилась за отца, и чемоданы их всегда были собраны на случай внезапного отъезда.
– Мой отец охраняет границу от бандитов! – смело ответила девочка.
– От бандитов, говоришь? – горец оглядел скалы, как хозяин осматривает собственный двор, где каждая травинка, каждый камень ему знакомы.
И опять она прочитала по его глазам: те, кому надо пройти границу – пройдут! Обязательно пройдут, минуя пограничников, по особым, известным только им одним, тропкам.
Горец задержал взгляд на заставе и снова рука его потянулась к кинжалу.
– В этих горах твой цветок не растет!
Светка безмерно огорчилась, будто мир рухнул, а вместе с миром рухнула и ее мечта – сделать так, чтобы в мире никогда не было оружия и границ.
– А где растет? Где искать? – она готова была тотчас отправиться на поиски эдельвейса.
Горец поразился ее решимости.
– Нет цветка в этих горах! Не любит он кованых сапог! – и опять в его словах прозвучала горечь.
Светка загрустила, душа ее заболела, заплакала.
Горец осторожно и нежно коснулся светлых волос девочки.
– Значит, говоришь, будешь плакать, когда уедешь отсюда?
Светка грустно улыбнулась ему в ответ. А он вдруг резко и зло крикнул:
– Иди домой! – и крик его разнесся по горам.- Иди домой! Иди домой! Иди домой!
Светка вздрогнула, – перед ней стоял один из тех самых горцев, которых пограничники называют бандитами, и от которых охраняют границу. Она испуганно и послушно побежала к заставе. Пробежав несколько шагов, остановилась. Ей захотелось сказать что-то на прощание этому человеку, но она не знала, что сказать и только виновато смотрела ему в глаза.
– Обещай, что найдешь свой цветок и привезешь в эти горы! – проговорил чуть слышно, но она по глазам догадалась, о чем он просит и почему-то расплакалась.
– Я покараулю твой путь! Иди домой!- повторил горец.
– Спасибо! – крикнула Светка и , уже не оглядываясь, побежала домой.

С тех пор прошло семь лет. Сейчас Светка живет в Питере, изучает восточные языки. Этим летом по линии Красного Креста поедет на Восток.
Иногда Светка шутит – позови ее тогда горец за собой, и она пошла бы за ним на край света и заплела бы все тридцать три косички, и не плакала бы попусту, потому что умела читать его мысли по глазам, а он знал, как защитить и уберечь свою женщину от беды, но друзья говорят, что Светка не шутит.

Она и сейчас еще ищет свой Эдельвейс

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Эдельвейс

Горец внезапно возник на тропинке и преградил Светке путь.
Он был одет в куладжу из яркого бархата, общитую галуном, на ногах мягкие кожаные сапоги – цаги, туго обтягивающие икры, с острыми носами. На поясе висел динный, оправленный золотом кинжал.
Светка от неожиданности даже испугаться не успела .
Незнакомец быстрым колючим взглядом осмотрел местность, и убедившись в том, что девочка в горах одна, спросил:
– Откуда здесь? – и кивнул в сторону заставы. – Оттуда?
– Ну да. – протяжно сказала Светка, внимательно рассматривая горца.
Это был молодой мужчина с важной осанкой, смуглой кожей, крепкими мускулами, гибкими движениями, черными, как уголь глазами.
Горец тоже рассматривал Светку. Светлые волосы до плеч, а не тридцать три косички, как у девушек из его горного аула. Короткий джинсовый сарафанчик, кепка козырьком наоборот. Выразительные зеленые глаза. Вероятно, ей лет одиннадцать-двенадцать, в ауле за такую уже платят выкуп.
Светка нахмурилась. Еще никто и никогда не не смотрел на нее так, как смотрел этот горец, будто раздел догола и осмотрел всю – до кончиков пальцев на ногах.
Она зябко поежилась от его взгляда, а еще испугалась непонятного чувства, полыхнувшего изнутри и обжегшего душу . Она не понимала, что с ней происходит.
Вот так и стояла на горной тропинке, растерянная и перепуганная, и заглядывала горцу в глаза наивно и удивленно.
А тот продолжал осматривать горы, на ходу соображая, на что эта русская девочка может сгодиться.
Светке почему-то сразу приглянулся этот горец. А еще ей захотелось прикоснуться к его кинжалу. Конечно, одет мужчина был как ряженый на рождественских праздниках в России. Только не ощущал он себя ряженым: уверенность и сила исходили от него.
Светка представила себя в сарафане времен крепостного права и едва сдерживала улыбку, а он догадался, о чем она думает и только презрительно усмехнулся в ответ.
– Как тебя зовут?
– Света. – протяжно сказала она.
Это была ее особенность – всем и всегда отвечать протяжно, выделяя в словах ударный слог.
– Света. – повторил он, пытаясь понять, что обозначает ее имя, и взглянул на Солнце. – Свет, да?
– Да. – смутилась она от такого комплимента.
Ее глаза на солнце стали совсем зелеными и прозрачными, как вода в горной реке. Было в этой девочке что-то удивительно трогательное, женственное и желанное.
– Ну? – повторил он.- Зачем ты здесь?
– Ищу цветок – эдельвейс.
Он поморщился от несусветной глупости этой девчонки. О каких эдельвейсах она мечтает?
– Хочу, чтобы люди все были счастливы.
– А ты несчастна?
Она нахмурилась, щеки вспыхнули, как два наливных красных яблочка.
– Счастлива. – проговорила еле слышно.
– Тогда зачем тебе этот цветок?
– Что бы мама не плакала.
– А мама плачет?
Горцу непонятно было, почему русская женщина плачет в доме русского мужчины. Неужели этот мужчина не способен успокоить и защитить свою женщину?
– Она скучает по березкам, – оправдывалась Светка.
– По деревьям плачет? – он сделал ударение на слове ‘деревья’ и пренебрежительно усмехнулся.
Светка по глазам поняла: там, в горах, откуда он родом, женщины не плачут попусту. А если и всплакнут, то только от радости или на похоронах.
– Ты тоже плачешь по березкам ?
Вопрос был задан вполне серьезно, и Светка также серьезно ответила.
– Я буду плакать по этим горам, когда вернусь в Питер.
Она привыкла к этим горам, родилась здесь и уже не мыслила себя без этих гор.
Девочка пробежалась взглядом по знакомым местам.
Между вытянутыми отрогами в глубоких ущельях пробивали себе дорогу быстрые прозрачные реки. Над перевальной долиной возвышалась массивная стена скал, а за ними раскинулись озерные цирки в истоках Белой реки. А дальше – луга, любовно названные пограничниками “альпийскими”. Не сговариваясь, оба – мужчина и девочка, смотрели куда-то в горы, и оба замерли, околдованные их красотой и величием.
Светка перевела взгляд на мужчину, в его глазах была гордость за эти горы, за эту землю, доставшиеся ему и его народу от Всевышнего.
– Но эти горы не ваши! – напомнил он ей строго и злобно глянул в сторону заставы, и скулы на лице его гневно заиграли, а рука потянулась к кинжалу.
– Зачем твой отец сюда приехал? Это не ваша земля!
– Мой отец служит там, где ему прикажут!
– Кому служит твой отец? Дьяволу???
Светка задумалась. Она вспомнила суровые взгляды горцев: даже на рынок за продуктами жены офицеров ходили в сопровождении солдат с автоматами. Она слышала, как русские кричали с заставы в адрес каждого встречного горца : ‘ Шакал идет! Шакал!! Шакал!!!’.
Она переживала за маму, когда та плакала и говорила отцу: ‘Скорей бы вернуться домой! Живыми.’
А если застава вставала в ружье, Светка вместе с мамой молилась за отца, и чемоданы их всегда были собраны на случай внезапного отъезда.
– Мой отец охраняет границу от бандитов! – смело ответила девочка.
– От бандитов, говоришь? – горец оглядел скалы, как хозяин осматривает собственный двор, где каждая травинка, каждый камень ему знакомы.
И опять она прочитала по его глазам: те, кому надо пройти границу – пройдут! Обязательно пройдут, минуя пограничников, по особым, известным только им одним, тропкам.
Горец задержал взгляд на заставе и снова рука его потянулась к кинжалу.
– В этих горах твой цветок не растет!
Светка безмерно огорчилась, будто мир рухнул, а вместе с миром рухнула и ее мечта – сделать так, чтобы в мире никогда не было оружия и границ.
– А где растет? Где искать? – она готова была тотчас отправиться на поиски эдельвейса.
Горец поразился ее решимости.
– Нет цветка в этих горах! Не любит он кованых сапог! – и опять в его словах прозвучала горечь.
Светка загрустила, душа ее заболела, заплакала.
Горец осторожно и нежно коснулся светлых волос девочки.
– Значит, говоришь, будешь плакать, когда уедешь отсюда?
Светка грустно улыбнулась ему в ответ. А он вдруг резко и зло крикнул:
– Иди домой! – и крик его разнесся по горам.- Иди домой! Иди домой! Иди домой!
Светка вздрогнула, – перед ней стоял один из тех самых горцев, которых пограничники называют бандитами, и от которых охраняют границу. Она испуганно и послушно побежала к заставе. Пробежав несколько шагов, остановилась. Ей захотелось сказать что-то на прощание этому человеку, но она не знала, что сказать и только виновато смотрела ему в глаза.
– Обещай, что найдешь свой цветок и привезешь в эти горы! – проговорил чуть слышно, но она по глазам догадалась, о чем он просит и почему-то расплакалась.
– Я покараулю твой путь! Иди домой!- повторил горец.
– Спасибо! – крикнула Светка и , уже не оглядываясь, побежала домой.

С тех пор прошло семь лет. Сейчас Светка живет в Питере, изучает восточные языки. Этим летом по линии Красного Креста поедет на Восток.
Иногда Светка шутит – позови ее тогда горец за собой, и она пошла бы за ним на край света и заплела бы все тридцать три косички, и не плакала бы попусту, потому что умела читать его мысли по глазам, а он знал, как защитить и уберечь свою женщину от беды, но друзья говорят, что Светка не шутит.

Она и сейчас еще ищет свой Эдельвейс

0 Comments

  1. tamara_rostovskaya

    Я бы сделала так.Скопировала рассказ. Потом открыла бы редактирование и удалила бы рассказ и поместила бы в соответствующую номинацию.Рассказ славный.Человечный.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.