Подражания (рубаи)

Приятен мне вкус влаги огневой,
Ласкает взор звезда над головой,
Тревожит звон серебряных дирхемов,
Но красит жизнь один лишь образ твой!

Пусть жизнь — игра, играй иль созерцай,
Пусть грешен мир, его ты порицай,
И пусть наивно верят люди в чудо —
Не смейся и чудес не отрицай.

Холодный разум с сердцем не в ладах,
Он говорит резонно:»Ты в летах.
Не бейся так.»А сердце отвечает:
«Уж лучше биться, чем дрожать в кустах.»

От простудных хвороб и подобных им бед
Помогает, любезнейший, сладкий шербет.
Если ж сердце болит и тоскует душа,
Ты вином замени ужин, завтрак, обед.

Любовь к тебе, она вину сродни:
Хмельным весельем наполняет дни,
Влечет в мир грез, пьянит и убеждает,
Что в этом мире только мы одни.

Есть яблоневый сад, весной он расцветет,
Есть лавка у меня, она доход дает,
Есть терпкое вино для дружеской попойки,
А молодости — нет, прошел ее черед!

Сигнал к атаке, поданный трубой,
Да спор клинков, которым полон бой,
Стократ дороже нам любых сокровищ
И прелестей красавицы любой!

О! Ты прекраснее прекрасных роз Шираза.
В сравнении с тобой алмаз — подобье страза.
Ты — свет очей, ты — уст моих прохлада…
Довольно! В трех строках я лгал четыре раза.

Как жизнь летит! Спешит за годом год —
Цепь светлых радостей и сумрачных невзгод.
Всё меньше миражей в пустыне нашей,
Всё чаще прожитое миражом встает.

Прикладываюсь к кубку я, не скрою.
Ловлю в силки голубку я порою.
Пью — не напьюсь, поймав — не овладею
И только счастье хрупкое расстрою.

Все — подлецы: и я, и ты, и он.
Все, кроме шаха (шах наш — пустозвон).
При этом мы закон не нарушаем,
Поскольку это подлости закон.

Пусть я предатель, пьяница, подлец,
Ничтожнейший из смертных, наконец,
Но в час, когда слагаю эти строки,
Прости меня, Всевышний, я — Творец!

Познаешь ласки жен, а дальше — что?
Полюбишь злата звон, а дальше — что?
Вкусишь вина из кубка, чаши, рога
И спросишь, опьянен:»А дальше — что?»

Уже не молод я, еще не слишком стар,
Еще, божественный, горит в душе пожар.
Пока горит он — славлю небеса я,
Погаснет — миру невелик удар.

Есть в мире ты и есть на свете я.
Толкуем мы о тайнах бытия.
Тебя познать, о мудрость, — верх блаженства.
Но выше всё ж блаженство пития!