Тёплый солнечный зайчик уснул на кленовых ладонях,
Пудрой огненно-жёлтой зелёный испачкав листок.
Клён всё помнил про нас, заблудившихся; клён и сегодня
Нашу тень, что из двух половинок, от горя стерёг.
Он всё знал, бедный клён! Он предчувствовал сердцем разлуку,
Он расскрыл нашу тайну раките – соседке своей.
А она молчаливо и кротко, с недетским испугом,
Шёпот наш схоронила в хрустально журчащий ручей.
А в свинцовой воде жалось медное солнце овалом,
Бил холодный озноб неподвижный, угрюмый залив.
«Вам расстаться пора!» – бессердечная чайка кричала,
И метались ветра, медью солнца листву подпалив.
Ты к шершавой коре прикоснись – плачет клён у тропинки,
Видно тяжести злата не вынес осенней порой!
Милый друг, посмотри: на ладошке кленовой слезинка —
Это я, это я — до зимы — попрощалась с тобой…