Бесконечные больничные коридоры. Серые, безликие, они, остаются безмолвными и равнодушными к потокам боли и страданий, нескончаемой рекой, растекающимися по их многометровым кишкам. Эти потоки захлестывают, сбивают с ног. Неоновые лампы бьют по глазам, придавая измученным лицам сходство с восковыми фигурами мадам Тюссо. Резко обнажают заостренные черты отчаяния и безнадежности, которые въедаясь в кожу, оставляют на ней уродливые пятна ожёгов. Мне хочется, закрыв глаза, бежать отсюда. На воздух, под открытое небо. Но ноги автоматически тащат вперед, к дверям Реанимации.
Наглухо закрытые двери. Ряды скамеек вдоль стен. И Молчание…Жуткое, убивающее, от которого звенит в ушах, и барабанные перепонки лопаются от напряжения, пытаясь уловить едва заметные звуки за ними. Ледяной страх пробирает до костей при виде бесстрастного создания в белом халате, умеющего, наверно, произносить только одну фразу:Сожалею. Мы потеряли больного…
Время здесь наваливается всей своей тяжестью. Минуты, калеными кирпичами, укладываются друг на друга, превращаясь в пирамиду Ожидания. Беспросветного ожидания. Ожидания, за которым даже не маячит призрачная иллюзия надежды.
А рядом съежилась Та, из-за которой я здесь, придавленная тяжестью происходящего, и не знающая, что делать…Она стоит и смотрит мне в глаза, стараясь не прочитать, нет, угадать, насколько страшно то, что я, собравшись с силами, приказываю себе выслушать от дежурного врача. А потом, не отводя глаз, начинаю плести полную чушь об удачной операции и положительном результате, презирая себя за слабость. Во мне поднимается бессильная злость ко всем вокруг. К человеку, равнодушно и спокойно сообщившему мне:
— Сделали все возможное. Но, долго не протянет. В лучшем случае — до утра…
К этой глупой эгоистке, не сумевшей даже умереть толком!
К себе, с лживым выражением лица, изображающей веру в то, чего не может быть!
К женщине, стоящей рядом, и глазами, полными собачьей тоски, пытающейся проникнуть в самую глубину меня, и понять ложь или правду мягко и ласково повторяют мои губы!
На стене напротив квадратные часы. Стрелка, приклеившись к 12, упорно не желает сдвигаться ни вперед, ни назад. Их назойливое, размеренное жужжание превращается в нарастающий грохот литавр, между которыми расплющивается моя голова. Ловлю себя на мысли, что мне совершенно не жаль Ту, что сейчас находится за этими дверями, подключенная к аппарату, который все делает за нее. Как это всегда было в Ее жизни. Мне не жаль эту легкомысленную, капризную девчонку, за свои 22 года так и не научившуюся ценить то, что имела и отрекшуюся от всего…
Спохватившись, мысленно награждаю себя всякими лестными эпитетами, среди которых самыми ласковыми оказываются «черствая дрянь»и «бесчувственное полено». Выныриваю обратно, потревоженная голосом рядом:
— У Вас тоже здесь близкий человек?
Усилием воли заставляю себя взглянуть в направлении, откуда последовал вопрос.Женщина с интересом разглядывает меня. Чувсвуя себя мухой под увеличительным стеклом, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить, молча киваю. Но она, уставшая сидеть молча, выплескивает на меня вопрос за вопросом:
— Что сказал врач?
— Как прошла операция?
Не моргнув глазом я вру:
— Сказали — Есть Надежда…
Она не слушает меня. Ей важно выговориться, отдать свою усталость и раздражение кому-нибудь другому, постороннему.
— Они всем так говорят. Я прихожу сюда уже 3-ий месяц. Замучилась. Сидеть и ждать…
Но я — неблагодарный слушатель, и прежде чем осознаю, что происходит, я слышу свой звенящий от бешенства голос:
Так не приходите! Не ждите! Зачем же мучиться?!
Она отшатывается от меня, со страхом и недоумением :
— Вы — жестокая!
Треск телефона освобождает от нежелания приносить извинения.Я убегаю в самый дальний темный угол.
— Ну, что там? — Голос мужа звучит холодно и недовольно.
— Ждем…
— Как долго ты намерена там Ждать?!- возрастает недовольство.
— Столько, сколько нужно…
— Ты забываешься! У тебя есть семья!Я! Дочь! Третий час ночи! Я — волнуюсь! Но тебе на все наплевать!
Телефон в руках накаляется. Он продолжает выплевывать потоки знакомых до затертости фраз, поднимая из глубины желудка привычную тошноту:
— Я буду здесь столько, сколько нужно.
Короткие гудки отбоя. Скандал по возвращению. Мое упрямое молчание.
… Негромкий голос окликает:
— Вас зовут …Туда…
…Подхожу к Ней. Голосом,не терпящим возражений , спокойно обращаюсь в пустоту:
— Я отвезу тебя домой.Надо отдохнуть и Тебе,и Мне,и Ей.
…Скоро Она узнает правду.Но, не Здесь. И не Таким образом.
…Двери Реанимации поглощают очередную каталку…