Сатирическая версия дуэли и смерти Пушкина
1
Бывало, Пушкин, мой приятель,
Спешил в подпитии на бал,
Как вдруг какой-то прорицатель
Сюрприз Венеры нагадал
России первому поэту;
Опустошил его карету,
Препроводил в ломбард и лиру,
На кой воспел свободу миру
Забавы жаждущий сверчок! –
Он, бес хмельной, играл с огнем,
Забыв про свой постылый дом,
Но рок давно его стерег:
Беспечно в вальсе он кружился,
Но мрак над ним уже сгустился,
2
Его преследовал, как тень,
Приняв обличье белой дамы.
И вот — последняя ступень:
Приник горячими устами
Пиит к французскому недугу;
И покорили так друг друга
Тиранов русских обличитель
И хвори мерзостной обитель.
В борделе коротает ночь;
Шлюх рифмой острой развлекая;
Со всех углов сор собирая,
Уходит поутру он прочь.
Но близок, близок твой конец,
Свободы пламенный певец!
3
Чинов оплевывая бойко,
Он знал: болезнь его сразит,
И конуры своей на Мойке,
Гроб часто видел он вблизи.
От черной зависти сгорая,
Дантеса грязью обливая,
Не поскупившись на дерьмо,
Геккерну пишет он письмо.
И Жорж смыть кровью оскорбленье
Заставить Пушкина мечтал,
А тот лишь этого и ждал;
Отбросив всякие сомненья,
Назначил поединка срок,
И выстрел Пушкина сберег.
4
За мира бренного за гранью
Теперь уж будет грех скучать:
И аду станет наказаньем
Вся венерическая рать.
Ее арап увлек с собою,
А на земле он стал героем,
Дантес убийцею прослыл:
В поэта пулю он пустил! —
Из века в век так нас дурачат,
Кочует миф из уст в уста,
И мы не знали никогда,
Что, может, было все иначе?
Пусть, как Резун, и я грешу,
Во что я верю, то пишу.
19 марта 2005 г.
Вы «ледоколом», как Резун,
смутили мой пытливый ум !..
Конечно, Пушкина любить
Manstein(у) трудно… Дерзкой пробой
в постели с Пушкиным побыть
легко. А ты в стихах — попробуй !..
Но я не Пушкин, я — другой
И схеме жизнь не подчиняю;
Шаля онегинской строфой,
За диво то не принимаю.
Средь паутины пестрой лжи,
Слезливых, тонких мелодрам
Ищу, где правда я лежит,
И тем подобен резунам.
На сделку с совестью идти
И молчаливо соглашаться —
Нет, не по мне! Пусть впереди
Придется много ошибаться.
Дорогая Fernanda-Magdalena von Manstein, шутка — хорошая штука, если она не глупа. А эта, IMHO, к тому же и некрасива.
Но ТАК ошибаться в «Нашем — все» — это оскорбление тех, для кого ЭТО — святое.
Ну, насчет эстетической стороны — это уж, конечно, и Вам виднее, и Вам решать.
Давайте тогда разберемся, в чем я могу ошибаться — по пунктам:
1) отношения с властью у поэта быть ровными не могли, и, следовательно, он особым образом их выражал. С этой целью давайте вспомним стихотворение «На выздоровление Лукулла», написанном, собственно, на графа С.С. Уварова. А эпиграмму «В Академии наук заседает князь Дундук…» (намекающая и высмеивающая интимные отношения того же Уварова и князя М.А. Дондукова-Корсакова). А сколько таких было! Так разве он не «оплевывал чинов»? Я что-то придумала?
2) Взаимоотношения Пушкина с семейством барона Луи де Геккерена. Тут тоже не все ясно и не все гладко. Предполагаю — заметьте, предполагаю, а не утверждаю! — что Пушкин завидовал успеху Дантеса при дворе, богатству новоявленных родственников, тогда как сам едва сводил концы с концами, ревновал свою жену, которая могла увлечься Жоржем, сколько бы Пушкин ни «напирал» на арапское свое обаяние: женщина — есть женщина, и Натали могла мыслить совершенно иными категориями. Внешняя красота могла значить для нее куда больше, нежели красота внутреннего мира. Возможно, она так до конца и не смогла оценить достоинства своего мужа, и, что кривить душой, нрав у него был непростой. Разве скажете, что это невозможно? И она свято хранила ему верность? — Сомневаюсь. Что же тогда она делала на квартире Идалии Полетики незадолго до дуэли? Разумеется, ее могут выставить «невинной жертвой обмана», однако есть некая логика, против которой трудно что-либо возразить, и мы сейчас рассуждаем о том, как могла поступить ЖЕНЩИНА, а не ее идеальный образ.
3) Всем известно, что в связях Пушкин был не слишком-то разборчив. Та же Натали, по его собственному признанию, у него «113-я». Кто даст гарантию, что его бурный темперамент остыл после женитьбы на ней? Может быть, судьба его пощадила, но при этом он сильно рисковал «увлечь за собой всю венерическую рать», поскольку, к тому же, надежных средств предохранения от ЗППП тогда еще не было.
Подводим итог: высказанная мной версия имеет право на существование ввиду изложенных обстоятельств, с которыми даже самые яростные пушкинисты вряд ли будут спорить. Но отрицаю ли я при этом его талант, невзирая на то, что считаю того же Лермонтова куда более ярким и одаренным? Да, Пушкин — хороший поэт, писал неплохие, порой прекрасные стихи. Никто его заслуг не умаляет, но «наше все» — это для любого было бы слишком. Если Вы его любите, то любите ведь таким, каким он был, а не таким, каким его «нарисовали», правильно? Я бы сама даже не сказала, что так уж его не люблю: меня просто коробит раздутые вокруг него мифы и широкомасштабные кампании, как если бы его «избирали президентом». И до него, и после были, есть и будут масса талантливых поэтов и литераторов. Он — один из них. Может быть, один из лучших, один из самых великих. Но не более того.
Под каждым Вашим словом подписался бы, кроме этих:
«Пушкин — хороший поэт, писал неплохие, порой прекрасные стихи. »
Это Вы, сударыня, уж чересчур! Пушкин всё же был гением, вне зависимости от того, нравится ли он кому-либо из нас как человек и литератор… Мне, например, не нравится Диккенс (скучно писал!), но я же не отрицаю его заслуги в мировой литературе!
«Хороших поэтов, пишукщих неплохие, порой прекрасные стихи» в русской литературе — масса, а Пушкин — один. Лермонтов, кстати, имея все недостатки Пушкина, не имеет некоторых из его плюсов.
Если снять Вашу излишнюю категоричность в оценке творчества Пушкина, то Ваша оценка его как человека будет смотреться куда солиднее и оправданнее.
Владимир Куземко.
Кому что интересно. Кому — тексты Ницше, кому — его твердый шанкр. Вот и вся эстетика.
(Ах, Владимир, Ваша оценка Пушкина, как человека, нашла еще одно подтверждение у Фернанды-Магдалины).
Может, не будем все мы копаться в грязном белье гения ?
Фернанда, Пушкин — «Наше — все» не потому что писал приличные стихи, а потому, что впервые их стал писать на русском языке. В других странах (кроме Эфиопии) его не считают великим, но у нас тогда других-то и не было. В параллели того времени в России он оказался фактически единственным. Или вам Державин и Тредьяковский больше нравятся ?
Кирилл (Пиитух) хорошо сказал, что рассматривать нужно не грехи, а творчество, о чем мы с В.Куземко также дебатировали.
Пушкин мог бросаться во все тяжкие, но это не мешало ему писать стихи. И какие !
В тему :
Мы только думаем, что мы честны
и мыслью тешимся, что мы — не лживы,
но нами правят темные мотивы,
и мы, на самом деле, все грешны…
(Это, конечно, не Пушкин, но … :)))