Я на тебя не сержусь

Высунув кончик языка, словно дразнясь, Алиса докрашивала непослушную ресницу. Строгая симметрия давалась с трудом. Веяло легким раздражением. Вчерашняя ночь, проведенная в клубе, отзывалась гулким сердцебиением и лёгким подрагиванием руки.
Алексей сосредоточенно размешивал сахар в утреннем кофе.
– Сахар тебя погубит, – медленно, нараспев произнесла Алиса.
Ресница была хороша… Чуть заостренные края, утяжеленные кончики… Прелесть.
– Ты, меня погубишь! – Алексей, добавил в кофе еще одну ложку сахара.
– Не говори глупостей, – она взяла свою чашку и сделала маленький глоток.
– Я, между прочим, волновался и не спал.
– Леш, давай не будем. Ты прекрасно знаешь, где я была.
Алиса провела языком по своим зубкам и, уткнувшись в щеку, выпятила её надутым шариком. «Прыщик. Ой, какая досада!» – подумала Алиса.
– Твой телефон не отвечал.
– Не начинай! Мы с Лариской были в «Жирафе».
– До четырёх утра?
– До трёх. Я тебе звонила, в двенадцать. Ты не подходил, потом SMS-ку тебе послала, потом зарядка кончилась…
– Ты написала, что скоро придёшь.
– Но Лёшик, ты же знаешь, я тебя люблю. Мы с Ларчиком, немного расслабились. Выпили, потрепались по-бабски…
Алиса достала пудру. Прыщик нельзя было так оставлять.
– Там, наверняка были телефоны, ты могла позвонить.
– Могла, но я не думала, что мы так засидимся.
Алексей, снова принялся размешивать кофе.
– Я, места себе не находил, думал: «Может, случилось, что?». Готов был в милицию звонить, в морги…
Алиса оторвалась от зеркала и изумлённо взглянула на мужа:
– Ты, с ума сошёл, какие “морги”?
– Обычные морги, куда покойников привозят.
– Господи! Как тебе в голову такое пришло?
– Придёт, когда жены целую ночь дома нет.
– Твой кофе уже остыл.
Алексей швырнул ложку на стол.
– Ты, слышишь меня, Алиса? Я говорю, что я волновался.
– Прошу, не надо кричать, у меня голова раскалывается.
– Твоя Лариска – сука последняя! Это она тебя постоянно куда-то втягивает.
– Перестань! Лариса моя подруга. И если, она сука, то это – её проблемы.
– Это, вообще, проблема! Как только она появляется, ты, как с цепи срываешься! – Алексей встал и прошёлся по кухне.
Алиса снова взялась за пудру. Прыщик проявлялся предательской красной точкой.
– Я не собака и на цепи не сижу.
– Я не это имел в виду.
– А что, ты имел в виду? Раз в месяц я расслабилась, в клуб с подругой пошла…, и ты готов устроить скандал…
– Алиса, прошу, больше так не делай! – строго сказал Алексей. Он подошёл к ней сзади и положил руки ей на плечи. – Ты, слышишь меня?
– Я больше так не буду, – жалостно, надув губки, пропела Алиса.
Алексей посмотрел на часы.
– Тебе пора? Уже?
– Да, пора. Между прочим, у меня сегодня совещание…, вечером.
– Мне стыдно.
Алиса была довольна, прыщик был побеждён. Алексей нагнулся и поцеловал жену в шею.
– Я тебя люблю.
– Я тебя тоже. Скажи, что ты не сердишься.
– Сержусь.
– Сильно, сильно.
– Сильно.
– Просто сильно, или сильно, но не очень?
– Сильно, но не очень.
– А как, не очень? Совсем не очень, или чуть-чуть не очень?
Алексей потянулся поцеловать Алису в щёку.
– Нет, нет, не сюда!
– А, куда? – мягко прошептал он.
– Целуй в шею, или в плечо.
– А может, чуть ниже?
– Нет, пока не ответишь, никаких поцелуев «ниже».
– Хорошо! Я сержусь чуть-чуть.
– Чуть-чуть – это совсем мало. Правда?
– Правда.
– Чуть-чуть не считается. Правда?
– Правда.
– Значит, ты почти не сердишься?
– Почти не сержусь.
– Почти, тоже не считается. Плохое слово, неопределенное. Ты, ведь не любишь неопределенности?
– Нет, не люблю.
– Значит, – Алиса улыбнулась и подняла указательный пальчик вверх, – ты не сердишься.
– Хорошо, я не сержусь.
– Нет, не так. Без «хорошо», а то, получается, как одолжение.
Алексей поцеловал её в плечо и прошептал в самое ухо: – Я не сержусь.
– Целуй, в губы, пока я их не накрасила!
Он мягко поцеловал её.

Дождавшись, когда Алексей захлопнет за собой дверь, Алиса встала, подошла к шкафчику и, достав коробочку с аспиринов, вернулась за стол. «Боже! Голова, сейчас, треснет пополам!» – думала она, размешивая шипучку в стакане с водой. «Ларке, все по фигу. Что водка, что шампанское… Зачем, я столько пила? Меня сейчас вырвет».

Алексей медленно ехал по направлению к центру. Его чёрная «Ауди», после ремонта, вела себя вежливо и благородно. Ровненько шелестел двигатель, мурчала музыка, приветливо светилась «красным» – приборная панель. Он изредка подавал сигнал, зазевавшимся «чайникам». «Такая не подведет» – думал Алексей про свою машину. Перестроившись в первый ряд, он притормозил возле эффектной молодой брюнетки, в белой коротенькой курточке, и чёрных сапогах, на высоченных каблуках. В руке у неё была сумочка из жатой кожи, с огромной никелированной пряжкой.
– Садитесь, девушка! Подвезу недорого, – он открыл дверь.
Девушка плюхнулась на сидение, задрав при этом юбку, почти до самого поясного ремня.
– У тебя, ужасно неудобная машина.
– У меня, отличная машина! – Алексей положил руку ей на коленку.
– Соскучился?
– Соскучился. А, ты?
– Я? – девушка достала сигарету. – Я, еще не знаю.
Он выхватил сигарету у неё изо рта и переломил пополам.
– Я не люблю, когда в машине курят.
Девушка одёрнула юбку, наклонилась к Алексею и коснулась языком мочки уха. Он вздрогнул:
– Щекотно.
Она придвинулась ближе, обняла, и поцеловала в губы, просунув свой горячий язык ему в рот.
– Ты что! – Алексей выдохнул и резко затормозил. – Разобьёмся!
Кто-то настойчиво сигналил сзади. Девушка громко засмеялась, достала вторую сигарету и закурила:
– Какой ты смешной, ты не умеешь сердиться. Тебе это совсем не идёт.
Она с наслаждением затянулась и выпустила дым тонкой струйкой в сторону Алексея. Он приоткрыл окно.
– Понравилось? – девушка взяла его правую руку и облизала указательный палец, засунув его глубоко в рот.
– Перестань же!
– Лешенька, ну не куксись! Я могу тебя развеселить. – Она снова засмеялась.
Алексей улыбнулся. От этой чертовки исходил странный запах животного желания. Хотелось схватить её, подмять, заставить кричать, метаться под ним, хотелось, чтобы она просила пощады, смеялась, и даже плакала. Он очнулся. «Ауди» медленно катилась в первом ряду. Он сделал музыку погромче, и непроизвольно посмотрел на её острые коленки.
– Какая же ты, все-таки, сука, Лариска!

0 Comments

  1. shuhaeva_irina

    Я тоже не сержусь… Измены и прыщики как-то в одном эмоциоанльном фоне привязались у вас в троим людям, про которых мы так ничего не узнали толком… Но никто не сердится…

  2. aleksandr_groznyiy

    Это самое главное! Здравствуйте Ирина. Как точно: “В одном эмоциональном фоне…”, а так ли важны предистории каждого “из троицы”? Расщепление динамического ритма на отдельные ручейки изменит настроение и конечно потребует совершенно другой концепции.
    Спасибо Вам за рецензию. Удачи Вам, творческих успехов и хорошего настроения.
    С уважением, Алерсандр.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.