Дети Омелы Часть 2 Акт 1 Сцена 1

Акт 1

Сцена 1

Амхэйринг

Того, кто ищет тайный смысл иносказаний
В обрывках знания развеянного ветром
Не остановят: ни года, ни расстоянья
В стремленье следовать за ним, повсюду следом.

Я расскажу вам, дети древнюю легенду
Дабы единство прошлых дней и настоящих,
(Что, для познавших суть огама несомненно),
Вам указало ваше место в предстоящем.

Бродя в кромешной тьме, по прихоти сознанья
Я проникал в неизмеримые глубины,
Где различимо бьется сердце мирозданья
Питая вечность, кровью следствий и причины.

Я видел город. Пустоты, и окружающих созвездий, не замечал,
В плену у мрачной красоты, невероятных соответствий страны Лохланн.

Меня привлек неясный свет, в тот город трепетное пламя,
Не зная: сон, это иль нет, следил за тем, как возникая,

Он рос и лик его носил следы изысканной работы.
Ибо в себе он воплотил уменье рук и дар природы.

Но, что во прахе, под стопой его, величественных зданий?
Песок под розовой травой, был залит кровью тех созданий,

Что вознесли до звезд гранит, из глыб создали наважденье.
Его подножие блестит, в песке кровавом – отраженье,

Он видит. Что за странный мир?! И кто залил огонь пустыни?
Возможно, этот исполин и, тело зодчего похитил?

Под небом, на песке, лишь люди и воздух – равные слова…
Когда мечтается о чуде, то лучше закрывать глаза.

Все они дышат. Что ж такого? Не просто дышат – это труд.
Дыханье, взгляд в руках немого: и смысл и сущность обретут.

Вот, выдох, руки воздевая, возносит взглядом, как гранит
На место в стенах опускает и, по строению скользит

Безумным взглядом, упиваясь, безостановочно творит
Забыв про пищу и усталость, воздушный замок – монолит.

В глазах, сомнения лишенных, не различить ни чувств, ни снов.
Но этот блеск их оживленный я, где-то видел, он не нов…

Я закричал и, всё как в жизни: они увидели меня.
Во взорах их ни тени мысли, ни света, разума огня.

Лишь ужас на безумных лицах. Они попадали. Глаза!
О, лучше, лучше б им закрыться, сомкнуться раз и навсегда.

Обломки призрачных творений давили тех, кто верил в них.
Скользили трещины сомнений и вера погребала их.