Курортный роман

24 июня. Четверг
Рано утром я вышла из вагона поезда, и, первым делом, полной грудью вдохнула воздух Евпатории. Забросила на одно плечо дорожную сумку, а на другое – небольшой кожаный рюкзачок, и пошла пешком к дому моей подруги. Глупо улыбаясь собственным радостным мыслям, что я на море, проходила через узкие улочки и улыбалась.
Я остановилась перед домом, не решаясь войти, чтобы никого не разбудить. Дверь открылась, и вышла бабушка моей подруги Надежда Александровна и их соседка. Мы поздоровались, и, не долго думая, я бросилась обниматься с бабушкой, что последняя гордо выдержала.
– Ксюха спит?- спросила я.
– Спит, спит со своей ссыкухой,- с улыбкой ответила Надежда Александровна и сказала, чтобы я заходила.
Я прошла босиком в комнату и замерла от трогательного зрелища, представшего передо мной. Моя дорогая подруга спала на диване рядом со своей трехмесячной дочерью Настенькой. Они так нежно касались друг дружки лбами, что я боялась потревожить их сон. Я тихонько присела рядом на стул, который тут же мерзко скрипнул и разбудил Ксюшу.
– Ленка!- пискнула она, вскочила с постели, и мы радостно обнялись.- Ты надолго?
– Меня твой брат пригласил погостить у них,- шепотом ответила я.
– Глупости. Здесь останешься,- решила она.
Мне выдали ключи от кельи, пристроенной к дому и вмещающей только кровать и немного места возле нее. Я поменяла черные брюки на красное с белыми разводами короткое, облегающее фигуру, платье, и, втроем с Настей в коляске, собрались сходить на базар.
Проезжая во дворе мимо скамейки, мы поздоровались с сидящими на ней дядей Сережей (отчимом подруги) и каким-то симпатичным молодым человеком. Уже выезжая за ворота, Ксюша сообщает:
– Это Виталик.
Я пожала плечами, мол, ну Виталик, так Виталик. И вдруг в голову резко приходит мысль:
– Что? Тот самый?
Подруга кивнула, улыбнувшись моей реакции, и немного рассказала о нем. Что он тут отдыхает у маминой подруги Ани, тут же во дворе на втором этаже. Что он приезжал в прошлом сентябре. Был уже не сезон, и он все время проводил у Ксюши, а Вовик (ее парень) ужасно ревновал.
Вернувшись с почты, где звонила маме сообщить, что доехала нормально, и отправляла телеграмму брату Ксюши, в которой говорилось, что не приеду к нему в гости, застала дома молодого человека.
– Ксюха, ты на машинке вышивать умеешь?- спросил он.
– А что ты хочешь?
– Я купил на базаре джинсы, а они длинные. Можешь укоротить?
– Могу, заноси,- ответила Ксюха.
– Здрасте,- сказала я, проходя мимо.
– Привет,- ответил молодой человек.
Я окинула его оценивающим взглядом с головы до ног, отметив про себя, что он выглядит ужасно сексуально в одних обтягивающих светло-голубых джинсах с обнаженным торсом и босиком. Его крепкое мускулистое тело уже успело прилично загореть, и я не могла не остановить на нем взгляд.
– Кто этот интересный мужчина?- спросила я подругу, когда он ушел.
– Да Виталик это!
– Виталик?- удивилась я.- Я его не узнала. Уже дважды с ним поздоровалась. Он, наверное, подумал, что я странная.
Ксюша отмахнулась на это.
– Он здесь сам?- спросила я.
– Виталик в поезде познакомился с замужней дамой, и они теперь вместе ходят на пляж, – ответила подруга и тут же добавила.- В воскресенье будет день Молодежи. Я оставлю Настю с бабушкой, и пойдем вдвоем в курзал.
– Хорошо.
Мы расселись на диване и болтали обо всем на свете – все-таки не виделись целый год.
– Сашка!- воскликнула Ксюша.
Я увидела в дверях брата подруги. Мы поздоровались и чмокнулись в щечки. Саша предложил мне прогуляться по набережной, и я не отказалась. Он уговаривал меня все-таки приехать к нему, мол, и его мама ждет, уже стол приготовила к моему приезду, но я отказывалась. Мне было очень неудобно из-за создавшейся ситуации, но предпочла остаться у Ксюши, чтобы не попасть в еще более неловкую ситуацию с ее братом. Сашка угостил меня чипсами и сникерсом, и я предложила возвращаться домой, сославшись на усталость с дороги. Какое-то время мы еще посидели на скамеечке во дворе, и я пошла, спать в келью, а он – в дом.

26 июня. Суббота
Днем я собралась пойти позагорать, надела купальник и выглянула из кельи убедиться, что дождя нет. Небо снова заволокло серыми тучами. Я тяжело вздохнула, и купальник сняла.
Вечером Ксюша вышла во двор повесить сушиться, только что постиранное, платье и остановилась перед лавочкой, на которой сидел Виталик и дядя Сережа. Я осталась стоять на пороге, наблюдая, как подруга разговаривает с Виталиком.
– А где Лена?- сразу спросил ее Виталик.
– Вот она,- кивнула подруга в мою сторону.
Они втроем повернулись. Не услышав их разговор, я почувствовала неловкость от такого количества внимания к моей персоне.
– Привет!- крикнул мне Виталик.
– Привет,- ответила я и подошла поближе.
– Почему не ходишь на пляж?
– Все никак не получается.
– Пошли завтра вместе. Ксюха не может,- предложил он.
– Пойдем,- согласилась я.
Мы предложили Виталику поиграть в карты, и он с радостью согласился. Мы устроились у меня в кельи, и первое время очень мило общались. Потом прибежали дети, и спокойствию пришел конец. Виталику это тоже надоело, и он отправился к себе.
– Ксюха, а что случилось с той девушкой, с которой Виталик ходил на пляж?- спросила я, когда мы, наконец, остались вдвоем.
– Не знаю. Наверное, ты ему интересней.

27 июня. Воскресенье
Проснулась я почему-то рано, хотя люблю по утрам поспать. Виталик долго не появлялся, зато пришел Женька (младший брат подруги).
– Возьмешь меня с собой на пляж?- спросил он.
– Возьму.
– А, когда ты идешь?
– Когда Виталик зайдет.
– Давай я сбегаю и спрошу, когда он собирается идти,- предложил Женька.
– Нет, спасибо, не надо.
Женька кивнул и убежал. Через пару минут его довольное лицо появилось из-за шторки:
– Виталик просил передать, что скоро зайдет.
Я шутливо погрозила ему пальчиком, и он скрылся. Тут же появился Виталик:
– Привет. Ты готова?
– Привет. Да. Карты брать?
– Бери.
– А кроссворды?
– Ты умеешь их разгадывать?- спросил он.
– Умею,- удивилась я.
– Тогда, бери.
Мы взяли с собой: я – Женьку, а он – Васю (сына маминой подруги), и направились на детский пляж в курзал. Я ожидала, что мальчишки в силу своего возраста (десять – тринадцать лет) будут ужасно себя вести и испортят весь отдых, но ошиблась. Виталик удивительно действовал на детей. Он им что-то тихо говорил, и мальчишки беспрекословно слушались. Мы зашли в ЦКП, где Виталик прошел ингаляцию, как он сказал – от нервов.
На пляже дети сразу побежали купаться, а мы остались загорать на полотенцах, постеленных рядом. Мы разделись. Я в уме оценила, что в плавках он выглядит еще более сексуально. Рассматривая его с ног до головы, неожиданно заметила, что я в купальнике ему тоже понравилась. Виталик достал кроссворды и лег тоже на живот так близко ко мне, что мы прикасались плечами.
Мы легли, подставив жаркому солнцу животы. Виталик накрыл наши головы одним полотенцем. Он положил свою руку на мою, но я не стала возмущаться, что это помешает загару. Мне, почему-то, было приятно. Мы смотрели под полотенцем друг на друга и улыбались. Я отметила про себя, что у него зеленые глаза – мой любимый цвет у мужчин. Наверное, именно в тот момент я начала в него влюбляться.

28 июня. Понедельник
Виталик нажарил много семечек и пригласил весь двор их лузгать. Все собрались возле скамеечки. Стоим с ним рядом, и вдруг он спрашивает:
– Ну, что? Идем гулять?
– Идем.
– Позже, наверное. Сейчас еще рано.
Я пожала плечами.
– А ты в чем пойдешь?- спросил Виталик.
– А что?
– Ну, я бы в шортах и пошел. Но не знаю, что собираешься одеть ты. Чтобы выглядеть соответственно.
– Дело в том, что я как раз собиралась надеть брюки.
– Тогда я надену джинсы. Только не знаю, есть ли глаженая рубашка.
Этот наш диалог молча слушал весь двор, переводя взгляд с него на меня. Тетя Аня не выдержала, вскочила, взяла Виталика за руку и потащила к лестнице:
– Сейчас я выпровожу этого мальчика.
Все засмеялись, а тетя Света сказала:
– Посмотрим, кто оденется быстрее: мальчик или девочка.
Быстрее оказалась я. Успела одеться (черные брючки, голубая кофточка и черные туфли на высоком каблуке), накраситься и побрызгаться туалетной водой. Вышла из кельи, но его еще не было, поэтому решила зайти к Ксюхе. Когда я вышла на улицу, то Виталик уже ждал. Он был одет в черные джинсы со швом-косичкой, белой футболке и черных туфлях.
Мы вышли за двор, искоса рассматривая друг друга. Уже так успели привыкнуть к нам в шортах или купальнике (плавках), что чувствовали себя неловко, будто с совершенно незнакомым человеком. Мы выглядели слишком хорошо, и каждый считал, что ему повезло. У нас даже разговор сначала не клеился. А потом понемногу раскрепостились.
– Знаешь, кто я по национальности?- спросил Виталик.
– Француз,- уверенно ответила я.
– Откуда ты знаешь?
– Ксюха сказала.
– А, что еще тебе Ксюха сказала?
– Мы с ней давно дружим. Она мне все рассказала о тебе.
– У, как все запущено,- засмущался Виталик.
– Ты не волнуйся, я практически все забыла уже.
– Это лучше.
– Чтобы ты не сильно расслаблялся – она мне успела кое-что напомнить.
В курзале Виталик выбрал для нас довольно тихое кафе. Мы сели за столик напротив друг друга. При этом я сидела спиной к луна-парку.
– Теперь тебе не будет видно, что там происходит,- сказал он.
– Зато я буду смотреть только на тебя,- ответила я и делала это с удовольствием.
– А я буду смотреть на тебя,- сказал тогда Виталик.
Нам принесли заказанные мидии, но кушать мне совсем не хотелось. А Виталик, видно, поставил себе цель откормить меня.
Он начал рассказывать о Чечне, а я слушала и удивлялась, как ему удалось пройти через все это и остаться таким удивительным человеком. Виталик сказал, что у него ужасный характер, и, что он вспыльчивый. Но, я считала, учитывая, через что он прошел, ему можно простить многое. Тем более, что он осознает свои недостатки и пытается с ними бороться. А это уже о многом говорит.
Мы выпили. Я так наелась, что еле дышала. Было удивительно очень вкусно.
– Пошли, покатаемся на центрифуге?- предложил Виталик.
– Никогда на такой не каталась. Конечно, хочу! Только давай сначала немного прогуляемся,- ответила я, так как меня уже тошнило от переедания, и алкоголь слегка ударил в голову.
– Хорошо,- согласился он.- Пойдем, посмотрим пока.
Мы стояли перед центрифугой и наблюдали, как катаются, с непрекращающимся писком, другие.
– Пошли прямо сейчас,- сказал Виталик.
Мои упирания не помогли. Он всегда делает то, что хочет.
Центрифуга очень отличалась от Сюрприза в моем городе: места были сидячие на двоих. Сначала мне не очень понравилось – большие перегрузки все-таки. Руку не поднимешь, языком еле ворочаешь, и еще щеки к стене прилипают. Зато, привыкнув – в полной мере ощутила настоящее удовольствие!
Когда мы вышли, Виталик сказал:
– Мидии были свежие.
Я еще какое-то время шла молча, пребывая под впечатлением, а он постоянно выражал свой восторг:
– Что может быть лучше?!
Я подумала, что секс, но промолчала.
– Лучше может быть только прыжок с парашютом!- продолжал он, и рассказал, как ему однажды посчастливилось прыгнуть.
Мы дошли до моря на детском пляже, где загорали днем. Сели на песок и наслаждались видом. Тихие волны нежно лизали берег, и медленно убегали обратно. Море манило, будто звали сирены. Мне так захотелось пошлепать босиком по воде (видимо, алкоголь еще не до конца выветрился), что я, сняв обувь и носки, зашла в воду. Придерживая руками штанины возле колен, я прошлась вдоль берега. Накатила волна и намочила брюки. Я вернулась к Виталику и села рядом. А он присел передо мной на корточки и аккуратно закатил мне штанины. Благодарно улыбнувшись, я отправилась шлепать в свое удовольствие.
Виталик предложил мне ополоснуть ноги в воде, а он перенесет меня на асфальт, чтобы песок к ногам не прилип. Я, конечно же, согласилась. Он поднял меня на руки и крепко прижал к себе. Я сходила с ума от его дурманящего запаха туалетной воды и от него самого.
– Ой!- вдруг сказала я на полпути до асфальта.
– Что такое?
– Я потеряла носок.
Виталик опустил меня на песок, и мы принялись искать мой капроновый носок телесного цвета. Ночью на песке! Мы начали смеяться. Я решила, что его унесло в море, и уже махнула рукой, когда Виталик все-таки нашел и торжественно мне вручил. Я снова зашла в море, и снова Виталик легко подхватил меня на руки.
– Сколько ты весишь?- спросил он.
– Килограмм сорок шесть,- ответила я, пожав плечами.
– В следующий раз, возьмем с собой полотенца и искупаемся ночью в море.
– Идет.
Виталик опустил меня на бордюрчик. Я облокотилась попкой о его ногу (конечно, специально), а он мило поддерживал меня руками за бедра, пока я обувалась и опускала штанины.
Мы медленно дошли до набережной и остановились возле парапета, где недалеко от берега затонула яхта. Виталик стал рассказывать, как это получилось, а я промолчала, что несколько дней назад мне уже рассказывал об этом Сашка. Все было так романтично! Виталик повернулся спиной к парапету, я стала между его ногами лицом к нему, и он за моей талией соединил руки замком, держа меня почти в объятьях. Виталик наклонился, и я почувствовала теплое прикосновение его губ. Мы целовались и целовались. Обнимались, нежно и одновременно страстно, гладили друг друга, не в силах оторваться. Не знаю, что со мной случилось, но я почувствовала, что у меня будто ком в горле, и по обеим щекам потекли горячие слезы. Такого не было со мной никогда раньше, и после этого тоже не повторилось. Именно тогда я поняла, что влюбилась в него окончательно и бесповоротно.
Я положила голову ему на плечо, отвернувшись в сторону, в надежде выбрать момент, чтобы незаметно вытереть слезы. Но Виталик поднял мою голову и снова впился губами. Я целовалась с закрытыми глазами, наивно полагая, что он не заметит, ведь сейчас ночь. Но, когда я открыла глаза, то увидела, что луна предательски ярко освещает мое лицо. Наши взгляды встретились, и я поняла, что он заметил.
– Ты плачешь?- спросил он.
– Мог бы и не заметить,- тихо ответила я и отвернулась.
– Такие моменты нельзя пропускать.
Я не ответила, и он спросил:
– Ты о чем-то жалеешь?
– Да.
Он не спросил о чем. Я жалела, что скоро все закончится, Виталик уедет в свой город, а я – к себе домой. От этой мысли на душе становилось грустно.
Мы прижались друг к дружке.
– Ну, что? Пошли?
Я ужасно не хотела, чтобы это прекращалось, ловила каждое мгновение, проведенное вместе.
– Давай еще постоим.
Мы снова целовались. Я проводила рукой по его волосам, пропуская между пальцев, а он нежно дотрагивался до моей спины, время от времени прижимая меня к себе посильнее. Я чувствовала, как он возбужден, и у меня кружилась голова. Все уносилось в какой-то круговорот, будто качаясь на карусели.
Возле калитки мы остановились, чтобы никого не разбудить, хотя вряд ли поцелуи и объятья можно считать громким действием. И, все равно, мы не удержались и поцеловались еще и возле кельи. Попрощались перед сном и разошлись по домам.
В эту ночь я засыпала счастливая, вспоминая каждый крохотный момент, ставший мне таким дорогим.

3 июля. Суббота.
С утра я Виталика не видела. Я отнесла босоножки в ремонт, а потом пошла их забирать в условленное время. На редкость пунктуально. Мастер еще сказал:
– По Вас часы сверять можно. Только что пропикало час (13.00). А то, обычно, говорю прийти к часу, а приходят через неделю.
– Правильно, нужно уточнять день,- улыбнулась я.
Мы, наконец-то, столкнулись с Виталиком.
– Я уже сто раз к тебе заглядывал!
– Хотел бы найти – нашел,- ответила я с улыбкой.
Мы уединились в кельи и наслаждались обществом друг друга.
– И что ты решил?
– Не знаю. Что ты думаешь по этому поводу? Может быть, это поможет мне что-то решить для себя.
– Я решила брать от жизни все, что она дает. А страдать буду дома.
Мы еще какое-то время общались на эту тему. Единственное, что он сообщил мне конкретно, что сегодня будет у меня ночевать.
Вечером мы снова всем двором ели на лавочке семечки, и я услышала, как Аня договаривается с Виталиком завтра утром идти на базар. Я встретилась с ним взглядом, и он, кажется, увидел, сколько обиды у меня в глазах. Он подошел ко мне, и я спросила:
– Что? Ночевка отменяется?
– Нет. Почему ты так решила?
– Вы же с Аней завтра утром на базар идете.
– Ну и что? Думаю, мы уже проснемся к этому времени.
Виталик действительно остался у меня на ночь. Он сказал мне тысячу приятных слов, что у меня очень нежные ручки, и что моя кожа гладкая и приятная на ощупь…
Я стала спрашивать о его бывших женщинах, о его первой и второй любви, и он рассказывал.
– Почему, ты не спрашиваешь, сколько у меня было мужчин? Тебе не интересно?
– Интересно. Но меня этот факт совершенно не волнует. Даже, если бы ты была когда-то проституткой, то сейчас ты моя. И больше меня ничего не волнует,- ответил мой любимый мужчина.
– Я решил провести эту ночь с тобой, будет между нами что-то или нет – неважно. Нас тянет друг к другу,- говорил Виталик, когда я засыпала на его плече.
– Я буду вспоминать тебя всю зиму,- сказал он.
– Так мало?
– Но мы ведь увидимся следующим летом?
– Не знаю. Может же, не получится?
А он стал доказывать, что все получится, он напишет, когда приедет, или я напишу, и мы совместим наш отпуск.

9 июля. Пятница.
Я делала на кухне салат, а Виталик тихонько сел сзади на ступеньки. Я поворачиваюсь, а он сидит и улыбается.
С базара мы пошли на ингаляцию. Договорились, что пока он будет там, я схожу куплю тоник. А, если он закончит процедуры раньше, то пойдет мне навстречу по дорожке. Конечно, мы разминулись. Я купила тоник, вернулась и села на лавочку. Когда Виталик, наконец, появился, то выглядел перепуганным.
– Я посетил еще одну процедуру в другом здании, потом пошел тебе навстречу. Тебя не встретил, вернулся сюда, тебя тоже нет (не увидел за кустами). Снова пошел на пляж, встретил там курортницу Оксану, она сказала, что не видела тебя. Я испугался, что с тобой что-то случилось (в центре Евпатории днем!). Снова пошел к ингаляторию, где все-таки тебя нашел.
Я смеялась, слушая его рассказ.
– Ну, ты и чудо!- воскликнул Виталик, и тут же добавил, но уже другим тоном,- Нет, ты на самом деле чудо…
На пляже он попросил меня красиво сделать из его плавок бикини, что я и сделала, из вредности сообщив, что у него обсыпало задницу.
– Так переходный возраст,- оправдался он.
Мы заговорили о попах, и Виталик стал указывать на задницы всех проходящих мимо мужчин и спрашивать мое мнение. Я честно отвечала, то «ничего», то «фу».
– А какая должна быть она?- поинтересовался он.
– Вот такая,- хлопнула я его по пятой точке.
– Какая?- не понял он.
– Как у тебя. У тебя классная задница.
– Спасибо. Об этом мне еще никто не говорил.
Я искренне удивилась.
– Будешь в Харькове, заходи в гости, покажу наши местные достопримечательности. Можно с ночевкой. Если это тебя волнует, то у нас на кухне есть еще один диван,- сказала я.
– Меня это не волнует. Меня устроит твоя постель.
– Ну, тогда, вообще, никаких проблем.
Когда мы вернулись домой, то уже порядочно стемнело. Я попыталась в ожидании почитать книгу, но строчки убегали от моих глаз в разные стороны. Когда я поняла, что этим вечером не сдвинусь даже с одного абзаца, закрыла книгу и просто легла в раздумьях.
Наконец, появился Виталик:
– Что делаешь?
– Лежу,- ответила я.
– Ты шикарно выглядишь в белых брючках. И тебе очень идет красное. Белое тоже, но красное лучше.
– Вот, видишь, а ты не хотел со мной по вечерам гулять.
– Хотел…
А потом он на одном дыхании мне выпалил все, что думает. Что он скотина и сволочь, что не ценил, что имеет, а теперь, когда теряет, то понял, как все это для него важно. Что он жалеет, что не гулял со мной по вечерам и что не ночевал со мной в келье каждую ночь. Что он жалеет о каждом миге, который не был рядом со мной. Что, по сравнению с другими девушками, я во многом превосхожу. Что, возможно, в чем-то не добираю, но такой девушки как я он еще не встречал.
Пришла Ксюша.
– Я так жалею, что не проводил с Леной больше времени!..,- сказал он ей.
Подруга округлила глаза, посмотрела на меня и ушла, понимая, что сейчас она лишняя.
– Ты пиши мне письма, прошу тебя! Я буду очень-очень ждать твоего письма! Я не люблю писать сам, но, если все-таки напишу хоть одно, то это будет значить, что…
Дальше он произнес фразу одними губами, да еще и рот закрыл руками. Я стала его трясти:
– Что ты сказал?! Что ты сказал?!
Виталик будто покрылся инеем. Глаза его потухли. Он сразу сменил тему и начал рассказывать, как провел вечер с Аней. Потом вдруг замолчал, посмотрел мне в глаза и сказал:
– Я буду вспоминать тебя целый год.
– Так мало?- снова, как раньше, спросила я.
– Мы ведь увидимся следующим летом. Я верю в это.
Мы бросились в объятья друг друга, как будто это был последний день на земле. А он и был последним – для нас. Нежность доставляла боль, а поцелую обжигали адским пламени разлуки. Я не хотела его отпускать.
Собираясь уходить, он сказал:
– Ты не смотри, что я улыбаюсь. Я, вообще, по натуре романтик. Сейчас пойду в душ, и буду плакать.
Он ушел, а я сидела на кровати ни живая, ни мертвая. Мысли с молниеносной скоростью проносились у меня в голове, без конца повторяя его слова. Я даже не знала, что мне делать: радоваться или плакать.
Заглянула Ксюша. Я подняла блестящие, наполненные слезами, глаза, едва сдерживая крик внутри себя.
– Только не плачь,- попросила она.- А то я сейчас буду плакать вместе с тобой.
– Я не могу,- тихо прошептала я, с трудом выдавливая из себя каждое слово, закрыла лицо руками и уронила голову на колени.
Подруга оставила меня одну, чтобы я могла вволю наплакаться.

10 июля. Суббота.
Я проснулась очень рано. Видимо, сказалось волнение. Я сходила в ванную, привела себя в порядок, оделась, и села рядом с дядей Сережей на лавочке ждать. Вскоре появился Виталик. Собираясь идти в туалет, он сделал мне знак, что скоро подойдет. Я уже знала, что Аня не будет провожать до автовокзала, поэтому решила идти.
Вернулась в келью и сразу услышала, что он зашел в дом. Попрощаться с Ксюшей. Позже она мне рассказала, что Виталик разбудил ее поцелуем. Меня это задело за живое. Вскоре он появился в келье, обнял меня и поцеловал, узнав, что я пойду его провожать. Дядя Сережа достал ему тележку для вещей, и пошел вместе с нами, чтобы забрать ее потом.
Виталика вышел провожать весь двор. Его все полюбили. Его невозможно не любить. Он удивительный человек.
По дороге дядя Сережа встретил знакомых и немного отстал.
– С кем ты теперь будешь ходить на пляж?- спросил Виталик.
– Сама.
– Да, ладно.
В его голосе слышались нотки ревности к тому, кто мог бы ходить со мной, когда его рядом не будет.
– Мне уже и не хочется без тебя,- сказала я, имея в виду пляж.
– А мне – без тебя,- ответил он, имея в виду совсем другое.
Догнал дядя Сережа и начал рассказывать о своей жизни. А мы оба просто молча шли. На вокзале быстро нашли автобус Виталика. Он отнес вещи и вышел к нам. Пожал руку дяде Сереже и повернулся ко мне. С самыми дорогими всегда прощаются в последнюю очередь. Виталик крепко прижал меня к себе, и наши губы соединились.
– Пиши. Я буду ждать,- сказал он.
А я только кивнула. Он вернулся в автобус, занял свое место возле окна. Водитель уже приближался к автобусу, когда я вдруг осознала, что навсегда теряю то, что только-только нашла. До этого момента все происходило как во сне, будто я не верила до конца, что он уедет. У нас едва все наладилось, и Виталик принял для себя то, что между нами происходит.
Автобус медленно отъезжал. Мы с Виталиком смотрели через стекло друг на друга, не замечая больше ничего. Я послала ему воздушный поцелуй, а он мне в ответ, и снова я ему. Дядя Сережа ушел, но я не могла сдвинуться с места. Виталик из всех сил старался видеть, прижимаясь лицом к стеклу и поворачивая голову назад. Перед поворотом автобуса, мы последний раз успели помахать ручками на прощание. Больше я его не видела.
– Пойдем,- услышала я голос рядом.
Дядя Сережа вернулся за мной.
Мы пошли домой.
Я сразу зашла в келью и попыталась уснуть. Но было жарко и душно. Я все время просыпалась, едва впадая в беспокойную дремоту. Начинала думать о нем, и на глаза наворачивались слезы, которые я старательно душила. Измучавшись совсем, я поняла, что нужно слиться с окружающим миром. Собираясь пойти купить бумагу и гелевую ручку, услышала голос Алика за спиной:
-Виталик уехал?
– Уехал,- тихо ответила я.
– Скучно тебе без него?
– Очень скучно.
– Бедная ты,- сказал Алик.
Услышав из уст побитого жизнью человека слова сострадания, я почувствовала, что к горлу подкатил ком. Я быстро забежала в келью, где, наконец-то, вдоволь наревелась.
Ручку я все же позже купила, и тетрадь в клеточку. Виталик еще был в дороге, а я уже села писать ему первое письмо (которое отправила в тот же день), пытаясь таким образом быть к нему ближе. Я временно конфисковала у подруги ее фотоальбом, в котором было несколько его ранних фотографий, чтобы все время смотреть на любимого человека.

16 июля. Пятница.
Я вернула Ксюше ее фотоальбом, забрав одну фотографию, на которой молоденький Виталик с друзьями. Я ее выучила на память, но все равно не могла оторваться.
Меня провожали Ксюша, Настя и Женька. Когда поезд тронулся, то как-то болезненно сжалось сердце при мысли, что я уезжаю из Евпатории. Это было грустно и обидно. Будто от меня оторвали кусочек и оставили там, где я встретила Его.
Я понимала умом, что это был всего лишь курортный роман, но не хотела принимать. Не может быть, что все до единого такие отношения не имели продолжения. Не могло так быть. Это было бы несправедливо. Я верила в бога и просила мне помочь. Я надеялась, что у нас с Виталиком все получится. Ведь между нами было всего лишь расстояние.

17 июля. Суббота.
Когда поезд остановился в Харькове, я увидела через окно маму, бегущую к вагону №5. Я вышла из своего шестого вагона и подошла к маме сзади.
– Как тебе удалось выйти?- удивилась мама.
– Вылезла из окна туалета,- пошутила я, но она почему-то даже не удивилась.
Мой почти бывший парень меня не встречал. И я была этому рада. Я не звонила ему, в этом не было смысла. В наших с ним отношениях надо было поставить точку, но я не хотела делать это в день приезда.
Мы удобно сели в автобус, но мама вдруг встала и отошла в сторону. Я подняла глаза и увидела «почти бывшего» с букетом роз. Самым большим букетом из тех, которые он мне раньше дарил. Улыбка медленно сползла с моего лица. Меня просто пронзил ужас. Думаю, он сразу все понял. Но не захотел мне помочь упростить ситуацию. Дома я с ним поговорила, и мы расстались навсегда.

Через несколько дней я написала и отправила третье письмо. Хотя еще даже первое не дошло. Я написала в нем свой номер телефона. А потом я написала четвертое.
Меня никто не понимал. Ни родители, ни бабушка, ни подруги. Я была сама по себе в своей душевной драме. С каждым днем, теряя надежду как осенью деревья листья, я продолжала верить и любить. Я была готова ждать до следующего лета. Я собиралась хранить ему верность. Это ведь совсем не сложно, если по-настоящему любишь. Вспоминая строчки песни Мумий Тролля: «Это будет не трудно – это по любви…». Готова была уехать в чужой город, в другую страну. Отправилась бы за ним на край света. Я проводила ночь за ночью в слезах и думала, что хуже уже быть не может. Но ошиблась.
У меня была задержка.
Я очень не хотела быть беременной. Это рушило мои планы увидеть следующим летом Виталика. Но, чем больше проходило дней, тем больше я осознавала, что хочу ребеночка от Виталика больше всего на свете!
В поликлинике я сделала тест на беременность. И он был положительный. Я радовалась и грустила одновременно. Переживания захлестывали и переливались через край моего естества. Я не знала, сколько еще сможет выдержать моя измученная душа.
Прошло уже достаточно времени, но ответа от Виталика я так и не получила. Уговаривая себя не переживать, и стараясь не плакать больше по ночам, ведь это может привести к выкидышу, я держалась. Но только внешне.
Я не знаю, как мне удалось пережить тот день, когда мой организм отказался подчиняться моим желаниям. Я потеряла ребенка. Я рыдала несколько ночей напролет. Мои глаза превратились в красное месиво. И не было никого рядом, кто мог бы поддержать в такой тяжелый для меня момент. Не было того единственного, которому я была бы рада тогда.
Я написала ему пятое и последнее письмо, которое с каждой строчкой все больше заливала слезами. Я перечитала его и не отправила. Зачем делать больно еще и любимому человеку?

Постепенно я успокаивалась. Я не могла его разлюбить. Это было выше моих сил. Такая любовь не проходит. Она навсегда остается в сердце, чтобы дарить воспоминания. Улыбалась. Сначала вымученно, а потом все более искренне. Я научилась с этим жить.
Я ужасно по нему скучала. Кто-то сказал, если вдруг начинаешь думать о ком-то, значит, этот человек думает о тебе. Наверное, он постоянно думал обо мне, ведь я не переставала думать о нем ни на минуту.
Уже в конце сентября я отчаялась окончательно. Мне хотелось верить, что Виталик все-таки ответил, но письмо затерялось. Я решила отрастить волосы и сделать все возможное, чтобы улучшить себя. Я верила, что мы увидимся следующим летом. Я хотела попробовать еще раз, но быть во все оружии. Стать идеальной для него.
Но мы больше так и не встретились. Я смогла жить без него. А он смог жить без меня. Наши судьбы пересеклись и разошлись в разные стороны. Через несколько лет, когда я гостила снова в Евпатории у Ксюши, то она рассказала, что за год до этого приезжала мама Виталика и как-то спросила у нее: «А, что это за Лена, которую Виталик все время вспоминает?». Слушая это, я почувствовала укол в сердце. Мне стало больно за него. Тогда, уезжая из Евпатории, хуже всего было ему, а не мне. Потому что я надеялась, а он знал, что у нас ничего не получится.
Так закончился мой курортный роман. Сейчас, когда прошло уже семь лет, я вспоминаю иногда его слова, произнесенные тогда на пляже: « Даже, если ты выйдешь замуж, у тебя будут дети, если я женюсь, мы все равно встретимся. Я верю в это». Возможно, когда-нибудь так и будет.

Полная версия произведения “Курортный роман”:
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=105133

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Курортный роман

24 июня. Четверг
Рано утром я вышла из вагона поезда, и, первым делом, полной грудью вдохнула воздух Евпатории. Забросила на одно плечо дорожную сумку, а на другое – небольшой кожаный рюкзачок, и пошла пешком к дому моей подруги. Глупо улыбаясь собственным радостным мыслям, что я на море, проходила через узкие улочки и улыбалась.
Я остановилась перед домом, не решаясь войти, чтобы никого не разбудить. Дверь открылась, и вышла бабушка моей подруги Надежда Александровна и их соседка. Мы поздоровались, и, не долго думая, я бросилась обниматься с бабушкой, что последняя гордо выдержала.
– Ксюха спит?- спросила я.
– Спит, спит со своей ссыкухой,- с улыбкой ответила Надежда Александровна и сказала, чтобы я заходила.
Я прошла босиком в комнату и замерла от трогательного зрелища, представшего передо мной. Моя дорогая подруга спала на диване рядом со своей трехмесячной дочерью Настенькой. Они так нежно касались друг дружки лбами, что я боялась потревожить их сон. Я тихонько присела рядом на стул, который тут же мерзко скрипнул и разбудил Ксюшу.
– Ленка!- пискнула она, вскочила с постели, и мы радостно обнялись.- Ты надолго?
– Меня твой брат пригласил погостить у них,- шепотом ответила я.
– Глупости. Здесь останешься,- решила она.
Мне выдали ключи от кельи, пристроенной к дому и вмещающей только кровать и немного места возле нее. Я поменяла черные брюки на красное с белыми разводами короткое, облегающее фигуру, платье, и, втроем с Настей в коляске, собрались сходить на базар.
Проезжая во дворе мимо скамейки, мы поздоровались с сидящими на ней дядей Сережей (отчимом подруги) и каким-то симпатичным молодым человеком. Уже выезжая за ворота, Ксюша сообщает:
– Это Виталик.
Я пожала плечами, мол, ну Виталик, так Виталик. И вдруг в голову резко приходит мысль:
– Что? Тот самый?
Подруга кивнула, улыбнувшись моей реакции, и немного рассказала о нем. Что он тут отдыхает у маминой подруги Ани, тут же во дворе на втором этаже. Что он приезжал в прошлом сентябре. Был уже не сезон, и он все время проводил у Ксюши, а Вовик (ее парень) ужасно ревновал.
В тот же день я увидела и маму Виталика. Я направлялась на кухню что-то спросить у Ксюши, а тетя Люба сидела на ступеньках. Подумав, что это соседка, которую уже видела утром, я с ней не поздоровалась. А когда заметила, что другая женщина, было уже поздно здороваться – она встала и ушла.
Вернувшись с почты, где звонила маме сообщить, что доехала нормально, и отправляла телеграмму брату Ксюши, в которой говорилось, что не приеду к нему в гости, застала дома молодого человека.
– Ксюха, ты на машинке вышивать умеешь?- спросил он.
– А что ты хочешь?
– Я купил на базаре джинсы, а они длинные. Можешь укоротить?
– Могу, заноси,- ответила Ксюха.
– Здрасте,- сказала я, проходя мимо.
– Привет,- ответил молодой человек.
Я окинула его оценивающим взглядом с головы до ног, отметив про себя, что он выглядит ужасно сексуально в одних обтягивающих светло-голубых джинсах с обнаженным торсом и босиком. Его крепкое мускулистое тело уже успело прилично загореть, и я не могла не остановить на нем взгляд.
– Кто этот интересный мужчина?- спросила я подругу, когда он ушел.
– Да Виталик это!
– Виталик?- удивилась я.- Я его не узнала. Уже дважды с ним поздоровалась. Он, наверное, подумал, что я странная.
Ксюша отмахнулась на это.
– Он здесь сам?- спросила я.
– Виталик в поезде познакомился с замужней дамой, и они теперь вместе ходят на пляж, – ответила подруга и тут же добавила.- В воскресенье будет день Молодежи. Я оставлю Настю с бабушкой, и пойдем вдвоем в курзал.
– Хорошо.
Мы расселись на диване и болтали обо всем на свете – все-таки не виделись целый год.
– Сашка!- воскликнула Ксюша.
Я увидела в дверях брата подруги. Мы поздоровались и чмокнулись в щечки. Саша предложил мне прогуляться по набережной, и я не отказалась. Он уговаривал меня все-таки приехать к нему, мол, и его мама ждет, уже стол приготовила к моему приезду, но я отказывалась. Мне было очень неудобно из-за создавшейся ситуации, но предпочла остаться у Ксюши, чтобы не попасть в еще более неловкую ситуацию с ее братом. Сашка угостил меня чипсами и сникерсом, и я предложила возвращаться домой, сославшись на усталость с дороги. Какое-то время мы еще посидели на скамеечке во дворе, и я пошла, спать в келью, а он – в дом.

25 июня. Пятница
Проснувшись, я еще долго валялась в постели. Очень не хотелось вылазить из кельи, чтобы не встречаться с Сашкой. Я была уверена, что он снова будет меня уговаривать. Но выбора большого у меня не было, и пришлось выйти. Какое-то время мне все-таки удавалось его избегать. Когда я собралась на базар, Сашка появился, и мы пошли вместе. Там я купила кассету с Рикки Мартином. Брат подруги собрался уезжать к себе и попросил взять послушать эту кассету и еще две мои любимые, которые я привезла с собой. По доброте душевной, я не смогла ему отказать, и, в итоге, осталась совсем без музыки.
Когда он уехал, я решила сходить на набережную полюбоваться морем и позагорать. Только улеглась на парапете, как начался дождь, своими маленькими прохладными каплями разогнавший всех загорающих. Пришлось вернуться домой.
Вечером мы с Ксюшей наблюдали через окно комнаты Виталика, сидящего на скамейке в окружении соседских детей. Снова пошел дождь, и я предложила подруге пригласить Виталика поиграть в карты, и она согласилась. Но, когда мы посмотрели в окно, его уже не было.
– Поздно,- сказали мы с ней одновременно и засмеялись.

26 июня. Суббота
Днем я собралась пойти позагорать, надела купальник и выглянула из кельи убедиться, что дождя нет. Небо снова заволокло серыми тучами. Я тяжело вздохнула, и купальник сняла.
Вечером Ксюша вышла во двор повесить сушиться, только что постиранное, платье и остановилась перед лавочкой, на которой сидел Виталик и дядя Сережа. Я осталась стоять на пороге, наблюдая, как подруга разговаривает с Виталиком.
– А где Лена?- сразу спросил ее Виталик.
– Вот она,- кивнула подруга в мою сторону.
Они втроем повернулись. Не услышав их разговор, я почувствовала неловкость от такого количества внимания к моей персоне.
– Привет!- крикнул мне Виталик.
– Привет,- ответила я и подошла поближе.
– Почему не ходишь на пляж?
– Все никак не получается.
– Пошли завтра вместе. Ксюха не может,- предложил он.
– Пойдем,- согласилась я.
Мы предложили Виталику поиграть в карты, и он с радостью согласился. Мы устроились у меня в кельи, и первое время очень мило общались. Потом прибежали дети, и спокойствию пришел конец. Виталику это тоже надоело, и он отправился к себе.
– Ксюха, а что случилось с той девушкой, с которой Виталик ходил на пляж?- спросила я, когда мы, наконец, остались вдвоем.
– Не знаю. Наверное, ты ему интересней.
Вечером я закрылась изнутри на замок, и решила перед сном немного почитать книгу. Я услышала возле кельи шаги и, следом за ними, голос Виталика:
– Лена, к тебе можно?
– Можно. Только долго открывать, сейчас минуточку.
– Ты закрываешься?
– Да,- ответила я и открыла шторку, предоставив ему возможность наблюдать меня в белой, довольно откровенной, маечке, пока возилась с замком. Виталика это ничуть не засмущало.
– Зачем?- спросил он.
– Чтобы меня не украли.
– Здесь? Где полно соседей?- удивился он.
Мне показались его доводы логичными, и я больше не закрывала келью, даже, когда уходила.
– Ну, что? Завтра идем на пляж?- уточнил он.
– Идем.
Мы немного пообщались, выясняя, во сколько кто встает по утрам, и разошлись по домам. Вернее, он ушел, а я осталась.

27 июня. Воскресенье
Проснулась я почему-то рано, хотя люблю по утрам поспать. Виталик долго не появлялся, зато пришел Женька (младший брат подруги).
– Возьмешь меня с собой на пляж?- спросил он.
– Возьму.
– А, когда ты идешь?
– Когда Виталик зайдет.
– Давай я сбегаю и спрошу, когда он собирается идти,- предложил Женька.
– Нет, спасибо, не надо.
Женька кивнул и убежал. Через пару минут его довольное лицо появилось из-за шторки:
– Виталик просил передать, что скоро зайдет.
Я шутливо погрозила ему пальчиком, и он скрылся. Тут же появился Виталик:
– Привет. Ты готова?
– Привет. Да. Карты брать?
– Бери.
– А кроссворды?
– Ты умеешь их разгадывать?- спросил он.
– Умею,- удивилась я.
– Тогда, бери.
Мы взяли с собой: я – Женьку, а он – Васю (сына маминой подруги), и направились на детский пляж в курзал. Я ожидала, что мальчишки в силу своего возраста (десять – тринадцать лет) будут ужасно себя вести и испортят весь отдых, но ошиблась. Виталик удивительно действовал на детей. Он им что-то тихо говорил, и мальчишки беспрекословно слушались. Мы зашли в ЦКП, где Виталик прошел ингаляцию, как он сказал – от нервов.
На пляже дети сразу побежали купаться, а мы остались загорать на полотенцах, постеленных рядом. Мы разделись. Я в уме оценила, что в плавках он выглядит еще более сексуально. Рассматривая его с ног до головы, неожиданно заметила, что я в купальнике ему тоже понравилась. Виталик достал кроссворды и лег тоже на живот так близко ко мне, что мы прикасались плечами.
– Ты кто по специальности?- спросил он.
– Фельдшер-лаборант,- ответила я.
– А где работаешь?
– В детской больнице.
– Надо же.
– Что?
– Я всегда мечтал, чтобы моя будущая жена была детским врачом и умела делать массаж. Ты умеешь делать массаж?
– Умею.
– Я тоже хочу научиться. А давай ты мне сделаешь массаж?- предложил Виталик.
– Сейчас?- удивилась я.
– А, почему нет?
– Нет, не буду, жарко,- ответила я.
– А, давай как-нибудь сходим на нудистский пляж?- вдруг предложил он.
– У меня нет желания раздеваться перед всеми.
– Ты можешь остаться в купальнике. А я разденусь. Не хочу, чтобы на моем теле остались следы от плавок.
– Тогда, конечно, сходим,- с радостью согласилась я. Мне не терпелось увидеть его без ничего.
Но Виталик продолжил уговаривать сделать ему массаж, и я перенесла эту процедуру на вечер. Он согласился.
Мы отложили кроссворды и просто загорали. Я увидела у него на пояснице песок и аккуратно струсила. Виталик повернул голову в мою сторону:
– А можно еще и повыше?
– Но там нет песка.
– Ну и что.
Я провела рукой по его спине, а он мяукнул. Виталик сказал, что он по гороскопу кот и близнец.
– А ты?- спросил он меня.
– Козерог. Я родилась перед самым Новым годом.
– 28 декабря?
– Как ты угадал?- поразилась я.
– У Васи День рождения тоже 28 декабря.
Мы снова поразгадывали кроссворды, потом поиграли в карты.
– Давай поспим,- предложил Виталик.
– Давай.
Мы легли, подставив жаркому солнцу животы. Виталик накрыл наши головы одним полотенцем. Он положил свою руку на мою, но я не стала возмущаться, что это помешает загару. Мне, почему-то, было приятно. Мы смотрели под полотенцем друг на друга и улыбались. Я отметила про себя, что у него зеленые глаза – мой любимый цвет у мужчин. Наверное, именно в тот момент я начала в него влюбляться.
Вскоре прибежали мальчишки и накапали на нас холодной водой.
Когда мы складывали полотенца, я заметила на плече у Виталика шрам, как будто от прививки, только немного крупней.
– Это шрам от прививки?- спросила я, не в силах сдерживать собственное любопытство.
Он проследил за моим взглядом и ответил:
– Нет. Это я был в Чечне. Бандитская пуля.
И улыбнулся. Я не поверила, подумав, что он шутит.
Когда мы шли домой, он взял меня за руку. Дети удивленно переглянулись.
Уже возле дома Виталик сказал:
– Я, возможно, вечером пойду гулять в курзал.
Я согласно кивнула головой, мол, хорошо – иди. Он повторил эту фразу еще раз, и я отреагировала точно так же, как и в первый раз.
– Составишь мне компанию?- тогда спросил Виталик.
– С удовольствием.
Потом он прожужжал все уши про фильм «Бриолин», который будет сегодня по телевизору.
– Ты любишь Траволту?
– Да,- честно ответила я.
Виталик выгрузил на скамейку мои вещи:
– Все?
– Вроде бы.
– Если что-то забыли, то я наверху.
Оказалось, что ничего не забыто, и, что я немного обгорела. Когда я переодевалась, зашла Ксюша и предложила сходить втроем с Настей в гости к Наталье (ее подруге, которую я знаю уже несколько лет). Что мы и сделали. Наталья оказалась беременной на 8 месяце.
Когда мы вернулись, «Бриолин» уже шел. Фильм оказался мюзиклом, и не очень мне понравился. Ксюха узнала, что у меня вечером свидание и «упала на хвост». Она, конечно, имела на это право. Мы с ней договорились еще в четверг, что идем гулять на день Молодежи. А у меня совсем вылетело из головы.
Я отправилась к Виталику предупредить, что идем втроем. Поднялась на второй этаж и увидела три двери. Где он живет, я не знала, поэтому постучала в ближайшую.
– Извините, здесь живет Виталик?
– Нет,- ответила женщина.
– А где?
– Не знаю,- грубовато ответила она и захлопнула дверь.
Я обиделась и продолжила искать сама. Постучала в окошко рядом с другой дверью, и не ошиблась. Виталика вышел, окинул меня взглядом с головы до ног (я была в коротком черном сарафане с розовыми розочками и белых босоножках на высоком каблуке).
– Ты куда-то собралась?
– Наоборот – откуда-то вернулась. Мы с Ксюхой ходили к Наталье. Знаешь ее?
– Нет.
– Подруга Ксюхи. Беременная.
– Нет,- снова ответил он.
– Мы собираемся сегодня куда-нибудь идти?
– Не знаю. Который час?- спросил Виталик, взял за руку и посмотрел время по моим часикам. Было уже почти 22 часа.
– Уже поздно, наверное. А что?
– Дело в том, что Ксюха хочет пойти с нами. Так, что, если ты не пойдешь, то мы пойдем с ней вдвоем,- выпалила я.
– Давай перенесем на завтра?- предложил он.
– Давай.
– Ты не обижаешься?
– Нет, не обижаюсь.
Мы обсудили «Бриолин» и договорились завтра утром идти вместе на базар.
– Если я сам не проснусь, то разбуди меня, пожалуйста, в 10 утра. Заходи, не стесняйся, дома больше никого не будет. А потом пойдем на пляж.
– Ладно.
– Вы там поосторожней,- посоветовал Виталик на прощание.
Я вернулась домой и сообщила Ксюше, что Виталик не идет.
– Я не поняла, он из-за меня отказался идти?!- возмутилась подруга.
– Ксюха, Виталик действительно был в Чечне?- не в тему спросила я.
– Да, полгода,- ответила она, а я так и села.- Сначала у него нервы были на пределе, но сейчас уже пришел в норму.
Мы пошли вдвоем. Прогулялись по курзалу, посмотрели, стоит ли ей ради чего-нибудь бросать дочку на бабушку в следующий раз. «Южный крест» еще не открыли. Мы чуть-чуть потанцевали в «Ай-Петри» и вернулись домой.

28 июня. Понедельник
Утром Виталика будить не пришлось – он встал сам.
Я купила предметы гигиены, а он – сырые семечки. Даже возвращаться из-за них пришлось, потому что Виталик вообще забыл, зачем пошел на базар. И еще решил купить бананы, которые по дороге мне скормил. Потом долго еще есть не хотелось.
Позже мы пошли на пляж втроем с Васей, так как Женька заболел. Я надела новый черно-белый купальник мини-бикини. Виталик не удержался и сказал, что у меня классная фигура. В этот день я обгорела еще больше.
Когда мы вернулись, Виталик нажарил много семечек и пригласил весь двор их лузгать. Все собрались возле скамеечки. Стоим с ним рядом, и вдруг он спрашивает:
– Ну, что? Идем гулять?
– Идем.
– Позже, наверное. Сейчас еще рано.
Я пожала плечами.
– А ты в чем пойдешь?- спросил Виталик.
– А что?
– Ну, я бы в шортах и пошел. Но не знаю, что собираешься одеть ты. Чтобы выглядеть соответственно.
– Дело в том, что я как раз собиралась надеть брюки.
– Тогда я надену джинсы. Только не знаю, есть ли глаженая рубашка.
Этот наш диалог молча слушал весь двор, переводя взгляд с него на меня. Тетя Аня не выдержала, вскочила, взяла Виталика за руку и потащила к лестнице:
– Сейчас я выпровожу этого мальчика.
Все засмеялись, а тетя Света сказала:
– Посмотрим, кто оденется быстрее: мальчик или девочка.
Быстрее оказалась я. Успела одеться (черные брючки, голубая кофточка и черные туфли на высоком каблуке), накраситься и побрызгаться туалетной водой. Вышла из кельи, но его еще не было, поэтому решила зайти к Ксюхе. Когда я вышла на улицу, то Виталик уже ждал. Он был одет в черные джинсы со швом-косичкой, белой футболке и черных туфлях.
Мы вышли за двор, искоса рассматривая друг друга. Уже так успели привыкнуть к нам в шортах или купальнике (плавках), что чувствовали себя неловко, будто с совершенно незнакомым человеком. Мы выглядели слишком хорошо, и каждый считал, что ему повезло. У нас даже разговор сначала не клеился. А потом понемногу раскрепостились.
– Знаешь, кто я по национальности?- спросил Виталик.
– Француз,- уверенно ответила я.
– Откуда ты знаешь?
– Ксюха сказала.
– А, что еще тебе Ксюха сказала?
– Мы с ней давно дружим. Она мне все рассказала о тебе.
– У, как все запущено,- засмущался Виталик.
– Ты не волнуйся, я практически все забыла уже.
– Это лучше.
– Чтобы ты не сильно расслаблялся – она мне успела кое-что напомнить.
В курзале Виталик выбрал для нас довольно тихое кафе. Мы сели за столик напротив друг друга. При этом я сидела спиной к луна-парку.
– Теперь тебе не будет видно, что там происходит,- сказал он.
– Зато я буду смотреть только на тебя,- ответила я и делала это с удовольствием.
– А я буду смотреть на тебя,- сказал тогда Виталик.
Нам принесли заказанные мидии, но кушать мне совсем не хотелось. А Виталик, видно, поставил себе цель откормить меня.
Он начал рассказывать о Чечне, а я слушала и удивлялась, как ему удалось пройти через все это и остаться таким удивительным человеком. Виталик сказал, что у него ужасный характер, и, что он вспыльчивый. Но, я считала, учитывая, через что он прошел, ему можно простить многое. Тем более, что он осознает свои недостатки и пытается с ними бороться. А это уже о многом говорит.
Я заметила рядом на стене большого черного паука и пискнула.
– Что?- спросил Виталик.
– Паук, какой огромный. Я боюсь насекомых.
– И я тоже. Давай пересядем?
Я согласилась. За другим столиком было даже уютней. Но, мы все равно поочередно заглядывали под стол, чтобы разведать ситуацию.
Виталик поднял бокал:
– Ты знаешь обо мне давно, а я о тебе не знал. Но я рад, что познакомился с такой девушкой как ты!
Я была в восторге от его слов! Мы чокнулись и выпили вино.
– У тебя голубые глаза,- уверенно изрек он.
– Вообще-то, некоторые считают, что они у меня серо-голубые.
– Ничего подобного. Они у тебя голубые,- отмахнулся Виталик.
Мне было очень приятно.
– Ты куришь?- спросил он чуть позже.
– Нет.
– И никогда не курила?
– Баловалась в первом классе с подружкой за шторкой,- ответила я, и мы засмеялись.- А ты?
– Бросил больше года назад. Вообще-то, я не собирался бросать, мне нравилось курить. Но, когда один мой друг пытался бросить курить, то я дал себе слово, что тоже брошу, если тот выдержит 20 дней.
– И? Выдержал?
– Да. Я бросил, а он – почти сразу закурил.
– И теперь даже не тянет?
– Могу сделать пару затяжек, но удовольствие от курения уже не получаю.
Мы снова выпили. Я так наелась, что еле дышала. Было удивительно очень вкусно.
– Пошли, покатаемся на центрифуге?- предложил Виталик.
– Никогда на такой не каталась. Конечно, хочу! Только давай сначала немного прогуляемся,- ответила я, так как меня уже тошнило от переедания, и алкоголь слегка ударил в голову.
– Хорошо,- согласился он.- Пойдем, посмотрим пока.
Мы стояли перед центрифугой и наблюдали, как катаются, с непрекращающимся писком, другие.
– Пошли прямо сейчас,- сказал Виталик.
Мои упирания не помогли. Он всегда делает то, что хочет.
Центрифуга очень отличалась от Сюрприза в моем городе: места были сидячие на двоих. Сначала мне не очень понравилось – большие перегрузки все-таки. Руку не поднимешь, языком еле ворочаешь, и еще щеки к стене прилипают. Зато, привыкнув – в полной мере ощутила настоящее удовольствие!
Когда мы вышли, Виталик сказал:
– Мидии были свежие.
Я еще какое-то время шла молча, пребывая под впечатлением, а он постоянно выражал свой восторг:
– Что может быть лучше?!
Я подумала, что секс, но промолчала.
– Лучше может быть только прыжок с парашютом!- продолжал он, и рассказал, как ему однажды посчастливилось прыгнуть.
Мы проходили мимо клуба «Европа», и Виталик предложил вернуться сюда в другой день, когда будет стриптиз.
– Я никогда не видела вживую стриптиз,- сказала я.
– Никогда не видела? Я тебе покажу!
Он не уточнял, каким образом покажет: в собственном исполнении или в клубе, и меня подмывало спросить.
– Честно покажешь?
– Покажу,- пообещал Виталик, но так и не показал.
Мы дошли до моря на детском пляже, где загорали днем. Сели на песок и наслаждались видом. Тихие волны нежно лизали берег, и медленно убегали обратно. Море манило, будто звали сирены. Мне так захотелось пошлепать босиком по воде (видимо, алкоголь еще не до конца выветрился), что я, сняв обувь и носки, зашла в воду. Придерживая руками штанины возле колен, я прошлась вдоль берега. Накатила волна и намочила брюки. Я вернулась к Виталику и села рядом. А он присел передо мной на корточки и аккуратно закатил мне штанины. Благодарно улыбнувшись, я отправилась шлепать в свое удовольствие.
Виталик предложил мне ополоснуть ноги в воде, а он перенесет меня на асфальт, чтобы песок к ногам не прилип. Я, конечно же, согласилась. Он поднял меня на руки и крепко прижал к себе. Я сходила с ума от его дурманящего запаха туалетной воды и от него самого.
– Ой!- вдруг сказала я на полпути до асфальта.
– Что такое?
– Я потеряла носок.
Виталик опустил меня на песок, и мы принялись искать мой капроновый носок телесного цвета. Ночью на песке! Мы начали смеяться. Я решила, что его унесло в море, и уже махнула рукой, когда Виталик все-таки нашел и торжественно мне вручил. Я снова зашла в море, и снова Виталик легко подхватил меня на руки.
– Сколько ты весишь?- спросил он.
– Килограмм сорок шесть,- ответила я, пожав плечами.
– В следующий раз, возьмем с собой полотенца и искупаемся ночью в море.
– Идет.
Виталик опустил меня на бордюрчик. Я облокотилась попкой о его ногу (конечно, специально), а он мило поддерживал меня руками за бедра, пока я обувалась и опускала штанины.
Мы медленно дошли до набережной и остановились возле парапета, где недалеко от берега затонула яхта. Виталик стал рассказывать, как это получилось, а я промолчала, что несколько дней назад мне уже рассказывал об этом Сашка. Все было так романтично! Виталик повернулся спиной к парапету, я стала между его ногами лицом к нему, и он за моей талией соединил руки замком, держа меня почти в объятьях. Виталик наклонился, и я почувствовала теплое прикосновение его губ. Мы целовались и целовались. Обнимались, нежно и одновременно страстно, гладили друг друга, не в силах оторваться. Не знаю, что со мной случилось, но я почувствовала, что у меня будто ком в горле, и по обеим щекам потекли горячие слезы. Такого не было со мной никогда раньше, и после этого тоже не повторилось. Именно тогда я поняла, что влюбилась в него окончательно и бесповоротно.
Я положила голову ему на плечо, отвернувшись в сторону, в надежде выбрать момент, чтобы незаметно вытереть слезы. Но Виталик поднял мою голову и снова впился губами. Я целовалась с закрытыми глазами, наивно полагая, что он не заметит, ведь сейчас ночь. Но, когда я открыла глаза, то увидела, что луна предательски ярко освещает мое лицо. Наши взгляды встретились, и я поняла, что он заметил.
– Ты плачешь?- спросил он.
– Мог бы и не заметить,- тихо ответила я и отвернулась.
– Такие моменты нельзя пропускать.
Я не ответила, и он спросил:
– Ты о чем-то жалеешь?
– Да.
Он не спросил о чем. Я жалела, что скоро все закончится, Виталик уедет в свой город, а я – к себе домой. От этой мысли на душе становилось грустно.
Мы прижались друг к дружке.
– Ну, что? Пошли?
Я ужасно не хотела, чтобы это прекращалось, ловила каждое мгновение, проведенное вместе.
– Давай еще постоим.
Мы снова целовались. Я проводила рукой по его волосам, пропуская между пальцев, а он нежно дотрагивался до моей спины, время от времени прижимая меня к себе посильнее. Я чувствовала, как он возбужден, и у меня кружилась голова. Все уносилось в какой-то круговорот, будто качаясь на карусели.
Возле калитки мы остановились, чтобы никого не разбудить, хотя вряд ли поцелуи и объятья можно считать громким действием. И, все равно, мы не удержались и поцеловались еще и возле кельи. Попрощались перед сном и разошлись по домам.
В эту ночь я засыпала счастливая, вспоминая каждый крохотный момент, ставший мне таким дорогим.

29 июня. Вторник
Я стояла возле детской кроватки и глупо улыбалась Насте. Подошла Ксюха и спросила, что это я делаю:
– Ты бы с ней поговорила.
– Как поговорила? Ей же еще четырех месяцев нет. Она ничего не понимает,- сказала я.
– Все она понимает,- ответила подруга и показала, как надо разговаривать с маленькими детьми.
– Нет, я так не умею.
– Научишься.
– Привет, девчонки!- услышали мы за спиной и обернулись.
– Привет!- ответили мы одновременно Виталику и засмеялись.
Ксюша вышла из комнаты, оставив нас наедине. Виталик подошел ко мне сзади, понюхал и поцеловал плечико. Я думала, что растаю.
– Ты чем-то намазалась?- спросил он.
– Да. Маслом Джонсон-беби. От солнечных ожогов.
– Вкусно пахнет.
На пляж мы пошли вдвоем. Вася тоже заболел. Наверное, это мы виноваты, надо было не позволять детям столько купаться в холодной воде. А мы были заняты друг другом.
Виталик предлагал отвести меня на пляж, а самому сходить починить бабушкины очки и отнести их на работу Ане. После этого присоединиться ко мне.
– Я пойду с тобой,- сказала я, и он явно был этому рад.
Когда с делами было покончено, мы пришли на детский пляж.
– Ты же собирался на нудистский?
– О, забыл,- ответил Виталик, и мы остались здесь, так как уже успели расстелить полотенца.
– Свежие, вкусные, горячие, домашние пирожки с маком, картошкой, абрикосом и капустой!- услышали мы и обернулись.
По пляжу шли два загорелых молодых человека в одних шортах, похожие друг на друга как две капли воды.
– Если не понравится наш пирожок, можете кинуть им в меня,- кричал второй.
Мы засмеялись.
– Будешь?- спросил Виталик.- С чем ты хочешь?
– С маком,- ответила я.
Пирожки действительно оказались очень вкусные.
Море было еще прохладное, но мы решили окунуться. Немного поплавав отдельно, мы приблизились друг к другу на небольшой глубине. Я дотронулась до его плеча, и Виталик сразу притянул меня в свои объятья. Чувствуя невесомость, я обхватила ногами его пояс, и мы обнялись. Его рукам не было покоя, они ощупывали каждый сантиметр моего тела. Мы страстно целовались, пока соленая морская вода не начала попадать в рот, из-за чего мы плевались. Волны стали накрывать нас с головой, и мы вернулись на берег.
Виталик попросил красиво закатать ему плавки, оголив ягодице для солнца как можно больше. Я провела пальчиком по позвоночнику, а он сказал: «Мяу».
– Ты мне сделаешь массаж?- спросил он.
– Вечером.
– Ты уже обещала.
– Ты же не приходил.
– Сегодня приду.
Мы вернулись домой, встретив во дворе Аню с ее подругой, собирающихся идти гулять. Аня так здорово выглядела, что Виталик это оценил, подошел и поцеловал в щечку. А я получила добрую порцию ревности, скрывая ее за улыбкой.
Я рассказала Ксюше, что вечером придет Виталик в келью на массаж. Она тоже захотела прийти посмотреть, обещая к концу массажа уйти. Я этого не хотела. Мало того, что я успела немного подзабыть массаж и буду вспоминать по ходу (Виталик не умеет делать, все равно не поймет), так я просто хотела побыть с ним наедине. Я была даже немного резка с подругой и потом переживала, что она обиделась. И имела на это полное право. Я у нее в гостях, а все время провожу с мужчиной. Но на утро оказалось, что все нормально.
Виталик снял футболку и лег на живот. Я долго не могла придумать, как сесть. У него обгорели ягодицы, а у меня – ноги. Я начала делать массаж, и получалось не очень хорошо, не из-за отсутствия практики, а из-за длинных ногтей, которыми время от времени слегка царапала. Но, похоже, это ему нравилось. Когда массаж закончился, я не удержалась и нежно прикоснулась губами между его лопаток. Он шумно задержал дыхание, и я опустилась по позвоночнику к пояснице и обратно. Виталик перевернулся на живот, и жарким поцелуем соединились наши губы. Он был возбужден до предела, но вел себя как джентльмен, не требуя от меня того, на что я еще не готова.
– Давай я тебе теперь сделаю массаж. Как умею,- предложил он.
Я сняла майку, отвернувшись от него, и легла на живот. Он нежно целовал мне спинку, слегка царапая едва заметной щетиной на подбородке. Он с легкостью нашел мои эрогенные зоны и не хотел отпускать. Виталик перевернул меня на спину и стал дразнить, осыпая всю меня поцелуями.
– Ты останешься у меня на ночь?- спросила я.
– Да.
– Даже, если между нами ничего не произойдет?
– Даже, если между нами ничего не произойдет,- ответил он.
Он дразнил меня, лаская еще какое-то время, а потом сказал:
– Как только ты меня остановишь, я пойду домой, выпью молоко и лягу спать.
– Ты же сказал, что останешься?
– Я был слишком самоуверенным. Я не могу остаться, иначе на утро у меня будет все болеть.
– Ну, не все,- уточнила я, и он согласился.
Виталик ушел.

30 июня. Среда
Виталик заглянул ко мне в келью и разбудил нежным поцелуем.
– Вставай скорей, дети уже ждут!
Я ответила, что обещала вчера Ксюхе сходить с ней на базар и, что подойду на пляж позже.
Мы провели с подругой чудное утро, болтая без умолку.
– Ксюха, это ничего, что я встречаюсь с Виталиком?
– А я при чем?- удивилась она.
– Но ты же его так любила.
– Так это было когда-то. Сейчас я люблю Вовчика.
– Удивительно. Первый раз совпали наши с тобой вкусы.
– Точно. Раньше нам нравились совсем разные мужчины,- согласилась подруга.
Дома я надела купальник и, хотя погода немного испортилась, все же пошла на пляж. Глядя на серые тучи, я решила идти той дорогой, которой мы обычно возвращаемся, чтобы не разминуться. И правильно сделала. Я встретила их (Виталика, Васю и племянника Ани) на набережной.
– Я думал, ты не придешь,- сказал Виталик, радостно улыбаясь,- Погода испортилась.
– Я заметила. Но ты же меня ждал,- ответила я.
– Без тебя на пляже нечего делать.
Мы прошлись по набережной. Дети захотели хот-дог, и Виталик угостил всех.
Во дворе нас встретила Ксюша:
– Вы быстро. Настя спит. Может, поиграем в карты?
Мы переглянулись и согласно кивнули. Только уселись в келье, заглянул дядя Сережа и присоединился к игре. Вскоре пришла Наталья и уселась тут же на кровать.
– У тебя есть?- спросила она Ксюшу.
– Есть,- ответила я за нее.
Ксюха достала свои, припрятанные в моем рюкзаке, сигареты. Девчонки закурили. Виталик проследил за всем этим взглядом и посмотрел на меня. Видимо, подумал, что я ему соврала, что не курю.
Он повернулся к дяде Сереже:
– Принеси завтра. Без этого в отпуске нельзя.
Тот в ответ кивнул.
– Вы пока покурите, а я скоро вернусь,- сказал нам Виталик и ушел.
Я вспомнила, что собиралась позвонить маме, и оставила всех, пока не закрылась почта. Когда вернулась, то застала в келье только Ксюшу.
– Ты обещала, что сходишь со мной поздравить Вику с Днем рождения.
Я такого не помнила, но была не против составить подруге компанию. Поднялась на второй этаж, чтобы предупредить Виталика об уходе, но его дома не оказалось. Васин дедушка сказал, что к нему пришли гости, и они ушли на море.
В трамвае я спросила Ксюшу:
– Ты не знаешь, о чем говорил Виталик с дядей Сережей?
– Наверное, драп просил,- пожала она плечами.
Мне, почему-то, стало не по себе от мысли, что он курит травку.
Вики дома не оказалось. Ксюха зацепила букет цветов за дверную ручку, и, ругая свою подругу, на чем свет стоит, вышла со мной из подъезда. Мы прогулялись по курзалу и вернулись домой, с легкостью отбиваясь от приставаний малолеток. Этим вечером Виталика я больше не видела.

1 июля. Четверг
– Ты вчера заходила ко мне?- спросил Виталик, когда улегся рядом со мной на кровать.
– Да. Я хотела предупредить, что иду с Ксюхой поздравлять ее подругу.
– А я, такая сволочь, не сказал тебе, что ухожу?
– Ну,- согласилась я, улыбнувшись его словами.
– Просто это получилось неожиданно. Приходили Анины друзья, я не мог отказаться.
– Понимаю,- ответила я.
– Мы поздно вернулись, я не стал тебя будить.
На пляже мы были вдвоем. Вдоволь накупались, наслаждаясь объятьями и поцелуями в воде. Упали, обессиленные страстью и морем, на полотенца, даруя игривые улыбки.
– Знаешь, в первый день твоего приезда, ты была такая красивая в красном коротком платье.
– А ты выглядел так сексуально в голубых джинсах, когда принес Ксюхе брюки подшивать.
Он дотронулся ладонью до моей щеки.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать один,- ответила я.
– Внешне ты выглядишь лет на семнадцать. А мне двадцать пять.
– Я знаю.
– Ксюха сказала?
– Конечно.
– О, твои мальчики идут,- сказал Виталик.
Я удивленно обернулась.
– Какие еще мои мальчики? Ты братьев имеешь в виду?
– Конечно.
– Чего это они мои?
– Они к тебе все время заигрывают.
– И что? Они пляжные мальчики, а не мои.
Мы купили пирожки.
– Пирожки у Вас действительно очень вкусные,- сказала я одному из братьев.
– Спасибо,- ответил тот и улыбнулся.
– Я же говорил,- сказал Виталик, когда братья ушли.
Мне нравилась его легкая ревность.
– Ну, что? Сережа принес тебе драп?- спросила я.
– Что?- искренне удивился он.
– А, разве не об этом ты его вчера спрашивал?
– Нет, что ты. Я спрашивал его о деньгах, которые одолжил. А с травой все давно покончено, как и с курением.
Почему-то, мне стало намного легче.
По дороге домой я предложила вечером пойти погулять.
– Я надену то красное платье, которое тебе понравилось.
– Без ничего?- спросил Виталик, улыбаясь.
– С чем-то.
Всю оставшуюся дорогу мы спорили по этому поводу.
Когда чуть позже заглянул ко мне в келью, я напомнила, что он обещал показать свои фотографии, и Виталик сразу их принес. Это были Анины фотоальбомы. Основную часть фотографий он не показывал, быстро пролистывая дальше, называя «парадом уродов». Пришла Ксюша, тоже посмотрела альбомы и ушла. А я попыталась отобрать у него альбомы, чтобы посмотреть все фотографии сама и медленно. Запретный плод – сладок. Если бы он промолчал, я бы, возможно, и не заметила, что на каких-то фотографиях он получился не очень хорошо. Он забрал у меня фотоальбом, а я уговаривала показать.
– Только за 116 поцелуев,- сказал Виталик.
И я с радостью и удовольствием начала выполнять условие.
– Сколько?- спросила я.
– Сорок.
Где-то через двадцать поцелуев я спросила снова.
– Сорок восемь.
Я на него выразительно посмотрела.
– Пятьдесят,- исправился он.
Мы смеялись, даря друг другу жаркие поцелуи и утопая в омуте объятий. И уже было непонятно, кто выполняет условие.
Я посмотрела фотографии более спокойно, но Виталик все равно порывался отобрать альбом. Уродов, естественно, не наблюдала. Я предложила посмотреть мои фотографии в Ксюшином альбоме, и он с радостью согласился.
– А дома у меня альбом на 300 фоток,- сообщила я, подзадоривая.
– Вот бы их увидеть!
Мы направились в Ксюшину комнату и уселись рядышком на диване. Сначала шли фотографии подруги, но, вскоре, он дошел до моей, где я в черном гольфе без рукавов стою, скрестив руки на груди. Виталик долго смотрел на эту фотографию, и спрашивает:
– Я ее случайно не знаю?
Мы с Ксюхой переглянулись и прыснули от смеха. А он еще внимательней всмотрелся:
– Нет, серьезно. Я не могу ее знать?
Мы снова засмеялись. Тогда он поднимает глаза и смотрит на меня, снова на фотографию, снова на меня и, недоуменно, спрашивает:
– Это ты?!
Я кивнула. Виталик посмотрел все остальные мои фотографии и спрашивает:
– Лена, зачем ты обрезала волосы?
Сейчас я была с короткой стрижкой и волосами, выкрашенными в блонд. И, хотя мне было хорошо, но с длинными волосами натурального светло-пепельного цвета, мне, конечно же, было лучше.
За вечер он еще несколько раз задавал мне этот вопрос. Никакие доводы, что у меня жутко выпадали волосы, не помогали. В конце концов, я сказала:
– Ты меня достал.
И он успокоился, но продолжал сокрушенно кивать головой из стороны в сторону.
Мы лежали в келье, разглядывая кривой потолок.
– Ты встречаешься с девушкой в твоем городе?
– Нет. А ты?
– С девушкой? Нет.
Мы засмеялись, и я начала рассказывать о себе, а он, чуть ли не перебивая, подтверждал мои слова. Я сразу и не поняла, что Виталик не догадывается, а точно все знает.
– Никогда не угадаешь, от кого я все это узнал.
Я начала угадывать, мол, Ксюха, Сашка, Женька, дядя Сережа, бабушка. А он ответил, что я все равно не угадаю, и что это не Ксюшины родственники.
– Я собираюсь расстаться со своим парнем. Для этого и приехала в Евпаторию сама. Чтобы обо всем подумать.
– А я, случайно, не имею к этому отношение?- спросил Виталик.
– Нет. Хотя, в какой-то степени, наверное, все-таки имеешь.
– А, если бы меня не было?
– Я бы все равно с ним рассталась. Просто думала бы дольше. Ты стал катализатором.
Понимая, что слишком мало времени отведено нам судьбой, я отбросила свои моральные принципы. И этой ночью мы занимались любовью. Именно любовью. Чувствуя разницу между другими названиями, которые не подходили. Улетая как от наркотика, кружась как на карусели, пылая фейерверком страсти, мы дарили наслаждение, и наслаждались сами.
– Не могу у тебя сегодня остаться. Я не предупредил, что не буду ночевать дома. Но завтра останусь на ночь у тебя.
Виталик остановился в дверях кельи, обернулся и сказал:
– Какое ты все-таки чудо! Ты прелесть! Все было так классно!
Я улыбнулась.
– Пусть тебе приснится маленький розовый слоненок,- сказал он и скрылся в ночи.
Я прислушалась к его тихим шагам по лестнице, и закрыла глаза. Счастье переполняло мою душу как река во время прилива. Понимание того, что все правильно, и так и должно быть, заставляло мои губы растягиваться в улыбке. И только ложка дегтя, что он сейчас не со мной, отравляла блаженство.
Мне не снился слоненок. Зато во сне я видела Виталика.

2 июля. Пятница.
Мой сон плавно перешел в явь. Я обвила шею Виталика руками, и он прильнул к моим губам.
– Мы идем на мост прыгать. Идешь?- спросил он.
– Нет. Нужно купить билет домой.
Я покушала с подругой, и, когда возвращалась в келью, услышала Васин голос:
– Лена, ты идешь с нами?
– Нет.
– Ты наказана?
Я удивленно вскинула брови:
– Кем?
Позже оказалось, что это Виталик пошутил детям, что я наказана. Им.
Я сидела в Ксюшиной комнате и нянчила Настю. Мы болтали с подругой обо всем и ни о чем, пока я не сказала:
– Ксюха, я люблю его.
– Я так и знала, что ты в него влюбишься. Все его любят,- усмехнулась она.
– Да, как же его не любить? Он идеальный.
– Ну, не идеальный.
– Ксюха, помоги! Расскажи о нем что-нибудь гадкое. Я не могу. Нельзя любить так сильно. Я схожу с ума!
Моя подруга посмотрела на меня с искренним желанием помочь. И, хотя временами мне казалось, что она слегка ревнует в память о прошлых годах, сейчас готова была сделать все, что угодно, чтобы мне помочь.
– Ну, мне никогда не нравились его глаза. Они маленькие.
Безнадежно уронив лицо на ладони, я простонала:
– А мне и глаза его нравятся!
Я надела сарафан, белые босоножки на высоком каблуке, чуть подкрасилась и увидела в отражении зеркала себя очень красивой. «Пожалуй, пойду на вокзал через набережную»,- подумала я. Было совсем не по пути, но мне хотелось, чтобы Виталик увидел меня такую.
Возле «Семи ветров» мы встретились. Только Виталик не сразу меня заметил – у него плохое зрение. Зато дядя Сережа меня сразу заметил, и привлек внимание моего любимого мужчины.
– Как у вас дела?- спросила я, подойдя ближе.
Виталик тщетно пытался снять с лица радостную улыбку, как я вчера перед сном, но его дергал малой Сережка, уговаривая пойти прыгнуть.
– Сейчас,- сказал он и побежал за ребенком.
Я проследила за его удаляющейся фигурой, утопая в собственных мыслях, что даже не сразу заметила, что дядя Сережа со мной разговаривает. Мы поболтали о билете и о Харькове, когда я увидела, что Виталик возвращается.
– На обратном пути приходи к нам. Мы будем тут еще долго, до вечера,- сказал дядя Сережа.
Но Виталик, не услышав эту фразу, сказал:
– Ты же ненадолго? Мы уже скоро пойдем домой, и тогда сможем вдвоем сходить на пляж.
Мы попрощались, и я, дефилируя как на подиуме, прошествовала в своем направлении.
Билет удалось купить только на руках. По дороге купила несколько лаков для ногтей и связку бананов, и взвесилась – 46 кг.
Дома я попросила подругу найти в билете подвох, но она не нашла. Я стояла в коридоре, когда вошел Виталик.
– Виталик, мне нужна твоя помощь,- сказала я.
– Что-то случилось?
– Я хочу угостить Алика (взрослый инвалид детства), но стесняюсь. Ты не угостишь его за меня?
Он удивился и сказал, что будет лучше, если я сама его угощу, так как я девушка, и ему будет приятней внимание с моей стороны, чем со стороны мужчины.
– Понимаешь, в прошлый раз я попросила Ксюху угостить его, а она сказала, что это от меня. А я не хочу, чтобы он подумал, что это жалость.
Вдруг Виталик прижал меня к себе и поцеловал в макушку. За его спиной я увидела подругу с расширившимися глазами, наблюдавшую, как мы нежно обнимаемся. Она очень сомневалась, что Виталик разделяет мои к нему чувства, и ее удивляли всяческие проявления нежности с его стороны.
Я угостила Алика бананами и зашла в келью. Следом за мной появился Виталик. Он начал жаловаться, что у него сгорел нос и теперь облазит.
– Он и без того некрасивый и кривой.
Меня это развеселило:
– А, что еще тебе в себе не нравится?
Оказалось, что очень многое: брови – они слегка сросшиеся; глаза – они, как он считает, не зеленые; щетина – редкая и беспорядочно расположенная.
– Это ж надо! Такой интересный мужчина, и столько комплексов!- удивилась я.
– Это не комплексы. Просто я признаю свои недостатки.
Вечером Виталик предложил сходить на набережную, и я согласилась. Он пошел за футболкой, а я надела сверху сарафана, в котором была, белый свитер с глубоким вырезом. Виталик увидел меня и сказал:
– Ну вот, ты так оделась, что я в шортах и футболке не смотрюсь рядом с тобой.
– Я всего лишь надела свитер.
Мы прогуливались по набережной под ручку и разговаривали. Неожиданно я почувствовала, что мне неудобно наступать правой ногой. Оказалось, что у босоножка отломался каблук и повис на подошве. Я вспомнила примету, которая гласит, что, потеряв каблук, потеряешь и парня. Я не особо верю в приметы, но эта пришлась кстати, так как с моим харьковским парнем было покончено.
Мне удалось вернуться домой не босиком и почти нормальной походкой. Мы сели в обнимку на лавочке.
– Ты останешься у меня сегодня?- спросила я, ожидая услышать да.
– Нет,- ответил он.
– А в чем причина?
– Моя причина наверху,- кивнул он на второй этаж.
Я сначала подумала, что он имеет в виду Аню. И даже вдруг возникла в голове мысль, что у них какие-то отношения. Ведь она была у него в гостях и сфотографировалась лежа на кровати в коротеньком халатике. Но тут я вспомнила, что он назвал Аню и ее подруг «старыми кошелками», и поняла, что была полной дурой, что такое подумала.
– Что ты имеешь в виду?- спросила я.
– Мне уже постелили.
– Но, ты же понимаешь, что это не настоящая причина.
– Ты права,- согласился он.- Не обижайся.
Я почувствовала, как кровь прилила к моему лицу, и начали гореть уши. Я не просто обиделась, я жутко обиделась.
– Ты обиделась?- спросил он.
– Какая тебе разница, обиделась я или нет?- сердилась я.
– Конечно, есть разница. Лена, пожалуйста, не дави на меня. Я думаю не только о себе, а о нас двоих. Я не хочу спешить. Неужели, тебе было бы лучше, если бы я остался на ночь, а утром ушел, будто ничего не произошло?
Виталик еще долго меня убеждал в правильности своего поступка. Я больше не обижалась. Только не поняла, что значит «не спешить», если уже все произошло? Что поделаешь, в этом кроется мужская логика.
Вышла Ксюша и спряталась за туалетами.
– Курить, пошла?- спросил Виталик.
Я кивнула.
Мы попрощались, и он пожелал мне слоненка.
– Я сегодня подумаю обо всем, над своим поведением, и завтра сообщу тебе свое решение. И ты тоже подумай,- сказал Виталик.
Принимая душ, снова и снова прокручивала в уме наш разговор. Я вдруг поняла, что все это значило, и расплакалась от счастья. Невидимые из-за воды, слезы стекали по лицу. Ну, почему мужчины любят так все усложнять?
А с другой стороны, просто это решение я приняла раньше, а ведь тоже сомневалась.
Я рассказала все Ксюхе, и она согласилась, что Виталик, если не влюблен, то, по крайней мере, какие-то нежные чувства ко мне испытывает. Мы еще часа два поболтали, то обо мне и Виталике, то о ней и Вовике, и я пошла спать.
Мне снова приснился Он.

3 июля. Суббота.
С утра я Виталика не видела. Я отнесла босоножки в ремонт, а потом пошла их забирать в условленное время. На редкость пунктуально. Мастер еще сказал:
– По Вас часы сверять можно. Только что пропикало час (13.00). А то, обычно, говорю прийти к часу, а приходят через неделю.
– Правильно, нужно уточнять день,- улыбнулась я.
Мы, наконец-то, столкнулись с Виталиком.
– Я уже сто раз к тебе заглядывал!
– Хотел бы найти – нашел,- ответила я с улыбкой.
Мы уединились в кельи и наслаждались обществом друг друга.
– И что ты решил?
– Не знаю. Что ты думаешь по этому поводу? Может быть, это поможет мне что-то решить для себя.
– Я решила брать от жизни все, что она дает. А страдать буду дома.
Мы еще какое-то время общались на эту тему. Единственное, что он сообщил мне конкретно, что сегодня будет у меня ночевать.
Вечером мы снова всем двором ели на лавочке семечки, и я услышала, как Аня договаривается с Виталиком завтра утром идти на базар. Я встретилась с ним взглядом, и он, кажется, увидел, сколько обиды у меня в глазах. Он подошел ко мне, и я спросила:
– Что? Ночевка отменяется?
– Нет. Почему ты так решила?
– Вы же с Аней завтра утром на базар идете.
– Ну и что? Думаю, мы уже проснемся к этому времени.
Виталик действительно остался у меня на ночь. Он сказал мне тысячу приятных слов, что у меня очень нежные ручки, и что моя кожа гладкая и приятная на ощупь…
Я стала спрашивать о его бывших женщинах, о его первой и второй любви, и он рассказывал.
– Почему, ты не спрашиваешь, сколько у меня было мужчин? Тебе не интересно?
– Интересно. Но меня этот факт совершенно не волнует. Даже, если бы ты была когда-то проституткой, то сейчас ты моя. И больше меня ничего не волнует,- ответил мой любимый мужчина.
– Я решил провести эту ночь с тобой, будет между нами что-то или нет – неважно. Нас тянет друг к другу,- говорил Виталик, когда я засыпала на его плече.
– Я буду вспоминать тебя всю зиму,- сказал он.
– Так мало?
– Но мы ведь увидимся следующим летом?
– Не знаю. Может же, не получится?
А он стал доказывать, что все получится, он напишет, когда приедет, или я напишу, и мы совместим наш отпуск.

4 июля. Воскресенье.
Утром он проснулся из-за кур подруги, а я – будто почувствовав его пробуждение.
– Аня предупреждала, что куры будут мешать спать,- сказал Виталик.
А мое настроение сразу упало.
– Виталик, ты купишь мне на базаре бананы? Я сейчас дам деньги.
– Куплю,- ответил он.- Деньги не надо давать. Я тебе так принесу.
На прощание он сказал, что все было прекрасно, и кучу комплиментов в мой адрес. И с этого момента начал делать между нами дистанцию. Не знаю, что его испугало: мое отношение к нему, его ко мне, или то, что наши чувства взаимны.
После базара Виталик заглянул ко мне в келью и вручил огромную связку очень вкусных бананов, делая день еще более сладким.
– Твои глаза сегодня особенно голубые,- изрек он и добавил.- Сережка просится на мост попрыгать. Пойдем?
Я согласилась.
На мосту пришлось разделиться, чтобы присматривать по очереди за фотоаппаратом. Виталик хотел пойти со мной, но ребенок стал проситься с ним. Пришлось прыгать в одиночестве. Я трижды нырнула, и, когда последний раз залазила по сваям на мост, поскользнулась, до крови ударилась ногой, расцарапала коленку и руку, и разбила пальчик на ноге. В общем, вылезла из воды как побитая собака. Мои ребята удивленно вскинули брови, когда я приблизилась.
– Со мной все нормально,- улыбаясь, сказала я.- Идите, прыгайте.
Я забрала вещи и перешла на ступеньки. Сережу среди мальчишек я не узнавала, а Виталика – не выпускала из поля зрения. Его прыжки в воду были красивыми и правильными, вот только ладошки странно выгибал. Виталик подплыл ко мне и спросил:
– Ну, что? Как я прыгаю?
– Как любитель,- ответила я.
Он возмутился и стал доказывать, что наоборот. А я не спорила и не соглашалась, просто улыбалась в ответ. Потом попросил сфотографировать, и показал, какой хочет фон. Я щелкнула.
– Что попало в кадр?- спросил Виталик.
– Ты точно попал.
Он снова возмутился, мол, зачем ему он? Главное – фон. И, что я за фотограф такой. Меня это развеселило. На самом деле, все попало в кадр. Я просто решила его подразнить.
Виталик посадил, тут же надувшегося на нас, Сережу сторожить вещи, а меня потащил поплавать вместе с ним. Но не успели мы отплыть от берега, как небо заволокло серыми грозовыми тучами. Мальчики оделись, а я осталась в купальнике, чтобы сфотографироваться. Остановилась на мосту, на фоне серого моря и радуги, а Виталик сфотографировал.
– А теперь давай без купальника,- предложил он.
– Спасибо, не хочу,- ответила я и подошла ближе.- А, вообще, люблю фотографироваться обнаженной или полуобнаженной.
– Да ты мечта!- воскликнул Виталик.
Я успела натянуть короткие джинсовые шорты, когда начался дождь. Наблюдая, как по его загорелой коже стекают капли, неожиданно поймала себя на мысли, что у меня взгляд голодной волчицы. Мы спокойно шли по набережной, надеясь, что дождь быстро закончится, но стихия набирала силу. Дождь превратился в ливень. Мы спрятались под деревом, которое совсем не спасало. Капли барабанили по асфальту со страшной силой, быстро превращая дорогу в ручей. Мы полностью промокли. Виталик пожелал сфотографироваться в этой серости. Я быстро щелкнула, сомневаясь, что из этого что-то выйдет. Я начала замерзать, и очень хотела, чтобы Виталик прижал меня к себе и согрел. Но он этого не делал. Я с сожалением наблюдала признаки дистанции, растущей между нами.
Ливень не прекращался, и мы решили идти домой. Я разулась. Виталик последовал моему совету, но вскоре передумал, боясь наступить на стекло. Лужи, нагретые горячим асфальтом до температуры парного молока, доходили до щиколотки, а иногда даже немного выше. Все неприятные ощущения от прохладного дождя сразу исчезли. Мы втроем радовались непонятно чему как наркоманы. Сплошные стены воды вокруг, делали все серым и одинаковым. Можно было даже заблудиться, если плохо знать дорогу. Мы шлепали по лужам, разгребая воду ногами и пуская волны. Смеялись и брызгались.
– Так классно!- воскликнула я.
– И романтично!- поддержал Виталик.
– И весело!- сказал Сережка.
– Приду домой, и сразу в душ!- сообщила я.
Мальчишка забежал немного вперед.
– Повезло тебе,- ответил Виталик.
– Хочешь со мной?
– Честно?
Я кивнула. Он хотел, но мы пошли каждый к себе домой.
В ванной я долго кряхтела, с трудом стягивая с себя намертво прилипшие джинсовые шорты. Было желание попросить кого-нибудь перевернуть меня вверх ногами и потрусить. Дождь за окном продолжал громко барабанить, но теперь он уже не радовал. Возле ванной я столкнулась с Ксюшей. Она заглянула за дверь.
– Я думала ты там не одна,- сказала она.
– С чего ты взяла?
– Я слышала такие стоны.
– Какие еще стоны? Я шорты еле с себя содрала!
Мы долго смеялись, пока я доставала из карманов мокрые мои и его деньги, которые он мне оставил на сохранение, когда решил на мосту прыгать в шортах как местный. Боялся деньги намочить.
Вечером на улице посветлело, и почти вся вода ушла с улиц. Мы с Виталиком столкнулись возле кельи.
– Ты куда-то собрался?- спросила я.
– За пивом.
– Я пойду с тобой. Шоколадку хочу.
Он обрадовался моей компании. Я вынесла его, уже высохшие, деньги, и мы пошли.
В магазине я полезла в карман, но Виталик остановил:
– Я тебе куплю. Могу же я хоть что-нибудь для тебя сделать?
По дороге я угостила, и он сказал:
– Шоколад с клубникой – самый беспонтовый шоколад.
– Раз это самый беспонтовый шоколад, то больше тебе не предлагаю.
Вечером Виталик, заметив у меня щипчики для бровей, попросил и ему выщипать на переносице.
– Может, познакомлюсь в поезде со своей будущей женой,- сказал он, когда я уже заканчивала.
– И я это делаю собственными руками!

5 июля. Понедельник.
Утром увиделись с Виталиком и договорились, что я подойду на пляж позже, так как он будет там не один, а с Аней и ее подругами. Меня это обидело, но я не подала вида. Осталась в раздумьях. В конце концов, мы пошли втроем с Ксюшей и Настюшей в коляске сфотографироваться на пляже, заранее предупредив подругу, что могу там остаться. Я надела на купальник красное платье и белые босоножки.
Через решетку пляжа мы долго высматривали, и я, наконец, увидела, как Виталик заходит в море. Я успела пощелкать подругу с дочкой, когда заметили Васю. Тот радостно взвизгнул и исчез.
– Очень хорошо,- сказала Ксюша, но мальчишка тут же вернулся с пропуском.
– Виталик сказал, чтобы ты шла к нему,- сообщил мальчик.
Вышла Аня. Мы все поздоровались и пошли в свои стороны. Подруга завезла коляску прямо на песок, почти сразу завязнув. Я пошла, позвать Виталика. Тронула за плечо. Он открыл глаза и радостно улыбнулся:
– Тебе не икалось последний час?
– А, что такое?
– Я думал о тебе.
– Плохо или хорошо?
– Конечно, хорошо,- ответил любимый человек.- Ты купаться будешь?
– Буду.
Виталик попытался заглянуть мне под платье, но я отступила.
– Там Ксюха с Настей. Пошли, сфотографируемся, и она уйдет. Насте жарко.
Мы сделали два кадра с ним вдвоем.
– Мы тебя долго высматривали, а потом Лена заметила тебя в воде с какой-то девушкой,- сообщила Ксюша.
– Ревнуешь?- повернулся он ко мне.
Я проигнорировала вопрос. Большого он о себе мнения! Даже, если и ревновала.
– Это была Аня.
Подруга ушла, а мы остались. Кроссворды наскучили, и Виталик решил загадать мне загадку:
– Отец послал сына купить 100 голов скота, и дал ему 5 рублей. Купи всех понемногу. Одна лошадь стоит 50 копеек, одна корова – 10 копеек, один барашек стоит одну копейку. Сколько кого он купил?
Я пыталась сначала расписать на бумаге, но ничего не получилось. И уже, когда мы шли домой, я вдруг поняла, прикинув в уме. Сказала ответ, и он согласился.
– А та шоколадка еще осталась?
– Так она же тебе не понравилась!- возмутилась я.
– То я понтовался.
И пойми мужчин.
– Знаешь, у тебя такой интересный взгляд. Ты смотришь на меня и делаешь вот так губами,- он изобразил.
А я и знать не знала, что как-то делаю губами. А то, как он показал, и сам делает также. У него это получается очень сексуально.
Виталик купил нам по мороженому. Тогда, единственный раз, я видела его раздражительным. Мало того, что ему подсунули не то мороженое, так оно еще быстро растаяло и упало. Виталик в ответ на происходящее высказался нецензурно, много всего произнес по этому поводу и пошел мыть в море руки. Когда он вернулся, я предложила укусить от моего мороженого, но Виталик гордо отказался:
– Больше никогда не буду есть идиотское евпаторийское мороженое!
Меня рассмешила эта ситуация.
Возле дома мы зашли в магазин, и я достала из кармана все деньги, подсчитывая, на какое количество пачек мороженого мне хватит.
– Сколько штук ты собираешься брать?
– На сколько, денег хватит.
Я посчитала, что до трех пачек мне не хватает несколько копеек, поэтому спросила Виталика, не добавит ли. Мелочи у него не оказалось, поэтому дал гривну. Я попыталась отдать всю мелочь, но он не взял. Тогда я купила четыре пачки. Уже ближе к дому я радостно сообщила:
– Как раз все получается!
Виталик поинтересовался, что я имею в виду.
– Как раз четыре пачки,- объяснила я,- Ксюхе, ее бабушке, Алику и мне.
Во дворе я сразу всем раздала мороженое. Потом втянула подругу в очередную, загаданную Виталиком, загадку. Пока мы думали, он ушел с Аней и детьми на море.
На ночь глядя, Виталик заглянул ко мне в келью и, увидев, что я укрываюсь махровой простыней, сказал:
– Обожаю махровые простыни. Спать на махровой простыне и укрываться ею.
Он, как всегда, пожелал мне розового слоненка и ушел.

6 июля. Вторник.
Утром я предложила Ксюхе отщелкать пленку, так как после ливня сбилось количество кадров на фотоаппарате, и я боялась, что она испортилась. Проявка показала, что все кадры получились, но позже все-таки пришлось чинить фотоаппарат.
На пляж я пришла уже с новой пленкой. Мальчишки собрались бежать за мороженым себе и пивом Виталику, но я их остановила.
– Виталик, пусть дети нас сфотографируют, пока не ушли,- предложила я.
– Дети!- возмутился Сережа.
– Ну, ты погнала!- заступился за него Виталик.
– Сколько тебе лет?- спросила я Сережу.
– Одиннадцать.
– Ну, тогда, конечно, уже совсем взрослый,- вышла я из положения.
– Эти «дети» знают побольше тебя и могут сказать такое, что ты и не слышала,- продолжал Виталик.
– А ну, скажи что-нибудь новенькое.
– Не лохмать бабушку,- изрек Сережа.
Когда мальчишки убежали, я предложила Виталику напечатать фотографии с моей пленки, а он попросил прислать те, на которых он хорошо получится.
– Я пришлю тебе те, на которых я хорошо получусь. Правда, у меня нет твоего адреса.
– Ксюхин адрес в моем городе знаешь?
– Знаю.
– Такой же, только квартира **.
– Я собираюсь пойти купить тоник. Ты будешь?- спросила я.
– Нет, я напьюсь тобой. Мне больше хочется есть.
Купила попить и хот-дог, которым угостила Виталика. Он отказывался.
– Угощайся, я его больше для тебя купила.
Но он, в основном, зелень обкусал.
– Ты не любишь зелень?- спросил он.
– Нет.
– Тогда, почему не попросишь, чтобы ее не добавляли?
– Зачем? Я же знаю, что зелень любишь ты.
Мы вдвоем доели хот-дог, и Виталик откинулся на спину.
– Наелся. Теперь хочу тобой напиться.
И почмокал губами.
– Это надо наклоняться…
– Вот лентяйка!
Я приняла вызов, и прильнула к его губам в нежном поцелуе.
– Ты смотри, не поленилась.
Я легла рядом, с сожалением вспоминая, как мы ходили раньше за ручку и страстно обнимались в море. Он все увеличивал дистанцию между нами, не в силах удержаться только от поцелуев.
Виталик начал рассказывать, какие плохие наши менты, и как они не любят русских.
– Почему вы нас так не любите?
– Лично я отношусь нормально к любой национальности. Даже французами не брезгую.
Ему это явно понравилось – усмехнулся.
Вечером я уже легла спать, когда услышала на лестнице его шаги. Их легко отличить от любых других, гулко топающих по деревянным ступенькам. Его шаги тихие, мягкие и немного медленные, как у ленивого кота.
Я выглянула из кельи и увидела, что он пошел в туалет. Тут же включив свет и схватив в руки книгу, откинулась на подушку в надежде, что Виталик заглянет. Но, вместо этого, я услышала, что он старается идти по ступенькам как можно тише. Чтобы я не услышала! Обида захлестнула меня с головой, и я захлебывалась от ее горечи.

7 июля. Среда.
Повалявшись немного в постели, я застелила и вышла из кельи. Виталик стоял возле сарайчика, напротив Ксюшиной двери, и разговаривал с соседкой.
– Доброе утро!- сказала я им обоим.
– Привет, Лена!- ответил Виталик, но я только кивнула головой и даже не обернулась.
В Ксюшиной комнате я подошла к Настиной кроватке и выглянула в окно. Виталик задумчиво смотрел на дверной проем, в который я только что вошла. Подумав, он направился в дом, зашел в комнату и крепко обнял меня сзади.
– Ты обиделась, что я вчера не пришел.
– Нет,- ответила я, чувствуя, что таю в его объятьях.
– Ну, я же вижу, что ты обиделась.
– Нет, Виталик. Я уже не обижаюсь. Я решила проще к этому относиться.
Мы пришли на пляж. Виталик оставил меня рядом с Оксаной (курортницей, гостившей у подруги) и ее детьми, а сам пошел на ингаляцию. Я искупалась в море. Местные говорили, что такой теплой воды не было уже давно. Жаль только, что грязная и вонючая.
Виталик вскоре вернулся и пошел искупаться, а я осталась на берегу, упершись взглядом ему в спину. Оксана посмотрела на меня, потом на него, и спрашивает:
– У вас что? Любовь или секс с визгом?
– Больше похоже на любовь,- грустно ответила я.
Прибежал мокрый Виталик, случайно капая на всех нас. Оксана закурила и предложила нам.
– Я не курю,- сказал он.
– Я тоже.
– Да курит она. Только скрывает,- улыбнулся Виталик.
– Да не курю я!!- возмутилась я.
Почему он мне не верит? Неужели так трудно поверить, что девушка не курит?
Потом Оксана с детьми ушла, и мы остались вдвоем. Заспорили о сексуальной революции, о мужчинах и женщинах.
– Ведь бог не зря создал женщину из ребра.
– Что ты хочешь этим сказать?
– А ты подумай, почему именно из ребра, а не из какой-нибудь другой кости.
– Ты хочешь сказать, что ребро – единственная кость, в которой нет мозга?
– Вот, видишь? Ты и сама догадалась.
– И что? Ты ни разу не встречал умную женщину?
– Почему же? Встречал,- начал он сам себе противоречить.- Но она не моя… жена.
Я не спросила, кого он имеет в виду. Побоялась, что не меня.
Мы закончили этот глупый спор, и Виталик спросил, буду ли я ему писать.
– А ты все еще хочешь, чтобы я тебе написала?
– Я просто люблю получать письма.
– Но, ты понимаешь, что, если ты не ответишь, то это будет только одно письмо?
– Может, хотя бы два?
– Нет.
Виталик тяжело вздохнул.
– А телефон у тебя есть?
– Есть,- ответила я.
– О, классно!
– Только я не люблю говорить по телефону.
И я не дала ему свой номер. Во мне, видимо, еще бушевала обида.
– Какие у нас отношения?- спросила я.
– У нас курортный роман.
– О котором можно забыть через три дня?
Виталик на минуту задумался и тихо произнес:
– Нет. У нас не курортный роман.
– А что?
И он ответил. Но только беззвучно, просто одними губами.
– Что ты сказал?- спросила я, но он тут же перевел разговор на другую тему.
По дороге домой, он вдруг сказал:
– Даже, если ты выйдешь замуж, у тебя будут дети, если я женюсь, мы все равно встретимся. Я верю в это.
А я промолчала в ответ. Потому, что хотела сказать, что ни за кого не выйду замуж, кроме него. Нас свела вместе судьба. Возможно, или даже, скорей всего, у нас ничего не получится, но мне будет очень жаль, если мы даже не попробуем.
Вечером мы с Ксюшей сидели в ее комнате, когда вошел Виталик. Он радостно улыбнулся мне и сказал:
– Я хотел найти, и нашел.
Подруга в непонимании посмотрела на меня, а я поняла.
Виталик попросил у нее попить, но она была занята, поэтому послала на кухню меня. Я уже дошла до лестницы, но вернулась.
– Виталик, пойдем со мной. Включишь свет.
– А, что такое?
– Там тараканы.
Не зная, что его ждет впереди, он смело ринулся на кухню.
– Выключатель на стене над шкафом,- подсказала я.
Появился свет. Когда Виталик увидел, что окружает его босые ноги, то смешно запрыгал, побежал на лестницу и спрятался за мою спину.
– Я думал они такие же, как наши, только черные.
– Думаешь, зря я боялась?- смеялась я в ответ.
Тараканы действительно были большие, а некоторые – просто огромные.
– Ну, иди, достань мне компотик,- подталкивал он меня.
Я набралась смелости и пошла. В основном, все тараканы уже разбежались, остались только небольшие возле холодильника. Я подошла поближе, и они вдруг рванули все в разные стороны. Я взвизгнула и запрыгала на месте, не менее смешно, чем до этого Виталик. Я достала компот, схватила чашку и побежала на лестницу.
– Спасибо!- посмотрел он на меня благодарными глазами.- Я бы пошел с тобой в разведку.
– А я б с тобой – нет.
– Не дала французу умереть от жажды.
Почему-то этой ночью мы снова занимались любовью. Я просто плыла по течению.
Мы лежали, крепко обнявшись, и я спросила:
– Когда ты собираешься идти домой?
– С чего ты взяла, что я уйду?
– Ты же не оставался у меня на ночь до этого.
– Правильно,- ответил он.
В дверях он обернулся:
– Видит бог, как я не хочу уходить, но я должен.
Виталик снова пожелал мне слоненка.
Он так старательно делал дистанцию, и сам не выдержал. Я легла спать с каким-то странным чувством. Мне казалось, что секс был сейчас лишним.

8 июля. Четверг.
Я не стала идти вместе с ним на пляж. Сказала, что подойду позже. Я обошла все магазины, чтобы найти какую-нибудь миленькую безделушку в подарок Виталику. Наконец, я подобрала маленькую пищащую игрушку на присоске. То ли мышка, то ли котенок – было непонятно. Какое-то неопределенное животное, но очень милое.
Виталика на пляже не оказалось, и я пошла домой, обезумевшая от жары, и, мечтая о том, что сейчас упаду на кровать и долго буду лежать и не шевелиться. Но не тут-то было. Столкнулась в воротах с Виталиком, который тут же расплылся в счастливой улыбке.
– А я пошел за тобой,- сообщил он мне.- Ты не ходила на пляж?
– Ходила. Я не захотела там оставаться одна по такому солнцу.
– Я и сам не выдержал жару. Решил за тобой сходить. Где ты была?
– По делам ходила.
– По каким таким делам, деловая ты колбаса?
Но разговор как-то вдруг ушел в другую сторону.
– Пошли на пляж?
– Это туда переться?- округлила я от ужаса глаза.
– Я тоже не хочу. Пошли на набережную.
Там мы присели на парапет.
– Так, по какому делу ты ходила?- вспомнил он.
– Я кое-что искала.
– Что-то белое?
– Белое,- удивилась я.
– А на какую букву начинается?- он явно переборщил с кроссвордами.
– Не скажу.
– Это что? Сюрприз?
– Да.
– Для меня?
– Да.
– Обожаю сюрпризы, если они хорошие.
– Ну, это не сюрприз, а, я бы сказала, маленький сюрпризик.
Мы поплавали. Виталик снова искупал в шортах деньги.
Вечером я лежала в келье с открытой шторкой и наблюдала, как Аня гладит Виталик спинку, сидя на скамейке напротив. Чуть позже он заглянул ко мне и спросил, видела ли я это.
– Видела,- чуть не фыркнув, ответила я.
Перед сном Виталик заглянул пожелать мне слоненка.
– Подожди, я хочу тебе кое-что дать,- я достала игрушку, подергала ее ниточкой, чтобы пищала и протянула на ладошке.
– Классно, я повешу его в машине. Это кто? Мышонок или котенок?
– Котенок.
– Спасибо,- сказал Виталик, чмокнул меня в губки и ушел.

9 июля. Пятница.
Я делала на кухне салат, а Виталик тихонько сел сзади на ступеньки. Я поворачиваюсь, а он сидит и улыбается.
С базара мы пошли на ингаляцию. Договорились, что пока он будет там, я схожу куплю тоник. А, если он закончит процедуры раньше, то пойдет мне навстречу по дорожке. Конечно, мы разминулись. Я купила тоник, вернулась и села на лавочку. Когда Виталик, наконец, появился, то выглядел перепуганным.
– Я посетил еще одну процедуру в другом здании, потом пошел тебе навстречу. Тебя не встретил, вернулся сюда, тебя тоже нет (не увидел за кустами). Снова пошел на пляж, встретил там курортницу Оксану, она сказала, что не видела тебя. Я испугался, что с тобой что-то случилось (в центре Евпатории днем!). Снова пошел к ингаляторию, где все-таки тебя нашел.
Я смеялась, слушая его рассказ.
– Ну, ты и чудо!- воскликнул Виталик, и тут же добавил, но уже другим тоном,- Нет, ты на самом деле чудо…
На пляже он попросил меня красиво сделать из его плавок бикини, что я и сделала, из вредности сообщив, что у него обсыпало задницу.
– Так переходный возраст,- оправдался он.
Мы заговорили о попах, и Виталик стал указывать на задницы всех проходящих мимо мужчин и спрашивать мое мнение. Я честно отвечала, то «ничего», то «фу».
– А какая должна быть она?- поинтересовался он.
– Вот такая,- хлопнула я его по пятой точке.
– Какая?- не понял он.
– Как у тебя. У тебя классная задница.
– Спасибо. Об этом мне еще никто не говорил.
Я искренне удивилась.
– Будешь в Харькове, заходи в гости, покажу наши местные достопримечательности. Можно с ночевкой. Если это тебя волнует, то у нас на кухне есть еще один диван,- сказала я.
– Меня это не волнует. Меня устроит твоя постель.
– Ну, тогда, вообще, никаких проблем.
Чуть позже я спросила:
– Ты вечером зайдешь ко мне попрощаться?
– Конечно, зайду,- быстро ответил Виталик, и тут же добавил сломавшимся голосом,- Обязательно зайду…
Мы вернулись домой. Он выложил все мои вещи на машину дяди Сережи, которую тот поставил перед моей кельей несколько дней назад.
– Все?- спросил Виталик.
– Вроде бы.
– Жаль.
– Почему?
– Теперь у меня нет повода к тебе зайти.
– А тебе нужен для этого повод?
– Нет.
Вот такой противоречивый мой любимый мужчина.
Мы с Ксюшей сходили на переговоры с Харьковом и решили пройтись по набережной, где, встретили Виталика в его уже обычной компании с Аней и ее подругами. Они нас не заметили. Но мы позвали, и он радостный к нам подошел. Оценив наглым взглядом мои сексуальные белые брючки, спросил:
– Ну, что? Сходила на переговоры?
– Это была мама.
– Мама!- почему-то обрадовался Виталик и ринулся меня обнимать и целовать. Заодно и Ксюшу поцеловал. Не знаю только, зачем.
– Мы сейчас идем отмечать, и скоро вернемся. Даже не думай лечь спать, я к тебе зайду! Поняла? Не вздумай лечь спать!
Виталик уже собрался уходить, но Ксюша ринулась вытирать с его лица помаду, а он что-то не так понял и снова ее чмокнул.
Когда мы вернулись домой, то уже порядочно стемнело. Я попыталась в ожидании почитать книгу, но строчки убегали от моих глаз в разные стороны. Когда я поняла, что этим вечером не сдвинусь даже с одного абзаца, закрыла книгу и просто легла в раздумьях.
Наконец, появился Виталик:
– Что делаешь?
– Лежу,- ответила я.
– Ты шикарно выглядишь в белых брючках. И тебе очень идет красное. Белое тоже, но красное лучше.
– Вот, видишь, а ты не хотел со мной по вечерам гулять.
– Хотел…
А потом он на одном дыхании мне выпалил все, что думает. Что он скотина и сволочь, что не ценил, что имеет, а теперь, когда теряет, то понял, как все это для него важно. Что он жалеет, что не гулял со мной по вечерам и что не ночевал со мной в келье каждую ночь. Что он жалеет о каждом миге, который не был рядом со мной. Что, по сравнению с другими девушками, я во многом превосхожу. Что, возможно, в чем-то не добираю, но такой девушки как я он еще не встречал.
Пришла Ксюша.
– Я так жалею, что не проводил с Леной больше времени!..,- сказал он ей.
Подруга округлила глаза, посмотрела на меня и ушла, понимая, что сейчас она лишняя.
– Ты пиши мне письма, прошу тебя! Я буду очень-очень ждать твоего письма! Я не люблю писать сам, но, если все-таки напишу хоть одно, то это будет значить, что…
Дальше он произнес фразу одними губами, да еще и рот закрыл руками. Я стала его трясти:
– Что ты сказал?! Что ты сказал?!
Виталик будто покрылся инеем. Глаза его потухли. Он сразу сменил тему и начал рассказывать, как провел вечер с Аней. Потом вдруг замолчал, посмотрел мне в глаза и сказал:
– Я буду вспоминать тебя целый год.
– Так мало?- снова, как раньше, спросила я.
– Мы ведь увидимся следующим летом. Я верю в это.
Мы бросились в объятья друг друга, как будто это был последний день на земле. А он и был последним – для нас. Нежность доставляла боль, а поцелую обжигали адским пламени разлуки. Я не хотела его отпускать.
Собираясь уходить, он сказал:
– Ты не смотри, что я улыбаюсь. Я, вообще, по натуре романтик. Сейчас пойду в душ, и буду плакать.
Он ушел, а я сидела на кровати ни живая, ни мертвая. Мысли с молниеносной скоростью проносились у меня в голове, без конца повторяя его слова. Я даже не знала, что мне делать: радоваться или плакать.
Заглянула Ксюша. Я подняла блестящие, наполненные слезами, глаза, едва сдерживая крик внутри себя.
– Только не плачь,- попросила она.- А то я сейчас буду плакать вместе с тобой.
– Я не могу,- тихо прошептала я, с трудом выдавливая из себя каждое слово, закрыла лицо руками и уронила голову на колени.
Подруга оставила меня одну, чтобы я могла вволю наплакаться.

10 июля. Суббота.
Я проснулась очень рано. Видимо, сказалось волнение. Я сходила в ванную, привела себя в порядок, оделась, и села рядом с дядей Сережей на лавочке ждать. Вскоре появился Виталик. Собираясь идти в туалет, он сделал мне знак, что скоро подойдет. Я уже знала, что Аня не будет провожать до автовокзала, поэтому решила идти.
Вернулась в келью и сразу услышала, что он зашел в дом. Попрощаться с Ксюшей. Позже она мне рассказала, что Виталик разбудил ее поцелуем. Меня это задело за живое. Вскоре он появился в келье, обнял меня и поцеловал, узнав, что я пойду его провожать. Дядя Сережа достал ему тележку для вещей, и пошел вместе с нами, чтобы забрать ее потом.
Виталика вышел провожать весь двор. Его все полюбили. Его невозможно не любить. Он удивительный человек.
По дороге дядя Сережа встретил знакомых и немного отстал.
– С кем ты теперь будешь ходить на пляж?- спросил Виталик.
– Сама.
– Да, ладно.
В его голосе слышались нотки ревности к тому, кто мог бы ходить со мной, когда его рядом не будет.
– Мне уже и не хочется без тебя,- сказала я, имея в виду пляж.
– А мне – без тебя,- ответил он, имея в виду совсем другое.
Догнал дядя Сережа и начал рассказывать о своей жизни. А мы оба просто молча шли. На вокзале быстро нашли автобус Виталика. Он отнес вещи и вышел к нам. Пожал руку дяде Сереже и повернулся ко мне. С самыми дорогими всегда прощаются в последнюю очередь. Виталик крепко прижал меня к себе, и наши губы соединились.
– Пиши. Я буду ждать,- сказал он.
А я только кивнула. Он вернулся в автобус, занял свое место возле окна. Водитель уже приближался к автобусу, когда я вдруг осознала, что навсегда теряю то, что только-только нашла. До этого момента все происходило как во сне, будто я не верила до конца, что он уедет. У нас едва все наладилось, и Виталик принял для себя то, что между нами происходит.
Автобус медленно отъезжал. Мы с Виталиком смотрели через стекло друг на друга, не замечая больше ничего. Я послала ему воздушный поцелуй, а он мне в ответ, и снова я ему. Дядя Сережа ушел, но я не могла сдвинуться с места. Виталик из всех сил старался видеть, прижимаясь лицом к стеклу и поворачивая голову назад. Перед поворотом автобуса, мы последний раз успели помахать ручками на прощание. Больше я его не видела.
– Пойдем,- услышала я голос рядом.
Дядя Сережа вернулся за мной.
Мы пошли домой.
Я сразу зашла в келью и попыталась уснуть. Но было жарко и душно. Я все время просыпалась, едва впадая в беспокойную дремоту. Начинала думать о нем, и на глаза наворачивались слезы, которые я старательно душила. Измучавшись совсем, я поняла, что нужно слиться с окружающим миром. Собираясь пойти купить бумагу и гелевую ручку, услышала голос Алика за спиной:
-Виталик уехал?
– Уехал,- тихо ответила я.
– Скучно тебе без него?
– Очень скучно.
– Бедная ты,- сказал Алик.
Услышав из уст побитого жизнью человека слова сострадания, я почувствовала, что к горлу подкатил ком. Я быстро забежала в келью, где, наконец-то, вдоволь наревелась.
Ручку я все же позже купила, и тетрадь в клеточку. Виталик еще был в дороге, а я уже села писать ему первое письмо (которое отправила в тот же день), пытаясь таким образом быть к нему ближе. Я временно конфисковала у подруги ее фотоальбом, в котором было несколько его ранних фотографий, чтобы все время смотреть на любимого человека.
Курортница Оксана предложила нам с Ксюшей вечером сходить в курзал. И, хотя совсем не хотелось никуда идти, мы согласились. Я должна была начинать учиться жить без него.
Сначала мы посидели в нашем с Виталиком кафе, выпили по бокалу вина и скушали по две порции мороженого. А потом направились на дискотеку в Ай-Петри. Я отдалась музыке и забылась в танцах. Несколько молодых людей строили мне глазки, но я демонстративно от них отворачивалась. Когда начался медленный танец, мне очень захотелось с кем-нибудь потанцевать. Бросив взгляд в толпу, мне приглянулся один сексапильный мужчина – жгучий брюнет, загорелый, в светло-голубых джинсах и с обнаженным торсом. Чем-то, напомнив мне Виталика, он и привлек мое внимание.
После первых звуков медленной музыки, мужчина развернулся, направляясь к выходу, но я, сделав три шага, остановила его, схватив рукой за голый плоский живот.
– Потанцуем?- спросила я.
У него возникло на лице выражение приятного удивления, и мы начали танцевать. Мы двигались плавно и сексуально в такт музыке, как могут танцевать только хорошо знающие друг друга люди. Мы привлекли внимание толпы на танцевальной площадке, и все расступились, освобождая нам больше пространства. Он говорил мне слова восхищения. Что я такая потрясающая, и, что он не ожидал, что может такое случиться, ведь просто зашел сюда после работы. И еще много всего, но я не слышала и половины из-за громкой музыки. Да, и не хотела. Когда песня закончилась, он полез ко мне целоваться, но я отстранилась.
– Я хочу тебя поблагодарить,- сказал он и вдруг присосался к моей шейке. Я грубо оттолкнула его, и он ушел.
У меня не было желания даже смотреть ему вслед.
Я продолжала танцевать сама. Несколько раз подряд меня приглашал на медленные танцы тридцатичетырехлетний мужчина, что он мне сразу сообщил. Я соглашалась, не видя в нем угрозы, как от молодых. Он хорошо танцевал. Молодежь сейчас так не танцует. Мужчина сказал, что пойдет провожать меня домой. Я безразлично согласилась. Хочется человеку, пусть плетется следом.
И все-таки я увидела стриптиз вживую этим летом. Мы уже собирались уходить, когда ди-джей предложил пятерым мужчинам подняться на сцену. Соревнуясь в три часа ночи за бутылку шампанского, они танцевали и раздевались. Двое быстро исчезли со сцены. Один разделся полностью, вызывая у всех наблюдающих отрицательные возгласы и смеша своей наготой и странными движениями. Мы не стали дожидаться финала и ушли, решив, что с нас достаточно и сердце может не выдержать такого убогого зрелища.
Я уже и забыла про того мужчину, но он догнал нас. И даже подвез на такси за свой счет. Во дворе я его кинула на Оксану, а сама ушла в келью спать. Я хорошо развеялась на дискотеке, но, засыпая, все равно мыслями возвращалась к Виталику.

15 июля. Четверг.
Вечером я направилась на почту, чтобы сообщить маме, в каком вагоне я буду ехать, и отправить второе письмо Виталику. Конечно, забыла посмотреть в билет. Сказала наугад, что в пятом, и ошиблась всего на один вагон. В последний евпаторийский вечер я решила в одиночестве пройтись по курзалу. Купила ром-колу, быстро ее выпила, и удивительно сильно опьянела. Увидев чебуреки, у меня жутко разыгрался аппетит, и я купила один. Усевшись на бетонное ограждение, чтобы с комфортом покушать, я сразу капнула жиром себе на рубашку. Быстро скушала и решила застирать этот край в море. Не снимая босоножек, прошлась по песку, и в них же зашла в море. Правда, случайно. Накатила волна и зализала мне по щиколотки ноги. Застирала край и пошла дальше босиком. Возле Ай-Петри остановилась, наблюдая за танцующими детьми. Обулась, станцевала две песни и направилась домой. У босоножка отпал второй каблук. Снова пришлось идти босой. Асфальт был таким теплым, что напомнил недавний ливень. Меня как будто зарядило энергией – домой я вернулась в приподнятом настроении.
Мы болтали втроем с подругой и Оксаной, сидя на крылечке. Я рассказывала о своих вечерних приключениях, и они смеялись. Потом мы поговорили о мужчинах и о сексе. И я пошла, смотреть последний евпаторийский сон этого лета.

16 июля. Пятница.
Я вернула Ксюше ее фотоальбом, забрав одну фотографию, на которой молоденький Виталик с друзьями. Я ее выучила на память, но все равно не могла оторваться.
Женька, брат подруги, принес кассету с нашумевшим «Титаником», так полюбившимся Виталику. Времени на просмотр было всего 2,5 часа, поэтому время от времени фильм смотрели ускоренно. Женька все время пытался комментировать, а Ксюша на него кричала. Потом пришли двое соседских детей, один из которых решил громко пообщаться с Женькой. Пришла соседка, громко посюсюкала с Настей, и не менее громко пообщалась тут же со своим сыном. Потом пришла какая-то бабушка и забрала Настю в другую комнату. Только под конец меня оставили в полном одиночестве спокойно досматривать фильм. Но, когда я сидела, готовая расплакаться в самый душещипательный момент, зашла бабушка и отдала мне орущую Настю, со словами:
– Может быть, у Вас она не будет кричать.
Она действительно сразу замолчала. Но просмотр фильма был безнадежно испорчен.
Меня провожали Ксюша, Настя и Женька. Когда поезд тронулся, то как-то болезненно сжалось сердце при мысли, что я уезжаю из Евпатории. Это было грустно и обидно. Будто от меня оторвали кусочек и оставили там, где я встретила Его.
Я понимала умом, что это был всего лишь курортный роман, но не хотела принимать. Не может быть, что все до единого такие отношения не имели продолжения. Не могло так быть. Это было бы несправедливо. Я верила в бога и просила мне помочь. Я надеялась, что у нас с Виталиком все получится. Ведь между нами было всего лишь расстояние.

17 июля. Суббота.
Когда поезд остановился в Харькове, я увидела через окно маму, бегущую к вагону №5. Я вышла из своего шестого вагона и подошла к маме сзади.
– Как тебе удалось выйти?- удивилась мама.
– Вылезла из окна туалета,- пошутила я, но она почему-то даже не удивилась.
Мой почти бывший парень меня не встречал. И я была этому рада. Я не звонила ему, в этом не было смысла. В наших с ним отношениях надо было поставить точку, но я не хотела делать это в день приезда.
Мы удобно сели в автобус, но мама вдруг встала и отошла в сторону. Я подняла глаза и увидела «почти бывшего» с букетом роз. Самым большим букетом из тех, которые он мне раньше дарил. Улыбка медленно сползла с моего лица. Меня просто пронзил ужас. Думаю, он сразу все понял. Но не захотел мне помочь упростить ситуацию. Дома я с ним поговорила, и мы расстались навсегда.

Через несколько дней я написала и отправила третье письмо. Хотя еще даже первое не дошло. Я написала в нем свой номер телефона. А потом я написала четвертое.

Меня никто не понимал. Ни родители, ни бабушка, ни подруги. Я была сама по себе в своей душевной драме. С каждым днем, теряя надежду как осенью деревья листья, я продолжала верить и любить. Я была готова ждать до следующего лета. Я собиралась хранить ему верность. Это ведь совсем не сложно, если по-настоящему любишь. Вспоминая строчки песни Мумий Тролля: «Это будет не трудно – это по любви…». Готова была уехать в чужой город, в другую страну. Отправилась бы за ним на край света. Я проводила ночь за ночью в слезах и думала, что хуже уже быть не может. Но ошиблась.
У меня была задержка.
Я очень не хотела быть беременной. Это рушило мои планы увидеть следующим летом Виталика. Но, чем больше проходило дней, тем больше я осознавала, что хочу ребеночка от Виталика больше всего на свете!
В поликлинике я сделала тест на беременность. И он был положительный. Я радовалась и грустила одновременно. Переживания захлестывали и переливались через край моего естества. Я не знала, сколько еще сможет выдержать моя измученная душа.
Прошло уже достаточно времени, но ответа от Виталика я так и не получила. Уговаривая себя не переживать, и стараясь не плакать больше по ночам, ведь это может привести к выкидышу, я держалась. Но только внешне.
Я не знаю, как мне удалось пережить тот день, когда мой организм отказался подчиняться моим желаниям. Я потеряла ребенка. Я рыдала несколько ночей напролет. Мои глаза превратились в красное месиво. И не было никого рядом, кто мог бы поддержать в такой тяжелый для меня момент. Не было того единственного, которому я была бы рада тогда.
Я написала ему пятое и последнее письмо, которое с каждой строчкой все больше заливала слезами.

«Здравствуй, Виталик!
Пишу я сейчас тебе письмо, а, возможно, оно последнее. Судя по тому, что ни на одно из моих предыдущих четырех писем ты не ответил (и даже не позвонил), то ты очень занят. Поэтому не буду больше тратить твое драгоценное время на чтение моих писем.
Возможно, ты был прав, когда говорил, что как бы там ни было, а мы все равно когда-нибудь увидимся. Мне бы этого очень хотелось. Но ты меня, наверное, не узнаешь. Даже сейчас, когда мои волосы немного отросли, и я перекрасила в каштановый цвет, стала выглядеть совсем по-другому…
Я пережила довольно трудный период. Все началось с небольшой задержки, которая меня взволновала настолько, что я сходила в поликлинику и сделала тест на беременность, который оказался положительный. Я носила под сердцем твоего ребенка.
Я долго колебалась, стоит ли тебе написать об этом. С одной стороны, ты, конечно, имел право знать, что будешь отцом. А с другой, я не хотела, чтобы ты совершил какой-нибудь поступок, руководствуясь моей беременностью, а не чувствами.
Но, можешь не переживать по этому поводу. Когда я собиралась уже становиться на учет по беременности, случился выкидыш. Срок был еще не очень большой, поэтому все обошлось для моего организма довольно легко. И не это было тяжело. Что там физическая боль, по сравнению с душевной. Я впервые хотела родить ребенка. От родителей я скрывала до последнего, так как была уверена в их негативном отношении. Рассказала только одной подруге, которая сказала, что я глупая, раз собираюсь рожать ребенка без отца. Я очень переживала, и никого не было рядом, чтобы меня поддержать. А главное, со мной не было человека, которого я особенно хотела видеть в тот момент – тебя. Уже прошло какое-то время, но рана еще не зажила. Но ничего, я переживу. И тебя прекрасно понимаю. Ведь, кто я для тебя? Случайная знакомая, курортный роман…»

Я перечитала его и не отправила. Зачем делать больно еще и любимому человеку?

Постепенно я успокаивалась. Я не могла его разлюбить. Это было выше моих сил. Такая любовь не проходит. Она навсегда остается в сердце, чтобы дарить воспоминания. Улыбалась. Сначала вымученно, а потом все более искренне. Я научилась с этим жить.
Я ужасно по нему скучала. Кто-то сказал, если вдруг начинаешь думать о ком-то, значит, этот человек думает о тебе. Наверное, он постоянно думал обо мне, ведь я не переставала думать о нем ни на минуту.
Уже в конце сентября я отчаялась окончательно. Мне хотелось верить, что Виталик все-таки ответил, но письмо затерялось. Я решила отрастить волосы и сделать все возможное, чтобы улучшить себя. Я верила, что мы увидимся следующим летом. Я хотела попробовать еще раз, но быть во все оружии. Стать идеальной для него.
Но мы больше так и не встретились. Я смогла жить без него. А он смог жить без меня. Наши судьбы пересеклись и разошлись в разные стороны. Через несколько лет, когда я гостила снова в Евпатории у Ксюши, то она рассказала, что за год до этого приезжала мама Виталика и как-то спросила у нее: «А, что это за Лена, которую Виталик все время вспоминает?». Слушая это, я почувствовала укол в сердце. Мне стало больно за него. Тогда, уезжая из Евпатории, хуже всего было ему, а не мне. Потому что я надеялась, а он знал, что у нас ничего не получится.
Так закончился мой курортный роман. Сейчас, когда прошло уже семь лет, я вспоминаю иногда его слова, произнесенные тогда на пляже: « Даже, если ты выйдешь замуж, у тебя будут дети, если я женюсь, мы все равно встретимся. Я верю в это». Возможно, когда-нибудь так и будет.

27.05.2006г.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.