Сцена 3
«…Когда башни уже приблизились к стене. Цезарь узнал от пленных, что Верцингеториг извел весь фураж и поэтому придвинулся ближе к Аварику, причем сам он выступил с конницей и легковооруженными пехотинцами, привыкшими сражаться среди всадников, – для того чтобы устроить засаду там, куда, по его расчетам, наши должны были явиться на следующий день за фуражом. При известии об этом Цезарь выступил в полночь в полной тишине и рано утром достиг лагеря врагов. Те, скоро узнав через разведчиков о приближении Цезаря, спрятали свои повозки и обоз в густой лес, а все свои силы выстроили на высоком и открытом месте. Весть об этом заставила Цезаря отдать приказ немедленно убрать поклажу в одно место и держать оружие наготове…»
«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь
Окрестности главного города битуригов – Аварика. Стан арвернов и их союзников: кадурков и карнутов.
Верцингеториг (наблюдая за слаженными действиями римских легионеров, занятых возведением осадных машин и, деятельно производящих подкопы под надвратные укрепления Аварика, беседует с Гутруатом)
Пятьсот семей! Благословенны наши боги:
В таком числе мы собираемся впервые…
Гутруат
Единодушия подобного не помню…
Верцингеториг
Среди арвернов – да, но как же остальные?
Гутруат
Как мясо в ранах обрастает новой кожей,
Так свои силы мы в последствии утроим!
Весть о победе привлечёт к нам осторожных
И ты на Рим обрушишь галлов, сотни сотен! …
Верцингеториг (задумчиво)
Светильник жизни кем-то, некогда зажженный,
Небрежно, держишь в окровавленной ладони…
В темнице тела гордый разум заключенный:
В какие беды вовлечешь еще народы? …
Гутруат
То, что горит неверным светом, угасая,
Раздуть, койхбе недолго, было бы желанье…
Верцингеториг (указывая на римский каструм)
«Сорвать орла с шеста» задача непростая…
Гутруат (упрямо мотнув головой, произносит слова боевой песни рода)
«Сомкните с грохотом щиты для начинанья»!
Верцингеториг (вздыхая)
Я как и все, готов, «поймав за руку счастье»,
В плену своем его держать, как можно дольше.
Самонадеянно решив, в порыве страсти,
Что «привязать» его к себе намного проще,
Чем оборвать его полет в тенетах лести,
Покрытых смолами тщеты и суесловья…
В судьбе моей ему не стало, вскоре, места:
Я не нашел его, с утра, у изголовья…
Я столько раз ходил беседовать с богами,
Что стал, как и звезды одиноким, неподложно
И уяснил, что большинству моих желаний
Осуществиться в этой жизни невозможно…
Нельзя, вдохнув, потом, не выдохнуть обратно,
Хотя сам воздух, задержать в груди не сложно.
Поверь, что-либо, повторяя многократно,
Добиться, первых, ощущений невозможно…
Входят Амхэйринг, Эпона и Гай Туллий в сопровождении десятка вооруженных битуригов
Амхэйринг
Мой друг, входя в пределы круга озарений,
Прошу, держи духовный взор полузакрытым,
Дабы не пасть, пронзенным светом откровений,
Под непосильным грузом сделанных открытий…
Когда вы жаждете владычества над сущим,
То придаёте форму сонмам заблуждений.
Равно как, громко аплодируя поющим,
Вы признаёте над собою власть их песен.
Стило писца всегда покорно его воле,
А руны, только бренный оттиск откровений,
Запечатленных в сердце: радостей и боли,
Увы, подверженному тысяче сомнений.
Но зачастую, в глубине иносказаний,
Переплетаются пророчества и судьбы,
Неотделимые, как счастье от страданий,
Ибо мечты осуществлять, присуще людям…
Гутруат
Чтобы понять, насколько лезвие остро
Его проверить, не мешало бы на теле!
Амхэйринг (словно подтверждая его слова)
Так, с убеждением: пока, не подвело
То может, временно, сгодиться и на деле…
Дитя песок пересыпает из ладоней…
Иссякнет желтый сон – поток воспоминаний,
Он беспристрастно, зачерпнет еще рукою,
Не понимая, что собою представляет:
Судьбу, извечную борьбу предначертаний
И права выбора: жить, так или иначе.
Не убоявшись бесконечных расстояний,
Решит, еще одну «вселенскую задачу»…
Не что иное, как невинность заключает
В себе, два вечно отстоящие начала:
Одно из них всегда творит и созидает,
Другое, плод его усилий разрушает…
Гутруат (снова прерывает беседу друида и ри койхбе, указывая на римлян, в который раз пытающихся взобраться на стены Аварика, гневно обращается к Верцингеторигу)
Я заплачу, монетой ярости долг крови!
Доброхоты! Под хоругви справедливых!
Молю, придайте галлам мужества о, боги
И, в довершение лишите римлян силы!
Ты обленился в дни докучливого мира,
Забыв о славе, рассуждаешь о пороках?!
Куда девался сын великого Кельтилла?
Каким деяньем возгордился ты настолько,
Что само небо не вмещает твоей спеси?!
Я убеждал тебя, задолго до похода:
Что, «если мы промедлим, то конец известен»!
Верцингеториг! Я взываю к чувству долга!
Верцингеториг (примирительно)
Моя вина, не в промедлении, а в том лишь,
Что я, по мере сил, радел об общем деле…
Ты обличительный узор такой выводишь,
Что, только воздух между нами не краснеет…
Я обещаю, позабыть о твоём гневе.
О, Гутруат тебя тревожит моя праздность?
Ведь ты всегда, безоговорочно мне верил
Или напротив – это мне всегда казалось?!
Уверен – нет. Но отчего ты, так поспешен
И во мне ищешь, только признаки паденья?
Иль я пороками, как золотом увешан?
Тогда: что, разум твой приводит в исступленье? …
Гутруат
Вино, тебя заставит быть «четвероногим»
И ровно вчетверо убавит твои силы,
А прелесть девы возмутит единство воли
И превратит тебя в подобие мужчины…
Верцингеториг (бросая взгляд в сторону Эпоны, перебивает своего сурового собрата)
Я не приветствую бесплодность воздержанья,
Преобладания, какой-то половины.
Лишенья, часто, ускоряют бег сознанья
Зато лишают: чувства, мужества и силы…
Гутруат (устало махнув рукой)
Пока ты глух, я – буду нем! Не вижу смысла
Терять слова и сотрясать, напрасно воздух…
Беда, всего лишь показалась – не нависла,
Так, пусть один из нас ведет себя, как взрослый…
Верцингеториг (пытаясь удержать его)
Смени насмешку, на внимание и слушай!
Гутруат
Я обратился в слух и зрение! Доволен?
Верцингеториг (примирительно)
Не злопыхательства, а опыт мне твой нужен…
Гутруат (неохотно)
Когда ты просишь, отказать, тебе, неволен…
Верцингеториг
Порой, чрезмерное усердие, в чем-либо,
Как, без причины промедление: опасно,
Ибо нас, первое лишает, всуе силы,
Ну, а второе её делает напрасной.
Гутруат (с отчаяньем глядя на то, как редеют ряды битуригов на стенах Аварика)
Скажу, еще тебе: промедлив без причины,
Презренным римлянам выказываешь слабость
И возвращаешь им растраченные силы!
А наша робость вызывает у них радость!
Когда, считающий себя, в чём-либо правым
Но и не склонный к хвастовству, возвысил слово,
Всегда имеющий в виду для рода благо
Имеет право на вниманье такового!
Хорошие стихи, местами — удивительно хорошие.
Но почему бы вам не писать просто эпическую поэму? Все же драматический жанр имеет свои особенности. Драма должна быть не просто хорошим литературным произведением, она должне быть сценична. А сценичность предполагает динамику — действие, не просто развитие сюжета, но и развитие характеров, не только конфликт идей, но и конфликт личностей. У вас же сами характеры героев очень трудно определимы. Ведь характер человека ни только в том, что он говорит и делает, но и в том, как он говорит и как делает. А ваш Туллий и Верцингеторинг говорят одинаково, говоря разное. Один и тот же строй речи, лексикон, образный ряд и даже темперамент. А ведь один из них римлянин, а другой, насколько я понимаю, варвар. А кажется, что они оба ученики одной Академии или Ликея — учились риторике и философии у одного учителя. А все потому, что это вы за них говорите. Я понимаю,что это стилизация, некий усредненный язык того времени — каким вы его себе представляете. Но, если это драма, «усреднять» язык драмы до такой степени нельзя. Должна быть какая-то осознанная авторская дифференциация речи гароев. В эпической поэме такой «усредненный» язык не беда. Эпическая античная поэма идет от изустных расказов, там говорят не герои, а автор воспроизводит их речи. Но в драме очень важны эмоции, экспрессия, лексика — именно через них актер может наиболее полно раскрыть характер своих героев в соответствующих сценах.
Там где герои должны просто говорить, радоваться, насмехаться, размышлять, у вас — поза и, чаще, бесстрастное вещание. О чем разговаривают у вас воины накануне битвы? О вечном. Они философствуют. Они состязаются в красноречии. С таким же успехом они могли делать это где-то на дружеском симпосиуме за чаркой вина под звуки арфы. Очень умные и, в литературном отношении, весьма хорошо выполненные диалоги своей неуместностью вызывают некоторое недоумение.
Вот наиболее динамичная часть сцены. Но даже здесь страсть автора к украшательству речи мешает героям нормально выражать свои доводы и эмоции
Гутруат
Вино, тебя заставит быть «четвероногим»
И ровно вчетверо убавит твои силы,
А прелесть девы возмутит единство воли
И превратит тебя в подобие мужчины…
Верцингеториг (бросая взгляд в сторону Эпоны, перебивает своего сурового собрата)
Я не приветствую бесплодность воздержанья,
Преобладания, какой-то половины.
Лишенья, часто, ускоряют бег сознанья
Зато лишают: чувства, мужества и силы…
Гутруат (устало махнув рукой)
Пока ты глух, я – буду нем! Не вижу смысла
Терять слова и сотрясать, напрасно воздух…
Беда, всего лишь показалась – не нависла,
Так, пусть один из нас ведет себя, как взрослый…
Верцингеториг (пытаясь удержать его)
Смени насмешку, на внимание и слушай!
Гутруат
Я обратился в слух и зрение! Доволен?
Верцингеториг (примирительно)
Не злопыхательства, а опыт мне твой нужен…
Гутруат (неохотно)
Когда ты просишь, отказать, тебе, неволен…
Повторяю снова: стихи хорошие, но они слишком высокопарны даже для античной драмы , где не только актеры, но и их чувства поднимались автором на котурны искуственности — таков уж был тогда стиль. Это слишком расточительно писать драмы языком Гомера или Вергилия. Лучше ориентироваться на Эсхила и Еврепида.
Гекуба:
-Что мать твоя — горчайшая из жен…
Поликсена:
— О грудь, меня вспоившая так сладко!
Гекуба:
-О дочь, безвременной добыча смерти!
Поликсена :
-Будь счастлива!.. Прощай и ты, Кассандра!..
Гекуба:
-Я счастья на пути своем не вижу,
Оно ушло от матери твоей!
Поликсена:
— Будь счастлив, Полидор, в степях фракийских!
Гекуба
-Да, если жив он только… Сердце мне
Сомненье гложет, так несчастна я.
Поликсена :
-Нет, нет! Он жив, я знаю. Полидор
В последний час тебе глаза закроет…
Гекуба:
-Мне горе погасило свет очей!..
Это Еврепид. Как видите, он писал проще.
Удачи вам!
Вы вольны писать так, как вам нравится. Я всего лишь высказал свое впечатление от текста. Это не значит, что прав я, а не вы. Вам-то лучше знать, зачем вы пишите так, а не иначе. В любом случае, то что вы делаете — оригинально, сильно, необычно. И смело — смело не стараться писать «правильно», не подстраиваясь под общепринятые каноны и изменчивую конъюктуру. Буду весьма огорчен, если впечатлившись моей писаниной забросите работу над своей драмой.
С уважением.
доброе утро
спасибо за обстоятельный и содержательный разбор
вы совершенно верно подметили, что я очень приблизительно следую канонам, ориентируясь больше на интуцию и внутренний голос
вы также правы в том, что герои говорят одинаково о разном
это … я таким образмо воплощаю в жизнь, однажды выявленную мной идею, которая заключается в том, что нужно искать общее в нас всех живущих ныне, живших прежде и тех, кто будет жить после нас
люди меняются гораздо реже и меньше, чем мнение о них
оглянитесь вокруг: снимите мысленно «лоск цивилизации» с окружающих и вы увидите, что за несколько тысяч лет люди изменились очень мало
это одна из основных мыслей всех моих книг
я против поиска гармонии путем контрастов
возможно я в полушаге от осознания истинности «единства противоположностей», а возможно мне удастся открыть нечто более всеобъемлющее
🙂 ко всему вами сказанному, я должен добавить еще вот что: мои герои не совершают подлых поступков, не лгут, не проявляют жестокости 🙂
это вполне осознанный шаг с моей стороны
скажем так, я гумманист
что касается формы … 🙂 я начинал именно с эпической поэмы «Куликово» которую я написал под впечатлением от творчества Балашова
затем был Акинак — книга о скифах
затем, Пути Господни тропами земными — о первом крестовом походе
именно при написании этой книги я понял, что диалоги … позволят мне выразить свою основную мысль намного ярче, чем описание окружающей природы, созвучное внутренему состоянию героев
таким образом
после непрерывной трехлетней работы я добрался до Князя Святослава
и он стал кульминацией попыток и опытов
именно эта книга выглядит так, как по-моему должны ибудут выглядеть все мои предыдущие и последующие книги
🙂 именно с нее я решил начать издаваться
и издал 🙂 за свои кровные разумеется
что еще могу сказать 🙂 пафосность, на которую вы обратили внимание …
дело в том, что после завершения Акинака. я попытался написать продолжение: о вторжении паралатов в Среднюю Азию, но видимо устал и исчерпал себя в этой теме 🙂 потому книга Азия осталась неоконченной
недавно я нашел ее начало 🙂 и решил использовать при написании Детей Омелы
быть может не слишком удачно 🙂 произошло соединение, но ведь я еще и не закончил 🙂
работа над книгой идет постоянно и непрерывно 🙂
так что, все в наших руках 🙂