[b]1. [/b]
Во время царства У в селении Фань жил некий Тань Хэ.
Он часто ходил в соседнюю деревню Сы навещать родичей, но однажды не успел вернуться домой засветло и заночевал в поле. Когда стемнело, ещё один усталый путник попросился к костру погреться, и сказал ему Тань Хэ так:
— Я думал оказаться дома сегодня, и почти ничего не взял с собой. Но все-таки окажите внимание моему скромному угощению.
Они разделили вяленое мясо и выпили холодной воды из ручья. Хоть еды было немного, однако оба насытились, и дело дошло до беседы.
— А что нынче в мире слышно? — спросил путник.
И Тань Хэ с готовностью поведал ему все новости, что узнал сегодня в Сы. А напоследок сказал:
— Говорят, в Чанъани видели такие шахматы: стоит в них хоть один раз сыграть, и проигравший исчезнет. А не играть тоже нельзя, потому как владелец этих шахмат — сам Ян-ло*.
Усмехнулся путник, и достал из дорожной сумки доску, стал расставлять фигуры.
— Неправду говорят в Чанъани. Пока не сделан первый ход, можно отказаться. Но все они соглашались сами. Посмотри-ка сюда.
И Тань Хэ, цепенея от ужаса, глянул вниз, куда указывал Ян-ло. Он увидел, как фигуры двигались, подобно живым людям: кланялись, смеялись, разговаривали друг с другом — жаль, только слов не разобрать. И среди них был пастух Се Юй. Думали, его в прошлом году тигрица унесла, а он вон где оказался…
Пал Тань Хэ на колени перед Ян-ло, лоб до крови разбил, просил не губить.
Удивился Ян-ло и ответил так:
— Разве что-то изменилось для них? Не лишались они жизни, а наоборот достигли бессмертия.
Тут пришла очередь Таня Хэ удивляться. От страха до любопытства — всего шаг один. А иной раз и того меньше.
— Как же это не изменилось, господин, если у них под ногами теперь вместо сырой земли — деревяшка крашеная?
Сказал, и рот себе зажал обеими руками — а ну как разгневается Ян-ло, что тогда делать?
Но Ян-ло рассмеялся.
— Глупый ты, Тань Хэ. А у тебя самого под ногами больно много ли? Девять чжанов земли, покосившийся дом, да свинарник. Так устроен мир: у купца под ногами — его лавка. У императора — Поднебесная. А у них — земля, небо и все, что между. Только тот, кто лишен всего, не ведает страха. Чтобы наполнить тыкву-горлянку, её должно сначала опустошить. Смотри, Тань Хэ, все эти люди ныне пусты, и кто знает, чем заполнятся? Может скоро один из них станет новым властителем Поднебесной. А, может быть, им станешь ты. Если сумеешь оторвать ступни от своих девяти чжанов земли, покосившегося дома и свинарника.
И пока Тань Хэ приходилв себя от услышанного, Ян-ло предложил:
— Ну что, смельчак, сыграем?
После этой ночи ни в селении Фань, ни в Сы, ни в Чанъани о человеке по имени Тань Хэ никто более не слыхивал.
[b]2. [/b]
Юй Тан, уроженец Цзюцзяна, состоял на государственной службе в должности младшего писаря. В его обязанности входило переписывать свитки, раскладывать их по местам и вести строгий учет проделанной работе. Юй Тан справлялся с этим лучше других и никогда не получал нареканий.
Как-то раз он обнаружил, что один из свитков лежит не на своём месте. Юй Тан точно помнил, что клал его на другую полку, но все же решил свериться с учетной книгой. В записях значилось, что свиток должен содержать «Сведения о движении пяти стихий», но — вот незадача — он был чист, как в самый первый день своего создания.
Юй Тан хлопнул себя по лбу от досады, достал кисть и приготовился переписать все заново. А надобно заметить, что жалование младшего писаря невелико, и Юй Тан ещё не обедал сегодня, поэтому в животе у него урчало от голода. Растирая тушь, он мечтал, что после службы придет домой, и съест целую миску риса. И воображение сыграло с ним злую шутку — вместо первых слов ученого трактата, Юй Тан начертал иероглиф «рис» и, поняв свою ошибку, едва не умер от отчаяния. Теперь его точно накажут, а, может быть, даже лишат места.
И вдруг случилось чудо: на столе появилась плошка с ароматным рисом, а свиток снова засиял белизной. Тогда Юй Тан догадался, что всё написанное на свитке, вмиг становится явью. И ужаснулся, потому что понял — запретная это вещь. Нельзя писать на ней философские трактаты и выдержки из древней истории, потому что многие беды ждут Поднебесную, если свиток заставит несбывшееся сбыться.
Юй Тан постарался поскорее закончить свои дела, навел порядок в архиве, а потом привычным движением написал несколько иероглифов и исчез вместе со свитком…
Юй Тана искали целый год, но не нашли ни его самого, ни мертвого тела. А служащие архива украдкой оплакивали молодого писаря и часто удивлялись, почему он решил сбежать — ведь в архиве ничего не было украдено, и все записи оказались в полном порядке.
[b]3. [/b]
Рассказывают, что в уезде Аньлу жили два мудреца. Один был известен, как искусный резчик печатей, а другой целыми днями играл на бамбуковой флейте гуань. Они часто ходили друг к другу в гости и предавались созерцанию. В закатный час они обедали, пили вино и беседовали о вечном. И однажды тот, что играл на флейте (а люди называли его Ва Шэн) сложил для друга такие строки:
[i] Срок пришел — и пора отправляться в дорогу.
Лунный свет тебе путь через горы укажет.
Флейты зов слышу я в предрассветном тумане —
И в густых камышах дожидается странника лодка…
Что уносит река — лепестки или грязь — для неё все едино.[/i]
Резчик печатей удивился, услышав такие слова, и спросил:
— Неужели срок моего заточения истек так быстро?
А Ва Шэн ответил:
— Кто может судить об этом? Порой, кажется, что годы пролетают, как один миг. А иногда и день может показаться вечностью.
— Прежде чем я уйду, открой мне тайну, учитель. Правда ли, что шахматы, изменившие мою жизнь, были созданы тобой с помощью чудесного свитка?
Ва Шэн усмехнулся в бороду.
— Бери выше, Тань Хэ. Думаю, вся Поднебесная появилась благодаря свитку, что ты сейчас держишь в руках.
Тань Хэ прижал свиток к сердцу, и со всей осторожностью положил его в футляр из красного дерева.
— А куда же исчез тот молодой архивариус из Цзюцзяна? Тебе известно, что с ним стало?
— Его не нужно искать. — уверил Ва Шэн. И подумав, добавил. — этот юноша сейчас перед тобой.
Тань Хэ поднялся с места и низко поклонился наставнику.
— Учитель, обещаю, я избавлю этот мир от горя и печалей.
— Не спеши. — Ва Шэн, также называемый Ян-ло, снова взялся за флейту. И прежде, чем заиграть на ней, добавил:
— Теперь свиток принадлежат тебе. Также я дам тебе лучшую кисть из своей коллекции. Но ты ещё недостаточно мудр, чтобы различать зло и благо. Используй его иначе. Ныне твой разум чист, и подобен пустому сосуду. А значит, пришло время наполнить его.
[i]*Ян-ло — повелитель Пресподней[/i]
