Акт I
Черный кадр плавно переходящий в картину: тускло освещенная комната. Мы видит картину с одного из верхних углов. На одной стене висит голова убитого зверя, лося, под ней приспособлен камин, на котором стоят две рамки с фотографиями. Около другой стены стоит большой черный кожаный диван и стеклянный столик. Неподалеку – старые напольные часы. На полу – большой бордовый ковер. Стены комнаты имеют темно-коричневый цвет, что придает ей сходство со старыми рабочими кабинетами наших прадедов. Комната освещается тремя электрическими настенными лампами в виде свечей.
Камера плавно надвигается на камин. Через 3 секунды мы видим картину: крупный план – две рамки с фотографиями, на одной из которых изображен, мужчина средних лет и женщина того же возраста с маленькой девочкой на руках. На их лицах застыли улыбки. По фотографии можно с уверенностью сказать, что это счастливая семья. На второй фотографии изображена женщина, что и на первой фотографии, но уже постарше. Она сидит на покрывале, накрытом на ярко-зеленом лугу. Рядом сидит девочка, уже выросшая до возраста первоклассника, жующая бутерброд.
Пока мы смотрим на фотографии, в комнате слышится отдаленный звук разбитого стекла, беготни по голому полу, рычание и детский крик.
Звуки усиливаются и становятся четче.
Камера все так же смотрит на фотографии в рамках.
Внезапно появляется детская рука, хватает фотографию с изображением всей ее семьи за край и…
Камера начинает двигаться вместе с фотографией и рукой девочки. Следуя за привязанным объектом – рамкой, – камера быстро надвигается на зверя. Мы понимаем, что девочка предприняла попытку швырнуть рамку с фотографией в зверя. Ей это удалось. Слышится звук разбитого стекла. Видно, как капелька крови стекает по виску зверя.
Камера, будто испуганная увиденным, плавно отъезжает назад,.
Мы видим перед собой картину: зверь, отдаленно похожий на волка, но более крупный. Серая шерсть на спине стоит дыбом. Выражение на его морде застыло в ожесточенной полуулыбке. Есть что-то ужасающее в ней. Зеленые глаза зверя полны человеческой ненависти и боли.
Слышится глубокое рычание.
Камера, тем временем плавно «отплывает» от зверя и возвращается на исходную позицию – в верхний угол комнаты. Теперь мы видим девочку, забившуюся в угол между камином и большим кожаным диваном. Она сидит в углу на полу, поджав колени к подбородку и вся дрожа. Ее волосы взлохмочены, будто ее вытащили из кровати, пока она спала. Мы видим, как под ней растекается лужа понятно чего. На ее лице застыло выражение страха и отчаяния.
Снова слышится глубокое рычание.
Камера быстро приближается к оставшейся фотографии на камине. Резкость не успевает перестроиться, фокус потерян, мы видим мутное изображение, со временем плавно принимавшее нормальные очертания. Фотография: 30-летняя женщина сидит на покрывале, рядом с ней девочка, та самая, что забилась в угол.
Пока мы видим перед собой эту картину, параллельно слышим звуки: продолжительное рычание, душераздирающий детский крик, жадное чавканье.
Кадр с оставшейся фотографией плавно сменяется черным кадром.
Пока мы видим переход от кадра с фотографией к черному кадру, звук чавканья затихает и слышится отдаленный бой напольных часов.
Бам-бам-бам…
Акт II
Черный кадр плавно переходящий в картину: неухоженная комната холостяка. Тускло светит электрическая лампа, висящая на голом проводе. По комнате везде разбросаны бумажные пакеты от попкорна и пустые пивные бутылки. Стены покрывают ободранные обои бледно-зеленого цвета. Ощущение – в комнате идет ремонт, причем не один десяток лет.
Камера: вид сзади – крупный план – старое обшарпанное кресло грязно-зеленого цвета. В кресле сидит мужчина и смотрит телевизор. Мы видим его затылок, покрытый грязными редкими волосами. Он пьет пиво. Это видно потому, как он берет со столика, который стоит по правую руку от него, бутылку «Будвайзера» и подносит ее к лицу. Сделав глоток, он ставит бутылку обратно на стол. Из-за мешающего нам кресла мы видим только часть телевизора. Мы не видим его картинки, но слышим доносящийся из нее звук: Фрэнк Синатра поет песню «Мой путь».
Мужчина делает очередной глоток пива, ставит бутылку на стол и берет пульт, лежащий на том же столе.
Щёлк.
Мы видим мерцание освещения в комнате – телевизор сменил картинку.
Мужчина убирает пульт обратно на стол.
Мы слышим, как из телевизора доносится женская речь:
– Доброй ночи. Вы смотрите ночной выпуск новостей на канале WLIT. Сегодня в выпуске: В Лаймстоуне обнаружено три трупа. Заместитель начальника фермы «Грейн энд Брод» Ренне Милтон подписывает соглашение о передаче фермы. Новый шериф города, Майкл Родсберри, со своей новой женой миссис Родсберри отправляется в свадебное путешествие. А теперь обо всем подробнее.
Камера не меняет картинку.
Мы видим, как человек с грязными волосами снова берет бутылку «Будвайзера», подносит ее к лицу и отставляет обратно на стол. Слышится продолжительная отрыжка. Голос из телевизора не прерывается:
– В доме N313, города Лаймстоуна, на Ликкер-Стрит обнаружено три трупа. Жертвами нападения зверя, как заключили эксперты, стала семья Пирсонов. Жители утверждают, что в их провинциальном городишке начался ежегодный сезон охоты на людей. «Каждый год в этом проклятом городе появляется существо, которое убивает 12 ночей подряд», – поведал нам мистер Робертсон в своем интервью, – «В прошлом году эта тварь унесла с собой на тот Свет 14 человек! Люди бояться спать по ночам. Они чувствуют себя беззащитными. Я чувствую себя беззащитным перед этим существом. Сезон охоты на людей открыт!». Шериф Майкл Родсберри утверждает, что в город из леса пришел волк и людям нечего опасаться. Не стоит верить во всякие сказочные существа. На данный момент ведутся поиски зверя, как правоохранительными органами, так и жителями Лаймстоуна. Заместитель начальника фермы «Грейн энд Брод» Ренне Милтон подписывает…
Мужчина берет со стола пульт дистанционного управления.
Щёлк.
Звук телевизора обрывается.
Освещение в комнате тускнеет. Человек с грязными волосами кладет пульт обратно на стол, берет бутылку и допивает остатки пива.
В то время как мужчина ставит бутылку обратно на стол, камера медленно перемещается в сторону этого стола, тем временем вырисовывая картину: мы постепенно начинаем видеть правую сторону кресла и сидящего в нем человека. По мере приближения камеры, человек приподнимается с кресла. Мы не видим его лица, так как, когда камера подходит к правой стороне фигуры все ближе, она (фигура) отворачивается в левую сторону – в сторону спальной комнаты. Единственное, что мы успеваем заметить, так это лейкопластырь, закрывающий нечто на правом виске.
Теперь мы видим правую сторону кресла и удаляющуюся фигуру – человека со спины. Мужчина, одетый в грязную, а когда-то белую, майку и грязные семейные трусы. По его одряхлевшей коже видно, что ему около 60 лет. Местами видны жировые складки. Он движется по направлению к двери, ведущую в спальню, почесывает задницу и тихо бормочет под нос:
– Сезон охоты на людей открыт…
Мы слышим звук его тяжелых, шаркающих шагов.
Мужчина подходит к двери.
Дверь открывается в сторону спальной комнаты, и мы видим незастеленую кровать.
Мужчина останавливается в дверном проеме на 3-4 секунд, будто обдумывая что-то. Затем заходит в комнату и, не оборачиваясь, тихо закрывает за собой дверь.
Камера плавно устремляется на закрытую дверь – крупный план – дверь.
Из-за двери слышится срывающийся смех, а потом мужской голос, пытающийся спародировать дикторшу с ночных выпусков новостей:
– Сезон охоты на людей открыт.
Кадр двери плавно сменяется черным кадром.
Пока мы видим переход от кадра с дверью к черному кадру, снова слышим срывающийся смех, теперь переходящий в истерический.
Истерический смех сменяется воем и, наконец, глубоким рычанием.
Сезон охоты на людей открыт!