Я открыла дверь. В квартире пусто и темно. Не раздеваясь, прошла в спальню. Мельком взглянула на тумбочку. Вот оно. То, за чем пришла. Взяла маленькую рамку с нашей фотографией. С силой выдернула заднюю часть рамки. Кажется, сломала. Неважно. Рамка выскользнула из рук. Упала и разбилась. Собрать стекло? Некогда. Порывшись в тумбочке, нашла свой дневник. Последняя надпись, датированная четвертым января: «Я счастлива…». Немного просмотрела ранее написанное. Все о ней. О любви. И стихи, и мысли, и цитаты красивые – все о ней. Стала вырывать листы по одному. На середине остановилась. Грязная работа. Надоело. На последней странице письмо. Прочесть? Зачем? Почти наизусть помню. Открытка. Вложила в конверт вместе с фотографией. Так, что еще? Ничего не забыла? Кажется, все. Быстро сложила все в сумочку и выбежала из квартиры, захлопнув дверь.
На улице похолодало. Я поежилась, пряча горячие губы поглубже в шарф. Людей мало. Почти никого. Тем более на мосту и в такую метель. Праздничные новогодние огоньки со скрежетом качались на ветру. Или это внутри меня скрежет? Дойдя до середины моста, я остановилась. Закрыла глаза. А в голове все те же слова, сказанные вдогонку: «Мы не подходим друг другу!»
… Это был наш последний вечер. Вечер, когда я была счастлива. Я стояла у окна, наблюдая за падающими за окном снежинками.
— Саш, иди-ка сюда, — позвала я.
— Зачем? Я только залез под одеяло. Лучше ты ко мне.
— Иди.
Саша подошел ко мне и встал рядом:
— Что такое? – тихо спросил он, глядя на меня.
Я продолжала смотреть в окно. Потом тихо ответила:
— Посмотри сюда. Видишь, снежинки падают?
— Ну…
— Вот они падают себе, падают, заглядывают к нам в окна, столько всего видят! И молчат… Тихая красота. Правда? Они ведь больше нас знают, порхают, порхают. А потом спускаются на землю и гибнут через несколько мгновений, когда кто-нибудь наступит и растопчет всю эту тихую красоту.
— Юля-а-а… Ты, по-моему, немного замечталась…
— Подожди! … Это ведь жизнь. Я про себя говорю. Про таких, как я. Про романтиков. Которые верят в чудо, в настоящую любовь, искоса смотрят на гордость и забывают о ней, когда вновь появляется возможность все вернуть назад, так, как когда-то хотелось.
— Да, ты, наверное, такая. Слабая. Чуть что случилось, сразу переживаешь, волнуешься и про гордость, кстати, забываешь.
— Мы не слабые, — я повернулась к Саше лицом. – Мы ведь не боимся того, чтобы кто-то наступил на нас. Такие, как ты, например. Которые ходят только по земле и ничего не видят выше своей головы.
— Ты хочешь поругаться? Или хочешь сказать, что мы разные? Я и так это прекрасно знаю. Наконец-то и ты это поняла.
— Саш, скажи, ты ее любишь?
— Кого? – он уставился на меня.
— Сам знаешь. Ту, с которой встречаешься в перерывах между нашими встречами?
— Хм… Как ты узнала? Но ты знаешь, я и сам хотел с тобой в ближайшее время поговорить…
— Так ты ее любишь?
— Люблю.
— А ты разве умеешь?
— Что умею?
— Любить.
— Слушай, Юлька, хватит! Хватит!
Я усмехнулась, опустив голову, и медленно побрела в гостиную за одеждой.
— Юля! Мы не подходим друг другу!
Ветер начал прокрадываться в рукава моего пальто. Я облокотилась на перила моста и бросила вниз все, что принесла с собой… Листы бумаги сразу же подхватила метель и стала кружить, то поднимая вверх, то снова опуская. И слез больше нет. Красиво. Тихая красота.
— Алло! Юля! Ты меня слышишь?
— Женька! Опять ты? Слышу-слышу.
— Я ужасно соскучился! Давай где-нибудь встретимся.
Я засмеялась. По-настоящему.
— Женька, ты же полчаса назад у меня был!
— Вот и я говорю: целых полчаса! Я вышел, а на улице так красиво! Снег порхает тихо-тихо. Тихая красота. И звезды смотрят на меня. И одна как будто сказала мне: «Вернись…»
— Что, прямо так и сказала?
— Прям так и сказала! Так где встретимся?
— На мосту. Недалеко от моего дома. Там тоже очень красиво…