Сцена 2
«…Цезарь предвидел, что Верцингеториг так и поступит. Поэтому он пробыл в этих местах только два дня, а затем оставил армию под предлогом, что желает привести сюда подкрепления и стянуть всю конницу. Во главе этой армии он поставил молодого Брута и приказал ему разослать по всем направлениям конницу для набегов на возможно большем пространстве, прибавив, что постарается пробыть в отлучке не более трех дней. После этого он сам быстрым маршем прибыл в Вьенну против ожидания своих. Застав там, в отличном состоянии конницу, которую он за много дней до этого выслал впереди себя, он двинулся с нею, не останавливаясь ни днем, ни ночью, через страну эдуев в область лингонов, где зимовали два его легиона, чтобы в случае, если даже и эдуи задумают посягнуть на его личную безопасность, предупредить их замыслы быстротой действий. Прибыв туда, он посылает приказы к остальным легионам и стягивает их в одно место, прежде чем арверны могли получить сведения о его приближении. При этом известии Верцингеториг снова отвел свое войско в область битуригов, оттуда двинулся к Горговине, городу боев, которые после поражения в гельветийской битве были поселены там Цезарем и отданы под покровительство эдуям, и приступил к его осаде…»
«Commetariorum de bello Gallicio cum aulus hirti supplemento», Caius Iulius Caesar
«Галльская война» Книга седьмая Гай Юлий Цезарь
Провинция Галлия. Город Вьена. Римский военный лагерь.
Цезарь (въезжая в каструм (военный лагерь))
Я в предвкушении великого момента!
Когда гаруспики и авгуры старались
Проникнуть в тайны бытия под сводом неба,
Мне их усталый взгляд сулил одну лишь радость.
Не буду Цезарь, если в мартовские иды
Я трибы галлов не верну под свою руку!
А после этого дойдет черед до Рима:
Я больше медлить не могу, да и не буду!
В бою решают всё какие-то мгновенья,
Но даже их, как верно больше не осталось!
Чревато бедами любое промедленье
Придайте сил о, боги! Проклята, будь слабость!
(Трибунам Ангустиклавиям, прибывших во Вьенну заблаговременно по личному указанию Цезаря и приветствующим приезд прославленного консула от имени следующих легионов: легион III Augusta легион, V Alaudae «Жаворонки», легион VI Victrix «Победоносный», легион VIII Augusta, легион IX Hispana, легион X Gemina «Близнецов», легион XI Claudia)
Пусть легионы собираются во Вьенну:
Ибо сегодня слишком многое решится,
Коль предсказание авгуров достоверно,
Великий Рим доверил нам судьбу Провинций!
(Префекту Вьенского каструма, указывая на возвышение, занятое легионом VIII Augusta)
Пусть три центурии восьмого легиона,
Под наблюдением одной моей когорты,
Произведут разметку близлежащих склонов.
(Обращаясь к прибывшему с ним трибуну легиона X Gemina)
Придайте турму аллоброгов для эскорта…
(Префекту Вьенского каструма)
Отправьте велитов на берега Роданы,
Пусть приступают к возведению понтонов…
Возьмите сотни две эдуев для охраны.
Остерегайтесь белловаков возле бродов…
Префект (изумленно)
Плод любви смертных, а по сути – богоравный?!
Ты дальновиден, консул свыше всякой меры…
Ты, небом, Риму послан, покоряя страны,
Уверен, будешь потрясать основы веры!
Цезарь
Твои слова мне по душе. Тебя запомню.
Излишеств правды не боюсь, но избегаю.
Я, только после консул, прежде, Цезарь – воин.
И предпочту скорее панцирь, тоге алой…
Четыре каструма введут в сомненье Галла…
А я достигну трибы боев и лингонов…
Трибуны! Прежнее решение меняю:
В опидум Новнодум ведите легионы.
(Трибун Ангустиклавий легиона XI Claudia)
Опидум Лугдунум к нам ближе?! Может, стоит…
(Трибун Ангустиклавий легиона VI Victrix «Победоносного», перебивая его)
Куда разумнее, собраться в нём…
Цезарь
Согласен.
Уверен, также, думал и Верцингеториг,
И, стало быть, для нас отныне он опасен.
Не всё, что зримо – досягаемо, патриций:
Идти на Галла, что хватать ладонью солнце.
Но мы дадим ему возможность оступиться,
И я уверен, случай, вскоре подвернется…
Я чту Фортуну, не надеясь на удачу,
Дабы не сетовать, напрасно не взыскую.
Свои намеренья, порой от близких прячу,
Однако всем дорогам предпочту – прямую.
Питает жертвенный огонь тщеславья – алчность,
Желанье первым быть во всём любой ценою.
Я не приветствую бессмысленную храбрость,
Хотя и трусам, места рядом нет со мною…
Я чужд безгрешности, равно, как и порока:
Они лишь вымысел, не более чем крайность.
Порой щедра судьба, порой, она жестока,
Однако жизнь в ней никогда не заключалась…
Мы чтим богов, но волю, Рима выполняем!
А воля Рима такова: Верцингеториг,
Стал для Провинции ядоточивым жалом,
И нам, пока не поздно вырвать его стоит.
А воля Рима такова: восставших галлов,
И их клиентов, дабы было не повадно,
Вернуть к покорности, во что бы то ни стало,
Казнив виновных, а зачинщиков – подавно…
Итак, в Новнодум!
Трибунам
Не позднее «второй стражи»,
Я буду ждать вас под опидумом лингонов.
Для вящей скорости избавьтесь от поклажи
Волкам подобно, «ноги кормят» легионы.
Необходимое достанем в трибе боев
При виде римлян, галлов мужество оставит.
Сопротивленьем опекаться их, не стоит:
Ведь наша слава выступает перед нами!
Префекту (напоминая)
Четыре каструма и видимость движенья,
Дабы не сразу кельты бросились за нами.
В бой не вступайте, избегайте окруженья.
Марк Брут в Нарбоне. Всё сказал. Юпитер с вами!
(Уходит в сопровождении трибунов)
Префект (глядя в след Цезарю)
Прост в обхожденье, но велик: умом, делами.
К нему остаться равнодушным невозможно:
Любим плебеем, Палантином отвергаем,
Но всеми ими почитаем непреложно…
Свершит он многое, подсказанный, богами
Рим, выбор сделает свой рано или поздно.
При этом вступим мы на путь борьбы кровавый…
(Тяжело вздыхая, обращает взгляд на вечернее небо)
Чем непроглядней тьма, тем ярче светят звезды…
За десять дней до описываемых событий. После свадьбы Верцингеторига и Эпоны прошло ровно двадцать дней. Благодаря своим незаурядным способностям и познаниям в военном деле, за столь короткое время Гаю Туллию удалось приобрести расположение молодого «Ри Койхбе» арвернов и он даже стал его неизменным спутником в беспрестанных поездках галла, которые он осуществлял с целью объединения разрозненных кельтских племен для борьбы против владычества Рима. Однако, даже смирившийся с обстоятельствами, римлянин всё же остаётся римлянином…
Верцингеториг
У вас – «Сенат», у нас в Кенабе «Сant de luctum»,
«Отцы народа», а у нас — «Uxello gnatos»:
«Высокородных» «Cant» — совет или «разумных».
Одно и то же, что «трибун» — «uiro ardus»…
Кто мудр, тот ищет, не различие, а сходство.
Гай Туллий
Итог для сущего – забвенье. Предрешенность.
Верцингеториг (улыбаясь, прикасается к золотому амулету, с изображением богини-лошади, подаренному Эпоной)
Живой имеет перед мертвым превосходство…
Гай Туллий
Вредят соблазны, нарушая мыслей стройность…
Верцингеториг
Увы, пороком назови любую страсть
Возможно, выйдет так, что жизнь сама порочна.
Гай Туллий
Над телом чаще обретает разум власть…
Верцингеториг
Хотя владение такое не бессрочно…
Гай Туллий
Ты над собой не властен, страстью опьянён:
Не совершенней завершения – начало…
Верцингеториг (усмехаясь)
Разочарован, Гай тобой, не оскорблен…
Гай Туллий (ворчливо)
Скорбеть о будущем разумному пристало.
А ты безумен, Галл, тобою правит плоть!
Ибо живешь ты в своём вымышленном мире!
Не замечая, что твой дядя, твоя кровь
По мере слабости твоей сегодня в силе?!
Покуда ты вдыхаешь аромат цветов,
И в каждой встречной узнаешь черты любимой
Гобаннитион, «консул» за твоей спиной
Через эдуев вести шлёт Сенату Рима!
Верцингеториг (становясь серьезным)
Ты – наблюдателен, хотя не прозорлив…
Гай Туллий (с удивлением в сторону)
Осведомлён или, как, бог — самонадеян?!
Верцингеториг
Гобаннитион слишком глуп, хотя строптив…
Гай Туллий
Тогда воистину, арверн глупцом осмеян.
Верцингеториг (сурово)
Не забывайся, ты – мой пленник!
Гай Туллий
Не страшит,
Потомка Туллиев прославленного рода,
Чьё сердце тверже, чем египетский гранит,
Угроза «ри койхбе» без прав и без народа!
Неблагодарный, Галл! Одумайся! Очнись!
(В сторону)
Клянусь Юпитером, в нем чести не осталось?!
Верцингеторигу
Сегодня чувством вознесён, ты канешь вниз!
Увы, не страх теперь внушаешь мне, а жалость…
Верцингеториг (обнажая меч)
Ты примешь смерть от моей собственной руки.
Жалей, себя презренный римлянин! Я каюсь,
Что жизнь никчемную напрасно сохранил.
Прими же вечное забвение, как данность.
Гай Туллий (хладнокровно глядя на занесенный над ним меч)
Я мог бы, словом свою смерть остановить,
Одним лишь, словом я бы мог её приблизить…
(Обращает взгляд к небу)
Недосягаемая облачная зыбь,
Прощай, смертельная усталость клонит книзу…
