Все в мире тесно связано с тобой.
И вот стою на киевском перроне
и вижу рядом силуэт родной
и чувствую тепло родной ладони.
И снова понимаю: будь, что будет!
Ведь ты — во мне. Так было. Есть. И будет.
Люблю и помню. Жду, надеюсь, верю.
И никогда не закрываю двери
в тот август и в тепло заветной баньки,
где ты из бочки набирал воды,
где мы с тобою, словно ваньки-встаньки,
всю ночь не спали… Дороги следы —
не смоет время. И заветный Питер,
уют Анюты, тихий шум дождя…
В меня тогда вселился небожитель —
как жизни эликсир пила тебя:
глаза и губы, смех, привычки, жесты,
лукавый взгляд, и нежность, и любовь…
О Боже правый, если все же есть Ты,
пусть это повторится вновь и вновь!
Не дай нам потерять, забыть, расстаться!
Без этого нет смысла продолжаться
существованью в гулкой пустоте,
теряется весь смысл его… А те,
иные, грани — просто дополненье.
У радуги — свое предназначенье.

Все в мире тесно связано с тобой.
И вот стою на киевском перроне
и вижу рядом силуэт родной
и чувствую тепло родной ладони.
И снова понимаю: будь, что будет!
Ведь ты — во мне. Так было. Есть. И будет.
Люблю и помню. Жду, надеюсь, верю.
И никогда не закрываю двери
в тот август и в тепло заветной баньки,
где ты из бочки набирал воды,
где мы с тобою, словно ваньки-встаньки,
всю ночь не спали… Дороги следы —
не смоет время. И заветный Питер,
уют Анюты, тихий шум дождя…
В меня тогда вселился небожитель —
как жизни эликсир пила тебя:
глаза и губы, смех, привычки, жесты,
лукавый взгляд, и нежность, и любовь…
О Боже правый, если все же есть Ты,
пусть это повторится вновь и вновь!
Не дай нам потерять, забыть, расстаться!
Без этого нет смысла продолжаться
существованью в гулкой пустоте,
теряется весь смысл его… А те,
иные, грани — просто дополненье.
У радуги — свое предназначенье.