Когда над миром хороводят звёзды,
а ход часов не попадает в такт
и не поймёшь – в час ранний или поздний –
она ко мне приходит. Просто так.
Поэзия — моя ночная гостья —
приходит посидеть и помолчать.
Приветствовать её в заздравном тосте
я рад бы, да неловко — по ночам,
когда всё спит и, в общем, все довольны —
бросать во тьму эстрадные стихи.
И мы молчим. Часы бесперебойно
отсчитывают времени шажки:
«Тик-так, тик-так…” – как медленно, как нудно
петляет вдаль истории река.
Цепь беспрерывных и унылых будней
историк разделяет на века.
Одно и тоже: торжествует — подлый,
«народ – безмолвствует». Война да смерть,
да революций яростные мётлы
немного оживляют жизни твердь,
но что с того? Опять окостенеет
в несправедливых формах новый век.
И человек – не лучше, не умнее…
Несовершенен, как и был вовек!
Текут года, наполненные громом,
проносятся мгновенья тишины…
20 век – как первый блин – весь комом!
А в девятнадцатом – какие сны
высасывали мудрецы из пальца!..
Грядущее безмерно превзошло
прогнозы их количеством страдальцев,
погибших, уплатив добром за зло.
О современность! Вы – несовременны!
Такою дикостью от Вас разит,
когда на политических аренах –
одновременно – ложь и гордый вид!
Одновременно – сочиняют сказки
и отнимают у народов хлеб.
За правду убивают без огласки,
собою восхищаются взахлёб.
Часы – идут. А стрелки – каруселят –
по прежнему – среди привычных дат…
Дела людей преследуют их цели.
История – побочный результат.
«Тук-тук, тук-тук…» – удары сердца тоже
отсчитывают время – год и год…
И, как в часах, удар последний может
всё подытожить, оборвав отсчёт.
Спешит ли Время? Кажется – не очень.
Оглянешься – и видишь, что спешит,
что монотонность этой длинной ночи
вдруг оборвётся в утренней тиши.
Часы – стучат. Ход Времени беззвучен.
Все измененья зреют в тишине.
И солнце брызнет там, где были тучи,
и утра луч блеснёт, однажды мне…
И, может быть, Поэзия, однажды,
на лире подыграет рифме в такт,
мой стих вспорхнёт, оставив лист бумажный,
и воспарит над пропастью бесстрашно,
как этой ночью в призрачных мечтах.