Государь и Бог повелел
Приклонить колени пред ним.
Подчиняться я не хотел,
Преклоняюсь я пред другим!
Государь мне велел тогда
Подарить свои крылья ему,
И бескрылам стать навсегда.
И признать перед ним вину…
Я бы мог позабыть рассвет,
И, возможно, продать мечты,
И остаться слепым на свет,
И суметь умереть… почти.
Я, наверное, смог б убить,
И потом воскресить его.
Но свободу не смог забыть,
Мне свобода дороже всего!
И тогда Государь захотел
Поменяться мечами со мной.
Словно сам он ковать не умел,
Словно славы жаждал иной.
Я ему ни сказал ни слова,
Перед ним положил свой меч.
Но его не поднял он с пола,
Как не принял бы ярость сеч.
Государь повелел ему в руки
Мой клинок из аламазов вложить.
Битву не променяю на скуку,
И не Богу меня судить!
Я клинок возвратил в свои ножны,
Я клинком перерезал Судьбу.
И глаза опустил осторожно,
И печати сломил наяву…
И тогда Бог велел — убирайся!
Он сказал, что забудет меня.
Я прощенья молить не пытался,
Как не молят у Неба огня.
Я не смог отстегнуть свои крылья,
Я не смог подарить свой меч!
Я не смог… И с тех пор по ныне
Смерти жду среди яростных сеч…
Голубые глаза отражают сталь,
В голубых глаза нет места мечте.
Голубые глаза потерять не жаль,
Голубые глаза во всей красоте!