Закрыв глаза,
услышу ль связь времен
в предначертании естественного жеста,
приму ль порыв, где сутью обнажен,
искал не предначертанное место
возвышенности малой, но моей,
издалека казавшейся равниной;
чураясь слез и праведных речей,
легко играя строчкою невинной,
не возгордясь, но не предав себя;
смогу ль понять:
душа
теперь готова ль,
покаявшись,
прощая и любя,
произнести единственное Слово?