Притча
Один человек с дипломатом в руке шёл к остановке и увидел, что автобус к ней уже приближается. А оставалось метров четыреста топать. Он припустился, размахивая доверительно рукой и, как нервный кот, урча на ходу:
— Товарищ, эгалите! либерте! — что в переводе: товарищ, свобода! равенство! братство!
И только запрыгнул он в вожделенность — лицо моментально перекосилось, перекорёжилось, съёжилось, как стареющий лимон, и голосом умудрённой жизнью, стареющей лягушки проговорил:
— И долго стоять будем и варежку разинул! Он, видите ли, добренький. Читал бы лучше марксизма классиков. Ну подождёшь ты одного, а там другой руками замашет. Так что ж, вечно прикажешь стоять? А как же будет тогда прогресс истории? Поехали лучше, козёл беспринципный, пока в лоб не закатал!..
А за четыреста метров отсюда — ещё и запах перегара не выветрился — другой человек доверительно размахивался дипломатом и что-то проповедывал набегу про свободу, равенство и братство, то ли себе самому то ли вдогонку самодовольно отъезжавшему по спирали автобусу.
Не убий
Мы бы могли стать бессмертными. Даже сейчас могли. Если б не убивали время…
Нам только кажется, что — убиваем время.
Мы не выносим неподвижности и убиваем её. Куревом, водкой, бабами, книжками, спортом, болтовнёй, войной, работой, хлебом. Время же этим мы только подкармливаем.
Время — форма движения. Убить его можно — не двигаясь, смотря ему прямо в лицо широко открытыми глазами, не отвлекаясь на моргание, мысли, шорохи. И когда мгновение замрёт, как ячейка электрического счётчика на грани прошедшего, настоящего и будущего — мы обретём бессмертие, пока будем соблюдать это условие. Как Магомет, увидевший царства мира и успевший подхватить падающий кувшин…
К сожалению, это невозможно.
Сердце царя в руце Божией
1
Пилат говорит Ему: мне ли не отвечаешь? Не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя?
А ведь врал, подлец! Он уже боялся. Иудеям осталось только предупредить:… если отпустишь Его, ты не друг кесарю, — чтобы участь Иисуса была решена окончательно… а он всё ещё красовался. Он никогда не имел такой власти. Да и кесарь не имел. И ни один правитель никогда не имеет…
Пирамида. Основание — простые люди. Чем выше — главнее, а пирамида — всё уже. Вершина — точка. Чем ближе к точке, тем меньше свободы, а у точки свободы практически никакой…
Господь ответил Пилату: …ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе.
2
…я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя… сказал человек Человеку…
Противоречие
Пётр шёл по земному шару и лузгал семечками всё на Запад, на Запад, на Запад, а пришёл на Восток. А Игорёк не лузгал семечками, а просто шёл на Восток и пришёл на Запад. Там, на границе Востока и Запада они встретились.
— Война началась.
— По моей вине и для пользы моей.
— Ну ты даёшь! Люди ж гибнут.
— А я становлюсь чище.
— Весь мир, значит, для тебя?
— И для тебя тоже.
— Так для кого тогда началась война?
— Я думаю, что она началась для меня, а ты думай, что для тебя.
— А убьют если?
— Я лузгал семечки и шёл на Запад — а пришёл на Восток, а ты не лузгал и пришёл на Запад.
Разрыв
Ну поспишь ты ещё у меня со всеми удобствами! — злобно подумал Кирибеевич на Настасью Филипповну.
А она, барыня, привыкла:
— Кирибеевич, принеси мне в шалашик матрасик надувной — я тебя крепко любить буду… Кирибеевич, взбей мне подушечку, пожалуйста
А унести назад- Александр Сергеич.
Уйдёт Кирибеич на охоту, намается, накеросинится, сбросит с плеча кабана убитого — заглянет в шалашик, а матрас лежит, как лежал, весь в слезах от вечерней сырости…
Вот как-то попросила Настасья Филипповна:
— Кирибеевич, дай мне твоего матрасика полежать!
— А фиг тебе…
После этого дружба у них пошла совсем другая, а вскоре и вообще прекратилась.
Так поссорились два друга милые, разбитной Кирибеевич и миловидная Настасья Филипповна.
А жаль. Хорошая пара была.
Вдвоём в шалаше вообще жить опасно. Бывают даже и смертельные случаи.
А в городе они ничего. Спорили, играя в балду, есть ли такое слово соплодержатель, а кроме этих случаев, не ссорились никогда.
Против баб
Всё-таки женщины жаднее нас и азартней. Им бы по-настоящему быть карточными шулерами. Весь лес готовы обобрать, коли удача попрёт. И тут уж всё равно — городские или деревенские.
Ведь знатная леди и Шуди о’ Греди
Во всём остальном равны.
А просто гулять по лесу для них нонсенс.
Ноктюрн
Я чувствую, что увядаю. Грустно и безотрадно мне. Я ничего уже не достигну. Раньше я сознавал, что мой потолок впереди. А нынче не сознаю. На ногах — тяжёлые путы, и мне уже не подняться до моего потолка.
Остаётся одно утешение:
Я смотрю добрей и безнадежней
На простой и скучный путь людской.
Почему
Почему пчела жалит нас? Сама ж погибает, дурочка. Губит себя, чтобы улей спасти? Что ты об этом думаешь, Чарльз?
Не люблю
Не люблю выходить из леса, не люблю собирать маслят. не люблю людей.
Шуточки
1
Нам внятно всё и острый галльский смысли сумрачный английский доллар.
2
Я поэт в душе, а он — на бумаге.