“Мамичка на неби” (посвящается нерожденным детям).

– Мама, мама дай маляка, – услышала я сквозь сон. И машинально пробурчала в ответ: «с..счас, с..чась».
– Мам, смотри, как я написаля: вот деда, вот баушка, а ето ти на неби. Какая ти каси-ивая!
– А что это я делаю на небе?- хотела спросить я, но не успела.
– Я тебе лучики наисовала. Ти – солнышко. Мамичка, я ни-каа-да не видела солнышку.
– Смешная моя, малыша, да почему ж ты не видела солнышко? Мы же всегда с тобой гуляем и смотрим на солнышко, листики, травку – муравку, – проворковала я, потягиваясь в постели.
– Ни-и! Ми гуляем только с баушкой и только, когда куглая луна. А баушка Поля казяла, что солнышка лучше. Оно, када светит, игушки делаются синий… касный. Касиивые!
Мамичка, у тебя вседа игушки касивые. Ты солнышко, да, мамичка?
– Да, моя лапочка. Конечно же, я солнышко и то мое солнышко, мой аленький цветочек!
– Ни-и. Два солнышки не бываит.
Моя маленькая дочурка проснулась, как всегда раньше меня и уже во всю громыхала игрушками в своей комнатке.
– Ой, Машунь, какая ты у меня деловая! Я тобой так горжусь!
– Да! Я дилявая, так баушка всегда говоит. Я умею считать: яаз, ва, тэи, четыэ, шесть, пять. А вот говою плехо. Баушка казяла, это ты меня напугаля.
– Да ну?! Когда ж это я тебя напугала? Ты что малыш сочиняешь.
– Я ни знаю. Тяк баушка Поля казяла.
– И никакая не Поля. Давно пора запомнить, твою бабушку зовут Галя. Ну, да ладно, ты играй. А я пойду тебе молочка принесу.
– Ни, ни, мамичка, ни Галя, Поля, баушка Поля. Она вчера плякаля, она казяла, ты нас совсем забыля. Мамичка, а ти павда меня забыля?
Я вышла из кухни с розовой бутылочкой молока. Моей дочурке, Машуньке, скоро уже будет три годика, но с бутыльком она никак не хотела расставаться.
– Бабушка Поля на небе, ты же знаешь, малыш. Я зашла в детскую, вернее влетела, споткнувшись о кубики, но Машуньки там не было.
– Ни-и-и, – донеслось уже из зала, – ни, мамичка, это ти – на неби. А я с баушкой. Она меня Ангелочком зовет.
– Ой, постреленок, сказочница ты моя, сейчас я тебя поймаю, ты куда спряталась. Ку-ку! Малыш, ты где? Машенька, ну хватит прятаться, мама молочко принесла. Твое любимое, ка-Ак мороженное!
Я обошла зал, спальню, детскую, ванную, кухню, в общем, все-все, заглянула и под кровати и в шкафы.
– Машунь, ну это уже слишком! Ну-ка, быстро выходи, – я вскрикнула так громко, что вздрогнула даже утренняя пыль, летающая в солнечном луче.
А в ответ никого.… И ничего…
Так-так, оригинально, – буркнула я сама себе, кажется, я схожу с ума. Угнетающая тишина за спиной была со мной абсолютно согласна и щедро подкидывала подтверждения тому. Казалось, вдоль стен зашевелились и зашептали какие-то полупрозрачные существа.
Что же это такое? Спокойно, спокойно, раз Машуньки нет, значит, папочка отвел ее в садик, вот сейчас пойду, покурю, чтобы немного успокоиться, и позвоню ему.
Я побрела на кухню. Нелепая бутылка теплого молока в руках, которую не сотрешь, не выкинешь, просто издевалась надо мной. А ну все к черту! Тяпну лучше сто грамм, и все станет на свои места.
Чтобы разогнать густеющее пространство за спиной, я выпила сразу две рюмки водки, отчего кухня медленно потекла. Высоко задрав подбородок и прикрыв глаза, словно на них надвинута кепка с длинным козырьком, я потопала обратно в спальню. Лучше лечь, спрятаться под одеялом, наверное я просто не выспалась, а там пойму, что это было. Но, плюхнувшись на такую долгожданную и спасительную кровать, я вздрогнула, как ошпаренная и завопила на всю квартиру. «Тело, тело, теплое тело, я упала на чье-то тело», – со скоростью света пронеслись мысли. И мы встретились с ним глазами. О, ужас!!! Я упала на себя.

От собственного сумасшедшего крика я проснулась и резко села на кровати.
Так это был сон. О, боже мой, какое счастье, что это только сон! Как странно все… Хоть бы с Машунькой ничего не случилось. Я вспомнила, что еще вчера ее к себе с ночевкой забрала бабушка. Похолодевшими руками я схватила телефон, мысленно повторяя: «Боже, боже, хоть бы ничего не случилось!»
– Ало, – мне ответил сонный и немного сердитый мамин голос.
– Але, мам, это я. Как вы там, у вас все нормально?
– Привет. Машенька еще спит, – мама говорила шепотом, – не хочу ее будить, вчера набегалась с соседскими девчатами. Ой, золотуська, так сладко спит, аж, слюнки на подушку текут.
– Да… да.… Ну, слава богу. Значит у вас все нормально, – вздохнула я. Ну, тогда давайте поспите еще, потом позвоню вам.
С облегчением я положила трубку. Наводя марафет в квартире и приводя в порядок себя, я старалась не думать о своем странном сне, мало ли какая чепуха может присниться. Впереди ожидало мое любимое занятие, так называемая «шопинг терапия». Я собиралась купить что-нибудь интересненькое себе и Машуньке. Но когда я вышла на улицу, меня снова коснулось то же странное ощущение. Как будто вокруг меня танцуют полупрозрачные существа, а одно их них дышит мне прямо в лицо и ждет…ждет… «Фу ты, боже мой, это же просто ветер и…весна».
И тут меня осенило! Бабушка Поля! Она же умерла четыре года назад. Просто пора помянуть ее.

Я всегда любила свою бабушку, мы были с ней ближе, чем с мамой. Бабушке рассказывалось о первом поцелуе, о вредной Ирке, которая увела у меня парня и еще много, много чего. Я улыбнулась, вспоминая свою бабульку. Она была такая модница, с длиннющей сигаретой и крашеными волосами в какой-то удивительный цвет, который получался только на ее волосах. Такой сказочно бронзовый каштан. В голове закружилось: «В парке Чаир распускаются розы»… и перед глазами моя Поли, в своей любимой ажурной шали с сигаретой в одной руке и пышущей блином сковородкой в другой. Я улыбнулась. На душе, наконец, то становилось уютно и светло.

После двухчасовой пробежки по рынку, я зашла в ближайшее кафе, отдохнуть и подумать, в какой бы еще рвануть магазин. Воспоминание о бабушке пробудило во мне непреодолимое желание купить себе что-нибудь такое же ажурное, как ее шаль. А может какой-нибудь блузон в стиле ретро, отделанный вышивкой крестом. Всю дорогу вспоминала турецкий костюм, который видела здесь в прошлый раз. Он был красного цвета. Топик и юбочка в крупную дырку, через которые светился еще более алый шелковый подклад. Но ничего такого мне так и не встретилось. Зато детских вещей накупила уйму. Машуньке досталось даже ажурное пончо с кисточками и капюшоном. Умиротворенная, полная сил и желания пробежать еще кучу магазинов, я сидела в кафе и потягивала горячий кофе, прикусывая сырной булочкой.
– Мамочка, смотри какое солнышко, – услышала я вдруг за спиной. А это я. А цветочек это ты.
Оглянувшись, я увидела маленькую девочку, сидевшую с мамой за соседним столиком. Она рассматривала книжку с картинками и, хлопая пальчиком по картинкам, приговаривала: «Это я тебя нарисовала». Отхлебнутое кофе разлилось по венам непонятной тоской и снова вспомнился странный утренний сон. Мне показалось, что тоска эта связана с моей бабушкой Поли. И тут я вспомнила, что одна обида действительно у моей бабушки осталась на меня. Незадолго до ее смерти, месяца за три, я прервала беременность. В общем-то, срок был очень маленьким. Я и не считала себя беременной, так покололась, попила что-то там. Но моя бабушка очень переживала, плакала и даже просила за меня прощения у бога. А когда она узнала, что этот малыш у нас с мужем все-таки не появится, то совсем загрустила. Все приговаривала: «Не нужна я вам больше, не нужна. Думала хоть малышку на старости лет покачаю. Ангелиночкой назовем. Эх, да истекло видно мое время». Я тогда ее еще утешала: «Ну, конечно же, бабуль, покачаешь, и непременно Ангелиночкой назовем. Только я сначала поработаю годик, другой. Ты же знаешь, как мне это место доставалось. А родить то я всегда успею. И у нашей девочки будет самая модная и современная бабулечка.”

«….Ми гуляем с баушкой и только, когда куглая луна. А баушка Поля казяла, что солнышка лучше. Оно, када светит, игушки делаются синий… касный. Касиивые!
Мамочка, у тебя вседа игушки касивые. Ты солнышко, да, мамочка?!»

…………В кофе закапали нежданные слезы…………

Я шла по улице, машинально передвигая ноги. Обрывки фраз накрывали меня тоннельным эхом:
– Давно пора запомнить, твою бабушку зовут Галя…….. Бабушка Поля на небе, ты же знаешь, малыш.
– Ни, ни, мамичка, ни Галя, Поля, баушка Поля. Она вчера плякаля, она казяла, ты нас совсем забыля…….
Мамичка, а ти павда меня забыля?…….

Кажется, я даже заглядывая в какие-то магазины, в которых ничего уже не покупала. В общем-то, я не знала куда иду, хотелось просто забыться. В потустороннюю жизнь того, кто даже не родился, я не верила. Купив водки, колбасы и каких-то блинов, я решила рвануть к моей школьной подруге. Танюшка работала заведующей в детском саду, так что мы могли запросто уединиться в ее кабинете.

– Ба-а. Какие люди! – Танюха была, как всегда в хорошем настроении, – что это с тобой? То тебя не дозовешься в гости, а тут можно сказать «ни свет, ни заря». Как это ты сегодня так рано, да еще и с покупками?
– Танюх, хочу напиться до чертиков, – без вступлений выдала я и начала доставать свои закуски.
– Ну, ты даешь. А что до вечера подождать нельзя. Я вообще-то на работе не употребляю.
Но больше Танюха ничего не сказала, видимо прочитав странное отчаяние в моих глазах. Колбасу и блинчики выложили прямо на стол, без всяких тарелок, на печатные листы.
– Может, за ножом сбегать, колбасу порежем, – предложила Танюшка.
– Не надо, кусать будем.
Мы закрылись в кабинете, молча выпили по рюмке и загрызли это дело колбасой.
Я налила по второй, пробурчав на Танюху, чтобы не половинила. Моя подруга, когда выпьет, мертвого разговорит. А мне сегодня так надо было, чтобы меня кто-нибудь «разговорил».
– Ой, счастливая ты Сашка, все то у тебя есть. Какое это счастье дома сидеть. И правильно, что на работу выходить не спешишь. Ох, как эта работа надоела. Комиссии, проверки, все цепляются и цепляются, нет, чтобы деньжат подкинуть. Зарплату тебе скажу наших девчат, небось, со смеху покатишься. Вот она, вся, в твоей сумке с покупками и лежит. Да ты не дуйся, расскажи, что случилось то у тебя, Сашунь. Твой что ли загулял?
– Да не… Нормально у меня все. Соскучилась просто, – ответила я, все острее понимая, что вряд ли кому-нибудь смогу рассказать о странных событиях сегодняшнего дня.
– Эх, а у меня, – вздохнув, протянула она, – Ну, давай наливай, сейчас поделюсь.
И снова я выпила, а Танюха пригубила, и, покусывая колбасу, неожиданно выдала: «Беременная я».
– Ка-а-ак?! Я обомлела. То ли от ее слов, то ли от рюмочек, комната подпрыгнула вверх.
– Как-как. Да вот так! Шутки природы. И спираль ведь у меня крутая стоит. Понимаешь, Сашунь, срок еще маленький, можно чего-нибудь придумать, поколоться, ну на мини на худой конец пойти, так мой же возмущается, аж до потолка. «Роди мне, роди», – и все тут. Я ему: «Куда, мне рожать. Старая уже я у тебя!». А он, вот ведь негодяй, говорит: «Как топики, подростковые одевать так ты молодая, а как родить, так старушка!». Ну, танком, понимаешь, наезжает, хоть разводись с ним. А куда мне рожать и так вон двое архаровцев нервы мотают. Быстрей бы вырастить их, да поженить.
Танюха все тарахтела и тарахтела, а я слушала ее, быстро-быстро моргая и прихлебывая водочку.
– Так ты что решила? – перебила я ее наконец.
– Сказать честно? – Танюха мечтательно вздохнула, – вот если бы мне сказали точно, что родится девочка… такая беленькая, нежненькая… как ангелочек.… Эх, я бы родила.
И тут меня прорвало. Я ревела минут десять без перерыва. Потом все рассказывала про свое странное утро, про девочку Ангелиночку, солнышко и маму на небе! Танюшка утешала меня, как могла. Мы долго говорили и говорили о потустороннем мире, о мужьях, которые нас мало любят, даже спели пару романсов, вспоминая мою бабушку Поли, и еще много-много о чем. При всей своей разговорчивости, моя подруга принимала важные решения всегда тихо, ни с кем не советуясь. Наверное, поэтому, утешая меня, она старалась не говорить о своей беременности. Но решение уже горело в ее глазах. Когда я уходила, она просто сказала: «Спасибо. Сегодня тебя, наверное, сам бог привел». И мы обе знали, что быть на свете еще одному малышу ангелочку. Наши глаза светились тем удивительным светом, который бывает только в глазах будущих мам.
Прогулявшись вместе до остановки, мы расстались. Я ехала в такси, по радио мурлыкала приятная песня, кажется из какого-то старого французского фильма. А мне навстречу плыли деревья, сквозь которые подмигивало солнышко. И я чувствовала себя где-то там, рядышком с ним, я была его лучиком… или просто «мамичкой на неби»…

0 Comments

  1. shpil

    Светлана!!! Я уже и не помню, когда я последний раз так плакала. Мою любимую бабушку – самого близкого мне человека – звали Полей. Теперь у меня две дочки, старшую зовут Полиной, а баба Поля, моя модная, всё на свете понимающая баба Поля, своих внучек не дождалась. Я так благодарна Вам за этот рассказ!

  2. svetlana_siren

    Огромной спасибо вам за слезы и чистоту сердца!
    Знаете дорогая, Шпиль, я сама плакала, когда писала этот рассказ.
    Но это ничто по сравнению с тем, что было потом. В тот вечер, когда я почувствовала, что к написанному добавить нечего, случились странные и даже страшные вещи. В лицо моей младшенькой вылили нечаянно, полную чашку горячего кофе, а старший вообще чуть не отравился ртутью. До сих пор не пойму, как ртуть с разбитого градусника могла оказаться на столе, если сам градусник был далеко. У меня было такое ощущение, что те дети, которым не дали появится на свет, гораздо реальнее, чем мы привыкли думать. И они вправе заплатить жизнью тех, кого я люблю за свое отсутствие на этом свете.

    Я тогда была в ужасе от силы слова, записанного на бумаге. Всю ночь плакала и просила прощения за всех нас, за наше непонимание такого земного, такого космического слова
    ЖИЗНЬ!

    Спасибо вам за слезы! Мир и покой душе вашей бабушки Поли!
    (вы даже не догадываетесь, кам мне приятно сделать вас ближе).
    а может и всех тех, кто остался по другую сторону от нас.

    Я никогда не писала здесь на портале об этом, но за три дня до того, как от нас ушел всеми любимый Такося, мне снился странный сон.
    Будто бы я, жутко любопытная и по-женски открыто-глупая, летаю во сне… и там…. и сям… а потом вдруг приходит в голову “хулиганская” мысль полетать по страничкам авторов на портале, вернее по тому, что только-только зарождается на них. Заглянуть в мастерскую… в очень интимные черновики…

    И вот я вижу голубое, расчерченное пространство портала и страничку Такой-Сякой (признаюсь честно, я человек “сам в себе” и не стремлюсь вникать в жизнь активных людей), поэтому имя Такой Сякой мне тогда ни о чем не говорило).

    … С Его странички меня подняла странная какая-то светящаяся Тоска.
    Это было так незнакомо и…. так вызывающе прекрасно!
    Естественно, что все мы видим себя, как маленьких гениев, у меня возникла дерзкая идея опередить все его идеи. Воплотить их по-своему. Этакое глухенемое сотворчество.

    Потом были дерзкие… светящиеся дни. Я складывала и склеивала музыку Его тоски в свои строчки и ускользающие рифмы.

    Не то, не то…
    Видимо я слишком глупа и неспособна повтороить и отразить то…
    что горело и жило Там…
    на его страничке.
    ТО… Так светилось… Особенной добротой… и мудростью.
    На больше у меня не хватает слов…

    Пусть лучше я буду где-то в тени, пусть меня ругают, воспитывают…
    Я не услышу этих людей.
    По одной простой причине.
    Я знаю, что ЖИЗНЬ – это не только то, что мы думаем о ней.
    Это – отдельное, неизвестное нам пространство.

    В нем мы можем только
    плакать…. плакать….
    и…..
    и….

  3. shpil

    Светлана! Я очень надеюсь, что с вашими детьми теперь всё в порядке.
    Можно поделюсь с вами мыслями, которые родились, когда родила младшую?

    Мысли в мартовском огне,
    А мороз стекло в окне,
    Как наездник на скаку
    Выбелил.
    Отчего, скажите, всё ж,
    Март до одури хорош? –
    Просто женского полку
    Прибыло!

    Город к холоду привык –
    Вон у горки снеговик
    Без моркови и ведра –
    Голенький.
    Но весна своё взяла,
    Потому что родила
    Я четвёртого, с утра
    Оленьку.

    Из десятка голосов
    К одному спешу на зов.
    Не такие ли в раю
    Ноченьки?..
    То ли грежу, то ли сплю,
    И без памяти люблю
    Ненаглядную мою
    Доченьку!

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.