У Бэка

Часть первая. Истоки

В первой части нашего повествования вы можете познакомиться с историей воникновения чудодейственного пенного напитка, этимологией самого названия, ферментативными процессами проходящими в организмах млекопитающих и о психосоматическом переходе в божественное состояние пивного кайфа. Читателей страдающих повышенной нервной возбудимостью и (или) неоднозначно относящихся к “Пиву обыкновенному” огромная просьба первую часть не читать.
История: про историю возникновения пива мы особенно распространяться не будем; достаточно привести одну лишь всем известную фразу – В НАЧАЛЕ БЫЛО ПИВО!
Этимология: Как всем нам ясно и очевидно, само слово ПИВО произошло от простого русского слова ПИТЬ, и затем вошло в различные языки и диалекты, претерпев в некоторых случаях значительные изменения. Для подтверждения нашего постулата мы приводим нижеследующий список:
* Арабский: مِزْر (mizr), ضَرْبٌ منَ الجِعَة (darb man al-dschi’a), جِعَة (dschi’a), بِيرَة (bīra)
* Английский: beer, ale
* Армянский: գարեջուր (garedschur)
* Астурийский: cerveza
* Болгарский: бира
* Валлийский: cwrw
* Валлонский: bire
* Венгерский: sör
* Галисийский: cervexa
* Греческий: μπύρα
* Грузинский: ლუდი (ludi)
* Датский: øl
* Иврит: בירה (bira)
* Идо: biro
* Индонезийский: bir
* Ирландский: beoir
* Исландский: bjór
* Испанский: cerveza f, caña f
* Итальянский: birra f
* Каталанский: cervesa f, canya f
* Китайский: 啤酒 (píjiǔ)
* Корейский: 맥주
* Латинский: cerevisia
* Латышский: alus
* Лимбургский: beer
* Литовский: alus
* Люксембургский: béier
* Македонский: пиво
* Науру: ekaburoro
* Немецкий: Bier n -es, -e
* Нидерландский: bier n
* Норвежский: øl
* Польский: piwo
* Португальский: cerveja f
* Ретороманский: biera, gervosa
* Румынский: bere
* Сербский: пиво/pivo
* Словацкий: pivo
* Словенский: pivo
* Сорбийский (верхн.): piwo
* Сорбийский (нижн.): piwo
* Таиландский: เบียร์
* Турецкий: bira
* Украинский: пиво
* Финский: olut
* Французский: bière f, разг. тж. pression f
* Хорватский: pivo
* Чешский: pivo
* Шведский: öl
* Алеманский: bier
* Эсперанто: biero
* Яванский: bir
* Японский: 麦酒 (ばくしゅ), ビール
Теперь после некоторого филологического вступления, переходим к основной части первой части (извините за некоторую тавтологию) нашего повествования.
Пивной кайф. Вы знаете, что такое настоящий пивной кайф? Нет! Смею утверждать, не каждый из вас знает, что такое настоящий пивной кайф. Как только вы подносите пивную кружку к губам, собираясь сделать первый глоток, вас сразу же охватывает волнение и тревога. Ни с чем не сравнимая гармония души и тела, овладевающая вами, постепенно накатывающаяся тяжесть всех членов и облегчение, испытанное вслед за этим. Блаженство необычайное.
Нет, ни в коем случае нельзя сравнивать процесс потребления консервированного пива из стеклянных бутылок или жестяных баночек с тем очаровательным наслаждением, которое охватывает вас уже при приближении к любимому пивному заведению. Консервированное, пастеризованное пиво — это же сплошной глицерин, аскорбиновая кислота и антикоагулянты, медленно и верно разрушающие ваш организм, в то время, как в разливном свежесваренном пиве вы не найдете ничего вредного для здоровья, кроме кальцинированной соды. Но это не особо тяжкое преступление. Наоборот, по утверждениям некоторых знатоков “Сода обыкновенная” благотворно влияет на многие жизненные процессы в нашем организме.
Выпьет обыкновенный человек несколько кружечек пивка, постоит немного, подумает и на улицу выбегает. ему осмыслить происходящее необходимо; а возле каждой пивнушки, внутри которой собственного туалетного заведения естественно не наблюдается, можно завсегда подходящее место отыскать. Долгосторой социалистический, скверик небольшой, базу вторчермета, пустырь…; множество мест разнообразных. Ну, а процесс мочеиспускания на свежем воздухе, в благоприятной обстановке — это же рай души и тела. Хотя некоторые товарищи особым изыском отличались. Студент Ванечка Шумов, например, очень уважал туалетное заведение, что при православном храме находится и посещал его с удовольствием. Лишних два квартала проходил (иногда даже пробегать приходилось), но принципу своему верен был. А церковное начальство Ваниными поступками не возмущалось, наоборот, поощряло всячески. Духовное возрождение может и с туалета начаться!
А теперь вернёмся к самим пивным заведениям. По своим критериям: популярности, качеству пива, контингенту и прочим параметрам, все Московские пивнушки можно условно разделить на три категории.
Жигули и Ракушка, Ладья и Саяны, Сайгон и Пльзень – это благословенные места, посещаемые всеми московскими студентами (основными потребителями московского пива) независимо от их расовой принадлежности, образовательного и имущественного ценза. Здесь студент филолог запросто сходится с математиком, химик с музыкантом, артист с геологом. Постоянно, то здесь, то там возникают спонтанные дискуссии и дебаты; споры о вихревой теории импульсной тяги, физико-химических аспектах существования коллоидных растворов или, к примеру, о значении переакцептунтации в лирике Байрона. И ещё не известно кто одержит победу в этих полемиках; дока-специалист или знаток любитель. Не всегда эти споры разрешаются мирным путем6 но при наличиии некоторого количества хладнокровия и терпения, по любому поводу здесь можно прийти к консенсусу, и только в одном вопросе мнения всегда разделяются. Если затрагивается вопрос о роли студенчества в общественной жизни страны, то уж, естественно, каждый из студентов до хрипоты в горле будет защищать свой родной институт как лучший и единственный в мире.
Естественно, эти заведения посещаются не каждый день, а только в дни определенной степени важности. Здесь же отмечаются всякого рода праздники, юбилеи, Дни стипендии и, конечно, Первое сентября.
Другая категория – это заведения расположенные в непосредственной близости от института, дома, общежития; другими словами, родные заведения. У каждого высшего учебного заведения Москвы есть свои любимые и высокопочитаемые места отдыха. Для студентов МХИ таким родным заведением была пивнушка на Лебединской улице; следовательно и название у нее было соответственное – “Лебеди”.
Лебеди – это храм; храм души и пива. Проще говоря, Лебеди – это обыкновенный деревянный сарай в центре Москвы, непрезентабельный и грязный, но для любого порядочного студента Московского Химического Института Лебеди – родной дом. Сюда приходит он со своими невзгодами и страданиями, сюда несёт свои радости, только здесь обретает он покой и свободу. Короче говоря, Лебеди легендарны. Наверное, у каждого студента эпохи развитого социализма есть в душе свои Лебеди.
В небольшом пруду, расположенном возле пивнушки, и впрямь водились лебеди, и некоторые подвыпившие граждане намеревались этих уток поймать, но тогда они сами становились легкой добычей местных милиционеров. Напротив, через дорогу находились знаменитые бани. В обычные дни бани ничем не выделялись среди других равноценных им по качеству, но по понедельникам там собиралось очень приличное общество: опера, дознаватели райотделов милициии и следователи с Петровки; и тогда банные посиделки плавно перетекали в мордобой с рукоприкладством и случайными выстрелами. Обыкновенные посетители в понедельник после обеда старались в бани не заходить.
Другой положительный момент заключался в чрезвычайно выгодном территориальном расположении Лебедей. Неподалеку в окрестностях располагалось несколько магазинов с большим ассортиментом виноградных и плодово-выгодных вин. Все это вкупе делало пивнушку чрезвычайно популярным и посещаемым местом.
В общем же пивнушки категории “Б” носили самые разнообразные наименования, иногда известные лишь небольшому кругу посвященных. “Циста”, “Почта-телеграф”, “Семь дорог”, “Теплая вода”, “Карбюратор”, “Андрей Андреевич” – сколько еще разнообразных названий можно услышать, беседуя со знатоками и почитателями московских пивнушек.
Третья же категория пивных заведений – самые обыкновенные “гадюшники”; это были издержки и недоработки в корне неправильной градостроительной политики московского руководства; в этих пивнушках всегда обретались алкоголики, бомжи, бродяги и прочие московские и немосковские люмпены. Студенты такие заведения почти не посещали, и поэтому распространяться про эти низконравственные рассадники вульгаризмов мы не намереваемся, а расскажем про одно из самых замечательных московских пивных заведений.

Часть вторая. Бабушка Поля

Йозеф Швейк любил пить пиво в трактире пана Паливца с ласковым названием “У чаши”, Константин Станиславский в ресторане “Славянский базар” свои театральные делишки обделывал, Мишка Япончик в кафе “Фанкони”, а Миша Белецкий – “У Бэка”. Очень классная пивнушка была, во все времена года прекрасная, а уж в тёплое время особенно. Палаточка пивная, а вокруг скверик небольшой. Стоишь себе спокойно, о насущном и вечном рассуждаешь; солнышко ласково светит, пиво отменное, почти неразбавленное, воздух свежий, народ вокруг, в основном положительный; а если вдруг захочется в туалет сходить по интеллигентному — так, пожалуйста, к самому Бэку, на третий этаж, он завсегда хорошим гостям рад.
И подходим мы теперь к самому главному, можно сказать, кульминационному моменту всей нашей истории; а заключается он в том, что продавщица, которая в палатке пиво отпускала – очень славная женщина была. Все ее бабушка Поля называли. Бабушка Поля ни выходных ни отпусков ни больничных не признавала; каждый день с утра до вечера она в своей палаточке священнодействовала. И народ бабушку Полю уважал, потому что пиво у нее всегда свеженькое неразбавленное; не гналась бабушка Поля за барышами большими, она на пивной пене свою маленькую долю имела. Народ бабушку Полю уважал, а алкаши, наоборот, не жаловали. Не отпускала им бабушка Поля пива в долг, и вещи из дома украденные за копейки не скупала. Так ведь и это хорошо; алкаши по другим пивнушкам ошивались, а в скверике у Бэка воздух почище.
В этот раз Миша Белецкий к бабушке Поле после долгого перерыва зашел. Сам он два месяца на производственной практике находился, Бэк на армейских сборах прохлаждался, так что пивнушка все это время в одиночестве находилась.
Повернул Миша с Варсонофьевского переулка в скверик и остановился в удивлении. Не одна, две палатки в скверике стоят. В одной действительно бабушка Поля управляется, и очереди к ней почему-то нет. А к другой палатке очередь большая, народ галдит незнакомый, нехороший какой-то народ, совсем неинтеллигентный.
— Бабушка Поля, что это такое случилось? Совсем опошлили наше место любимое. Наверное, со всей Москвы люмпены и алкаши в Варсонофьевский собрались.
— Ох, и не говори, Мишенька, совсем житья от этой заразы нет: пиво она разбавляет, не доливает, сдачу не додает, хороший человек к ней в очередь не становится. Но зато она всем в долг дает, вещи ворованные за копейки скупает, вот все алкаши к ней и тянутся. Так она ж еще и водку из-под прилавка разливает.
— А что это за мужик такой шустрый все время возле нее крутится.
— Так это хахаль ее. Эта нехорошая женщина вот что придумала. Ведь когда народа много, то, как известно, кружек на всех не хватает. А тут; только где кружка пустая намечается, мужик сразу же шасть туда и женщине этой нехорошей подтаскивает, а она ему за такую работу пиво проставляет. И получается, что у меня народ в очереди стоит, кружек дожидаясь, и оборачиваемость падает. А когда я выговор начала устраивать, то мужик этот грозиться начал, а соседка нехорошая такой вид сделала, как будто она совсем здесь и не причем.
— Ух, спекулянтка, нарушительница правил советской торговли! А Михал Иваныч что говорит? Неужели не может барыгу эту приструнить?
— Так на пенсию ушел Михаил Иванович! Его радикулит скрутил внезапно; три недели он в больнице пролежал, а затем пенсию оформил и в деревню уехал. на следующей неделе в Москву вернуться обещал. У них там рядом санаторий есть, грязями радикулит лечат. А тут новый участковый, капитан Медведенко, он этой стерве во всем потакает.
— Ничего, бабушка Поля, недолго им барствовать осталось; на следующей неделе Бэк из своих лагерей вернется. Мы всю эту шайку разгоним, слово тебе даю!

В теплый солнечный денек Маленький солидный Бэк праздновал свое возвращение из военных лагерей и получение первого офицерского звания. В скверике возле Бабушки Поли собрались все Бэковские друзья. В основном в толпе преобладали студенты, но встречались и представители более старшего поколения; друзей у общительного Бэка было немало.
В тот день, “У Бэка” наблюдалась такая картина: возле киоска бабушки Поли стояла длинная очередь, а у палатки нехорошей конкурентки толкалось, от силы, два три человека. Когда кто-нибудь из страждущих подходил к хвосту и интересовался причиной такого несоответствия, то из толпы небрежно бросали.
— Да здесь, вроде, пиво посвежее.
И любопытствующий неизменно становился в очередь к бабушке Поле.
Ожидалось преинтереснейшее действие, и для участия в нем был приглашен небезызвестный в актерских кругах авторитет – Дядя Гриша.
Дядя Гриша славился двумя особенностями своего характера. Во-первых, он был обладателем громового голоса. В молодости дядя Гриша был актером. Очень удавались ему те роли, в которых по ходу действия нужно было выйти на середину сцены и произнести четким голосом ответственную реплику: “Кушать подано” или “Партия Ленина всегда победит”. По мере взросления таланта ему уже предлагались разнообразнейшие и увлекательнейшие роли. Его уже начали узнавать на улицах и прочили карьеру народного артиста, но вот вторая его особенность – огромный пивной живот, не давала таланту развернуться в полную силу. Живот рос опережающими темпами и поражал своими размерами любого. Он вырос до таких размеров, что в него могло поместиться ровно трое, в общем-то, не худеньких человеков, таких как, например, Миша Белецкий.
Дядю Гришу начали затирать, он в ответ запил, но вовремя остановился и перешел с актерской на административную стезю, продвинулся по ней основательно, но актерскую юность не забывал и был всегда в центре молодежи.
Дядя Гриша подошел к киоску, в котором ловко орудовала кружками нехорошая продавщица, обижавшая бабушку Полю и, когда подошла его очередь, робко протянул в окошечко ровно двадцать три копейки.
— Налейте кружечку, — хриплым шепотом произнес он.
Продавщица посмотрела на дядю Гришу оценивающим взглядом и шваркнула ему кружку, налив ровно столько, на сколько тянул, по ее представлению, такого рода покупатель.
Дядя Гриша стоял и не торопился забирать кружку, словно ожидал чего-то.
— Ну что ты тянешь! Забирай скорей, видишь, очередь ждет, все пива хотят! — продавщица, несомненно, гордилась важностью своего положения.
Но тут с покупателем произошла какая-то метаморфоза. Он отошел немного от окошка, вытянулся во весь рост, выставив при этом свой огромный живот, и рявкнул так, что стекла в палатке задрожали, зазвенели и чуть было не посыпались.
— Ты что же это, падла, мне полкружки бухаешь! Что я тебе подкидыш какой или сирота безродный? А ну, доливай до полной! И копейку сдачи давай! Я каждую копейку своим горбом зарабатываю! — при этом дядя Гриша почему-то похлопал себя по огромному животу. — Ишь привыкли рабочего человека дурить. Сейчас народный контроль вызову, сразу поймешь, где половина кружки, а где полная.
Продавщица против обыкновения немного растерялась. Она отбрила бы каждого, кто осмелился бы выступить против ее авторитета (тридцать лет за прилавком – школа почище любых университетов), но здесь она немного опешила; против такого громового голоса возражать было трудновато.
“Не дай бог сумасшедший, — подумала продавщица. — Так ведь и зарезать может”. — Она долила кружку до самых краев, подкинула копеечку сдачи и только хотела что-то съязвить, но остановилась, сраженная наповал умильным выражением, появившемся на лице толстяка.
— То-то же! — вальяжно пробасил он. — С понятием человек!
Толстяк отошел от киоска и сделал добрый глоток, но тут же выплюнул содержимое прямо на землю возле киоска.
— Мужики! — закричал он так, что теперь задрожали стекла не только в киоске, но и во всех близлежащих домах, а сами киоски зашатались, как при землетрясении, и продавщицы выскочили из них, подумав, что внезапно началось светопреставление. Толпа любопытствующих сгрудилась вокруг.
— Мужики! Да сколько ж можно дурить нашего брата, сколько можно издеваться! Это же не пиво! Это самый настоящий стиральный порошок.
Погодите, дяденька, — деликатно вмешался в разговор светлоголовый молодой парень, стриженный наголо и потому похожий на интеллигентного уголовника. — Мы тут тоже целый день пиво пьем, и очень даже, должен вам заметить, замечательное пиво. Правда, мы у бабушки Поли наливаем, — и он показал рукой на соседний киоск. — У нее пиво всегда получше.
— А ну-ка, дай попробовать твоего пивка.
Дядя Гриша взял протянутую ему кружку и слегка отпил из нее:
— Так это же совсем другое дело. Это отменное пиво; такое я согласен пить даже и на том свете. Если пить такое замечательное пиво, так пусть хоть черти на сковородке жарят. А вот ты попробуй того пойла, что мне эта стервоза налила.
Интеллигентный уголовник сделал глоток, удивленно посмотрел на окружающих; лицо его перекосилось, а сам он скрючился так, будто в желудок к нему раскаленный булыжник попал.
— В морду! В морду такое пиво! — истерично закричал он, схватил кружку и выплеснул остатки прямо в окошко палатки, облив при этом всех: и нехорошую продавщицу, и самого себя, и Дядю Гришу, и окружающих. Нехорошая продавщица затаилась внутри палатки ожидая погрома, но светлоголовый вдруг выпрямился, улыбнулся и ласково сказал дяде Грише.
— Не огорчайтесь, дяденька, пойдемте лучше с нами пиво пить. У нас сегодня праздник, мы всех хороших людей угощаем.
И довольный обладатель громового голоса и огромного живота присоединился к толпе весело хохочущих студентов. Время от времени он кричал, обращаясь к очередному клиенту, подошедшему к окошку нехорошей конкурентки.
— Эй, товарищ! Не пей пива у этой заразы. У нее не пиво, а самое настоящее говно. Она заправляет свое пойло стиральным порошком “Новость”. Переходи лучше на нашу сторону. Бабушка Поля нальет тебе приличного пивка и обслужит по высшему классу. Не то, что эта пропадлина!
— Верно! Верно! — кричали из толпы студентов. — Пейте пиво только у бабушки Поли! Она гарантирует вам качество напитка.

Часть третья. Закономерный финал

Бабушкиполина обидчица не провалилась после этого в тартарары и не взлетела в воздух вместе со своей палаткой; она потихоньку ретировалась и объявилась через некоторое время в сопровождении мордастого мужика в синем спортивном костюме. Брюки от костюма болтались где-то под животом, а розовая майка едва прикрывала этот солидный животик, который если правду сказать был раз в пять меньше Дядигришиного. Правой рукой мордастый мужик обтирал засаленные губы, а в левой держал милицейскую фуражку, которой он время от времени обмахивал разгоряченное лицо. Нехорошая продавщица шла рядом с мужиком и что-то оживленно рассказывала ему, размахивая руками. Немного поодаль шли два солдата срочной службы из батальона милиции. Батальонщики ели пирожки и смеялись.
— Вот этот говоришь? — мордатый мужик показал рукой на светлоголового парня и повернулся к продавщице.
— Этот, этот, Петрович! Типичный уголовник; чуть не убил меня!
— А ну-ка иди сюда уголовник! — “Петрович” надел фуражку и поманил к себе светлоголового. Он хотел было сам пробраться к нарушителю порядка, но проход между столами был узкий, и толстый живот Петровича не смог пролезть между отдыхающими.
Ближе всех к фуражке стоял высокий интеллигент в светло-сером плаще макинтош. Макинтош осторожно, стараясь не сильно запачкать руки, раздирал воблочку. Он оторвал кусочек спинки, очистил его от позвоночных костей, немного размял, положил в рот, вытер пальцы платочком и, отхлебнув глоток пива, вежливо спросил у мужика:
— А вы собственно кто такой, гражданин в спортивном костюме? По какому это праву вы тут слюной во все стороны брызжете?
Мужик нисколько не смутился:
— Кто я такой, говоришь? А вот видишь кто я такой! Вот это ты видишь, — мужик постучал указательным пальцем по кокарде милицейской фуражки и снова повернулся к батальонщикам, — Ребяты! Возьмите-ка вон того бобрика, а я пока с интэллигэнтом разберусь! Ты сам кто такой будешь? Предъяви документы!
Судя по лицу мужика и по тому, что мужик выговаривал букву “Г” как нечто среднее между “Г” и “Х”, было ясно, что приехал он в Москву из ридной Украины, любил сало и горилку и не очень жаловал культурных интеллигентов.
— А я вас еще раз, гражданин в спортивном костюме, спрашиваю, кто вы такой? — высокий макинтош не обратил никакого внимания на грозные слова “Петровича” и внимательно посмотрел ему прямо в глаза.
Мужик ничего не успел ответить, его перебили. Один из отдыхающих поставил свою кружку и громко рассмеялся:
— Не по чину забираешь, Мэдвэдэнко! Смотри не надорвись. Начальству тыкать не положено, с начальством вежливо обращаться надо.
— О! Михал Иваныч! Здоровеньки булы! Так это вы здесь отдыхаете? А я сижу дома, обедаю… ну, зашов поглядеть. — мужик надел фуражку поровнее и втянул живот. — Звиняйте, товарищ, не знаю вашего имени отчества, я – капитан Мэдвэдэнко, участковый здешний; дошло до меня, что непорядок здесь, прибыл устранить.
— А вот до меня дошло, гражданин Медведенко, — макинтош особый упор сделал на слове гражданин. – До меня дошло, что здесь в одной из палаток нарушения советской торговли допускаются, и незаконная продажа водки процветает, а вы этому потворствуете. И уж поверьте моему слову, я в этом разберусь досконально. Документы я вам предъявлять не собираюсь! Вы уж сходите, оденьтесь как следует, тогда мы с вами, может быть, и побеседуем, а пока я не вижу перед собой представителя органов правопорядка. Я только ваш живот вижу и костюм спортивный.
Участковый Медведенко к Михал Иванычу пробрался, поговорил с ним немного и снова к макинтошу подошел:
— Извините, товарищ Большаков, не признал я вас.
— Ничего, товарищ Медведенко, не за что вам извиняться, сегодня же выходной. Присоединяйтесь лучше к нашей компании.
Хотел капитан Медведенко что-то сказать, но затем рукой махнул и убежал, фуражку рукой придерживая. Солдаты-батальонщики вслед за ним ушли, а нехорошую продавщицу после этого “У Бэка” больше не видели.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.