Приятный интерьер

— Мне здесь нравится, — сказало что-то в моей голове.
«В каком смысле — нравится?» — подумал я.
«Ну, подходящий склад характера… Приятный интерьер… Интересно, уютно… Я здесь буду жить.»
— Постой… — хотел было сказать я, а потом подумал — «Какого чёрта? Я уже начал разговаривать сам с собой?»
И даже припомнил, как называется диагноз…
— Да! — подхватило что-то во мне, — так меня тоже называли!»
«А?» — подумал я.
— И шизофренией, и чёртом… а один священник, он был как раз до тебя, называл меня бесом… Мне даже нравится. Правда, он так неприятно это говорил…»
«Да что же это такое?» — Что-то внутри меня сидит и разговаривает со мной же? Я сошёл с ума?
— Да нет, что ты! — сказал бес, и лицо моё усмехнулось. — Я же тебе говорю — теперь я буду здесь жить.
Мои мозги неуютно заворочались, не просыпаясь. Ситуация мне явно не нравилась… и в то же время я прикидывал, как мне это называть. И слово «бес» мне тоже нравилось. В нем было какое-то лихое очарование. Что в скуке и тяжести длинного дня… Нет, ну как это называется? Разговаривать со своей шизофренией и называть ее по имени?! Да с чего это вообще взялось?..
— Не парься, — ласково посоветовал бес. — Да и потом — лучше со специалистом с ума сходить, чем в одиночку. Правда? Пошли лучше на балкон, воздухом дышать.
Я вышел из кухни в коридор, а потом вышел на балкон.
Взглянул вниз. Что-то в моей голове присвистнуло.
«Высоко?» — спросил я идиотски.
— Зато вид приятный, — парировал бес, — машины, движение, шум, дым… мне нравится.
«То есть прыгать пока не будем?» — подумал я ехидно.
— Ты что, с ума сошёл! — возмутился бес — Убиться хочешь?
Нам еще жить и жить вместе. (Нет, этого никто из нас не произнёс, но это подразумевалось.) Голос беса сместился куда-то к правому уху.
— Какой-то ты непредсказуемый… — в тоне, с каким это было сказано, мне послышалось подозрение, — Пошли лучше, от греха подальше…
Я зашёл в комнату и плюхнулся на диван. Бес еще немного нервничал.
— Закуришь? — спросил он.
«С роду не курил!» — буркнул я.
— Фигово! — сказал бес. Мы помолчали. Затем он вздохнул и добавил. — Батюшка курил.
Я молчал. А что ответишь? Я уставился в потолок и принялся размышлять, что дальше делать.
— А ничего не делать! — радостно заговорил бес — Похаваем сначала, телек посмотрим… вечером, может, прогуляемся…
«Завтра на работу рано…» — попробовал подумать я.
Бес перебил.
— Какой ты скучный! На рабо-о-ту… — у правого уха зевнуло, и мысли переместились ближе к центру. — На работах-то я уже бывал…
Неприятное это чувство, когда у тебя в голове кто-то зевает.
— Я тебя научу проводить время, — бес сплюнул.
Так как я лежал на спине и смотрел в потолок, мне это совсем не понравилось. И ещё я впервые испугался.
Вытирая лицо ладонью, я подумал:
«А что стало с батюшкой?»
— С батюшкой-то?… — переспросил бес, — Да ну… оно тебе надо?
«А всё же?» — настаивал я. Кажется, по правилам, отказать он не мог.
— Да понимаешь, братан, — неохотно протянул он, — я сам толком не понял. То есть, пуля наверное, вошла в затылок, а кто грохнул — до сих пор гадаю. Миряне или из своих же — православных… а может, баба его наняла кого-то… Эх, жалко, такой хороший батюшка… был… статный, спокойный, так хорошо все дела вел… и расслабляться умел… Да…
Бес замечтался. Меня бросало в жар от его воспоминаний. И от попыток держать себя в руках.
— Кстати, — вдруг отвлекся бес, — слушай… а как у тебя это… с бабами?
Теперь правила играли против меня. Увидев Юльку, бес захохотал. Мне стало обидно. Он это заметил и захохотал еще пуще.
— Ну братан, ну даешь! И что — до свадьбы — ни-ни? Ни разу? — он давился смехом под черепом, где-то в правом углу.
«Слушай! пошел бы ты…»
Я не договорил. Я вдруг спрыгнул с дивана.
— Пошли!
«Что? Куда?»
— Пошли-пошли, сейчас я тебе покажу, как за дело берётся профессионал!
Бес хрюкнул и по-свойски ткнул меня в ребро моим же согнутым указательным пальцем.
Всё поплыло.
…
Я вышел из дома Ларисы. Дождь закончился, я стоял на автобусной остановке.
Мир был едва знаком. На небе тяжело ворочались огромные темные тучи, яркий серебряный свет жался к горизонту, отчего в городе стало очень светло, прозрачно и просторно. Только в тёмном безветренном небе между тучами и землёй, куда ни глянь — колыхались какие-то едва заметные ломаные ниточки света, и от них становилось немного не по себе. Но здесь, внизу, видно было каждую трещинку асфальта, каждый мелкий камешек и притоптанный окурок.
Всё вокруг замерло — настороженно и невесело.
«Ну как?» — подумал бес.
— Тошно. — сказал я вслух.
«Значит, не понравилось.» — просто заключил бес.
— Не в этом дело. Ты свое дело знаешь. Кое-какие слова, которые им нравятся,.. я таких не знал. Только… Я вдруг подумал…
«Да-да?» — заинтересовался бес.
— Ну, если бы у неё другая прическа была или другая одежда… я бы ее не узнал, наверное… Понимаешь? Я даже плохо её помню.
Бес подумал и согласился, что помню я её плохо. Он и сам её плохо помнил, но его волновали другие вещи. Я продолжал.
— Вот, по сути… посмотри — вон девчёнка в маршрутку садится. Вот если её остричь так же, да краску лишнюю стереть…
«Тогда мы могли бы ей заинтересоваться» — понимающе и грустно подумал бес.
— Ага, и мной бы снова попользовалась обёртка от фантика.
«Не парься. Содержания в нас на двоих хватит. — усмехнулись мои губы, — а времени мало. Поехали, скоро дождь будет.»
Я тоже побежал к маршрутке.
…
Через 40 минут, мокрый и злой, я открыл свою дверь.
Вошёл в ванную и переоделся, сожалея о том, как бездарно потратил вечер.
Входя в комнату, я зацепился за стул, опрокинул его, взбесился и со злостью отпинал. Стул заскрипел и завалился в угол комнаты.
Потом снова лёг на диван, повернувшись к книжному шкафу. В шкафу за стеклом стояло нечитанное собрание сочинений Л.Н.Толстого, и я долго разглядывал 12-й том.
На верхних этажах кто-то громко стучал молотком. Бес молчал. Торопиться ему было некуда.