№ 49. ЛИШЬ БЫ БАБОЧКИ. Номинатор — «жж-сообщество litkonkurs_ru»

здрав ли ты в палестинах дальних…

«Неперелётными созданы люди.
Боже! за что нелетальности месть?..»
(с) Т. Бориневич

здрав ли ты в палестинах дальних, любезный Постум?
есть ли час для эпистол?
в провинции нынче ливни,
и строка для стишка, шелестя, прорастает в воздух —
цвет вишнёвый завидишь ли, тронешь ли куст крапивный
или белым туманом в прорехах истерик чаек
добредёшь до брабантских манжет полосы прибоя,
где анапест стишка налетает, как шквал, качая,
по лазурным барханам щепой унося с собою
вплавь до стен белокаменных (Рим твой красив, как риф, но
строг, как чудище мавров — обло, озорно и лаяй)

… а строка у стишка догорает, взрываясь рифмой:
вспоминаешь друзей и светлеешь лицом, скучая,
и печаль ворошит на просушке пустые верши,
и вот-вот одолеешь проклятую нелетальность —
но стишок запускает в песок корешок и держит,
и врастаешь в провинцию крепче, чем в дюну тальник,
привыкая к неспешности волн, поцелуев, слога
и, к эфиру прильнув, будто ртом к саксофонной трости,
выдыхаешь стишок
монологом — к тебе и Богу.

слышно ль там, в палестинах дальних,
любезный Постум?

мой внутренний тюремщик…

мой внутренний тюремщик цербер цензор
привратник у вранья и страж у рта
ты прав
красноречивей немота
сонорики моих реминисценций

ты — правь
фильтруй перекрывай поток
купируй хвост ату сбивай охоту-
неволи-пуще прочирикать сходу
сгущай
смолу подмешивая к мёду

ты справишься

увязнет
коготок

она как будто бы жива

она как будто бы жива

но эта жизнь
корсет
с тугой шнуровкой расписанья

подробнейший сценарий карнавала
велит не выделяться из толпы
и у неё есть пара масок

номер первый

с восьми и до шести
по будним дням

святая мать Тереза
суть добра

и знают
только Бог и медсестра
чего ей стоит
выглядеть святою
(имеючи природный темперамент)
при нереальных ценах на лекарства
коварстве хворей
и беспечности людей

владельцев
уникальных механизмов
задуманных Творцом
с таким запасом
так траченных
страстями и борьбой
с их отпечатками

попавших на беду
в порочный круг

болезни-жалости-рецептов-процедур-и-
возможности об этом говорить

ведь их уже сто лет никто не слушал

считающих
что ей подвластно всё
и даже возраст

и приходящих только рассказать
что глаз слезится
что вчера пропала кошка
летают мушки если поволнуюсь
что кошелёк украли на базаре
что внучка третий месяц как не пишет
что искры появились
в глазах с тех самых пор как умер муж
что всё плывёт и не могу читать
сестра плоха видать уже не встанет

и думающих
вот
она поможет
а может быть и нет но станет всё же
не так невыносимо как обычно

а иногда
ну-ну
сейчас посмотрим
что эта мне расскажет и напишет
послушаю и к той ещё схожу
а уж потом и выберу что делать…

она давным-давно читала где-то
что каждому
по вере воздаётся
и верит в то, что делает, насколько
хватает сил

потом
меняет маску

по вечерам и воскресеньям
номер два

вальяжная
до кончиков ногтей
ресниц волос и нервных окончаний
уверенная в правоте и силе
в гармонии с собой
июлем
морем
и, в общем-то,
с любою из стихий
её, похоже, занесло в стихи
от полноты
земного бытия

её друзья

уверены в наличии жилетки
живого интереса к их проблемам
и чашки кофе
(леди не готовит)
практически в любое время суток

и маска в их присутствии
тончает
но
их не так уж много у неё
и новых заводить
пожалуй поздно

так призрачен
меж масками зазор
что оттиск их
уже и не разгладишь
да и кому, скажите, Бога ради
понадобиться может
так копать

ведь и она
не хочет вспоминать
те времена
когда жила без масок

открытой

это было больно и давно

настолько
что лишь три часа тому
она бы голову дала
на отсеченье
что пошлый жанр
душевного стриптиза

не для неё

ну-с,
где ж та голова?..

хронический ноябрь

хронический ноябрь
надорван барабан
и шорох перкашей
царапает всё глуше

ты
вытолкан взашей
рассыпав медь полушек
по лужам
вдрабадан
разбрызгивая хлябь

в сочащуюся ночь
несёшь свой саксофон
закутав блёсткий бок
в застиранную ветошь

открыточный лубок
так ультра
фиолетов —
грешно дырявить фон

убрать бы звёзды
прочь

мой лимонадный джо
хранящий в пальцах
звук

салунный пианист:
с пелёнок
под обстрелом

плевки
циничный свист
и дребезги тарелок
ты выдохнешь в мундштук

и будет хорошо

охрипших звуков рябь
снесёт пролёт моста
дробясь
о гулкий неф
заполнит бронхи улиц

чтоб в снежной вышине
два ангела
проснулись

перелистнуть
с листа
прочитанный ноябрь

салве, мин херц…

cалве, мин херц,
нас опять занесло в тупик
мы с тобой доки
играючи
находить их
снова летишь на свет
а в итоге — пшик
холод и пепел
такой вот сермяжный диптих

и, натурально,
опять виноват весь мир
сиречь, театр —
абсурда и погорелый;
роли зачитаны
задник протёрт до дыр
да и пророку
в отечестве нехрен делать…

хочешь рецепт?
не хватает тепла — раздай
вещи из шерсти — в церковь
крупу — синицам
сёстрам — по серьгам

а снится потерянный рай —
на ночь согрей молока:
это всем здесь снится.

так и спала бы…
так и спала бы
ладонь на груди забыв
мерным дыханьем
качая медузу сна
да по смоленской дороге
гудят столбы
да предрасстрельно по окнам
луна, луна

так и смотрела бы в ночь
самолёту вслед
впрочем не суть
каравану ли кораблю
да разрезает
рассвета стальной стилет
нить
неуёмного шарика цвета блю

так и жила бы
даром, что сладу нет
с шелестом ливней
в мелькании юрких дней
только тоскует
заезжий трубач в окне
только стигматы рябин бередят
сильней
день ото дня проступая
в вершинах крон
и над пожарищем
радуясь и скорбя
льётся адажио

сбив капюшон, Харон
мокнет у лодки
окурок втоптав в бетон

ждёт

… не могу, не могу отпустить тебя.

брось какой ещё кризис…

брось
какой ещё кризис
я просто хочу покоя
тишины и
безрыбья зеркальной озёрной глади
утра —
сливок левкоев кофе

продрогла, роясь
в мокрых россыпях гальки
единого слова ради

подберёшь его
отшлифованным халцедоном
в гуще смальты пристроишь
слегка языком прищёлкнув
ай да строчка

а строчка тебя через год догонит
и сверкающей поварёшкой залепит по лбу

получи
небеса в алмазах
с доставкой на дом
захлебнись этой манной
емеля
твоя неделя

фейерверки?
оплачены
бонусом — канонада

…а ведь знаешь
и тишины-то совсем не надо

лишь бы бабочки
под ногами
не так хрустели

тринадцать прохла

такое хреновое лето тринадцать прохла
да северо северо зябкий семнадцать в секунду
порывисто треплет простуженный плащик
пола
азартно транжиря последние крохи тепла
косит на лету по-вороньи фальшивым корундом
застёжки
и хлещет по голени шанс прозева
в Париж отлететь или к тётушке скажем в Саратов
гулять по полям улыбаясь гортанным «са ва»
а лучше бы грузди в бору собирать в кузова
и хрусткую сладость черешни срывать воровато
в соседском саду
замерев провожать парапла
на миг потеряться в слепящей просторности свода
беспечно доверившись хитросплетеньям узла

но нити основы трещат истрепавшись дотла
и падает пуговка брызнув осколком стекла
ничком
в леденящий сквозняк високосного года

облака

облака
словно вода в акварельной баночке
после урока
подцвечены бликами
спелой малины
(помнишь, там ещё были осы?..)
будто на войлок шинели
уронили лебяжье боа
ага
я и говорю — бордель
а утром
невыносимо торжественно падал снег
говоришь, что пора бы привыкнуть?
нет, не могу:
это же как театральный звонок —
тише, премьера…
как зомби смотрю в окно
кто-то встряхнул глицериновый шарик
хлопья перемешались
растушевали цвета
и растворилась осень
исчерпан сюжет проплывают титры
я знаю
чья-то фамилия будет в рамке
восемь секунд зрителям будет не по себе
может быть, кто-то даже закурит
а на газоне
постепенно светлеют розы
словом
полная асса — пальмы под снегом
франческо да милано
белые гладкие клавиши
тихо
распускается детский беспомощный ужас
что-то опять не успела
и уже никогда
а и всего-то
осадки
минус
влажность будет расти
ты не волнуйся, я правда в порядке
слышишь?
всё хорошо
только никак
не закончить стишок

я безумно давно

я безумно давно
вопреки
научилась любить —
в пику нежитям,
смраду костров
и крестовых походов
невеликое дело,
ты скажешь,
юродивой быть?..
так ведь каждый
под силу себе
выбирает свободу

я безумно давно
научилась любить вопреки
километрам,
рассудку и времени:
все мы здесь — гости,
и надежда на счастье,
и вера
в начало строки
завершатся так скоро
чертою меж цифр на погосте

(а по нашей промозглости вечной бы —
пеплом…
а лучше — вином…) —

не попасть бы по пальцам,
пытаясь
прикрыть эти двери…

я
любить вопреки
научилась безумно давно

так давно,
что ответной
пожалуй, уже не поверю…