Никогда не знаешь, откуда может нагрянуть беда. И только встретившись с ней лицом к лицу, задаешься вопросом: отчего она пришла именно ко мне? Элизабет Тюдор – Тысяча чертей! Лукас, что за бомбу подсунула твоя мать в соус для анчоусов? – Красный перец, только и всего. – Что? – лицо Патрика …
Никогда не знаешь, откуда может нагрянуть беда. И только встретившись с ней лицом к лицу, задаешься вопросом: отчего она пришла именно ко мне? Элизабет Тюдор Часть 1 – Тысяча чертей! Лукас, что за бомбу подсунула твоя мать в соус для анчоусов? – Красный перец, только и всего. – Что? – …
Гуляли, играли на вольном просторе И вот повстречались три брата – три моря. Одно Средиземное, строгое очень В нем волны высокие громко рокочут. Эгейское – зеркало, неба отрада. Качало когда-то галеры Эллады. Колосc тут стоял, и врата раскрывая, Суда привечал из далекого края. А Мраморным морем в час мраморной ночи …
Когда б судьба не корчила нам рожи, Возможно, мы могли бы стать добрее. Ведь если призадуматься, тревожат Не чистые абстрактные идеи, А прыщ на лбу, по службе продвиженье И паутина пыльная в углах. Судьба — всего лишь наше отраженье В расставленных повсюду зеркалах.
Мечтами вредно наслаждаться. (оригинал) Я ощущаю пустоту… Такой, наверное, уродилась. В тебе, как в чае, растворилась. Теперь, наверное, я умру. Я просыпаюсь поутру. С твоими сладкими устами. Как с искривленными мостами. Как сладко прыгать в глубину! В тебе застыть — и задыхаться… Обнять, прижать, оцепенеть. Себя, тебя — весь мир …
Мечтами вредно наслаждаться. Я ощущаю пустоту… Такой, наверное, уродилась. В тебе, как в чае, растворилась. Теперь, наверное, я умру. Я просыпаюсь поутру. С твоими сладкими устами. Как с искривленными мостами. Как сладко прыгать в глубину! В тебе застыть — и задыхаться… Обнять, прижать, оцепенеть. Себя, тебя — весь мир согреть. …
Папа подарил Катюшке Мишку — мягкую игрушку. Он пушистый и смешной, Настоящий зверь лесной. Гладит ласково девчонка Шерстку маленькой ручонкой. — Ты, теперь, Мишутка, мой. Будем мы играть с тобой. Вот, придет подружка Таня. Сядем вместе на диване. — У меня медведь, — скажу. И тебя ей покажу.
БНА. Я иду по коричневому коридору, околоченному совдеповским лакированным деревом. Быстро и непринуждённо. Иду в никуда, в бездонную пустоту. Впереди тёмная, небольшая незнакомая мне лекционная аудитория. В ней сидит вся моя группа, в которой каждый так хотел быть архитектором: и толстый Тютрин, и ещё больше потолстевшая Настя Захарченко. Когда я …