Месяц: <span>Июнь 2006</span>


Оцифрванная история

Вспоминая первую весну, Мы вдвоем бредем чрез сотню сказок. Пусть уж третий холст, но я плесну На него десяток ярких красок. Пусть картина третья наших чувств Нарисует сорок вариантов, Как убить стотысячную грусть, Выгнав прочь ее комедиантов. Нам осталось пять шагов пройти До сто первой и уже последней сказки. Тридцать …

Я НЕ ЛЮБЛЮ

Я не люблю тебя! И что такого?… Я стольких не любила… Что теперь? Одна в ночи. В глаза глядит сурово несмятая холодная постель. «Я не люблю…» — бросала и бросала, а ты молчал, сигару теребил… Заканчивала, снова начинала, — Твоё молчанье прибавляло сил! Не ссорились, а просто расставались!… Не навсегда …

ОДОЖДЕСТВЛЕНИЕ

(Это зарисовка была присказкой к рассказу с тремя главными персонажами и парой их перевоплощений. Но однажды я проснулся ночью и обнаружил, что никого не осталось). В городе, где часто идут дожди, где воздух пахнет кефиром, где улицы помнят о пыли, как люди — о динозаврах, гасли шлагбаумные фонари, пропускающие естественный …

ПЕРВОСТАТЕЙНЫЙ (Из цикла «БИБЛИЯ, или БЫЛ БЫ Я…»)

Да не было никакого Змея! Змий — был. Зелёный. Конечно же, если не метафорировать змеевик со змеем. Гнали они там сидр да самогон, отсюда и кадык у Адама вырос. Ведь всё время сам за воротник закладывал. Как там говорят: спрос рожает, а предложение никто не делает (простите, это из другого …

СЛОВО ЗА СЛОВО (Из цикла «БИБЛИЯ, или БЫЛ БЫ Я…»)

В начале было яйцо, а уж потом проклюнулось Слово. Уже потом Оно приобрело смысл. А пока Оно было бессмысленно, как собака, квакающая на луну, не понимающая, почему я написал «квакающая». Так и Слово не понимало, почему оно Бог. Но только Слово может говорить. И Оно сказало: — Да будет свет! …

«Сквозь мрак последний звук исторг…»

Сквозь мрак последний звук исторг Язык языческий, и язвы В душе зализывает Бог, В душе больной и грязной. Глухие сумерки, дождём Присыпанные, словно тальком, Тайком хрипят, что мы умрём И поплывём беззвучной стайкой. И поплывём. Где дым — там дом. Разбуженные на рассвете, Надутые, как тот кондом, С каким ещё …

«Жест ока с веком…»

Жест ока с веком — Рестниц магнит. Жестоко! Светом Мелькни! Моргни! Тень мачт маячет. Мелькни — не вся, Мелькни, иначе Мель кинет-ся. На пару — спорно? — Я с паром пру. А парус вспорот, Но круг — упруг. Спасаюсь SOSом, Косой, как ось. А глобус — плосок, Как кость. Срослось!

«Ночами я расстреливал баранов…»

Ночами я расстреливал баранов, Глотал дымок и чуял запах серы. Луна во тьму откидывала тени, Сквозняк из тьмы трубил свистящим горном. И каждый из баранов гордо блеял, Следя за кареглазьем дул глубоких, И громко падал, в такт секундной стрелке Ворчливо открывая тайну «БЕ»: БЕссонница, БЕзумец?! БЕрегись, БЕз сна теБЕ БЕситься …

«И ничего несовершенней нет…»

И ничего несовершенней нет Обычного вращения планет. Ты, как юла, в пространстве странном кружишь, И вместе со Вселенной — на витке — Становишься как площе так и уже, Как мятный леденец на языке. И в этом ускорении (как связь) Лишь тень твоя мелькнёт, остановясь, Как сердце — в угасании мгновенном, …

А поле снова…

А поле снова льном засеяно У Константинова села. Земля, взрастившая Есенина, Опять нарядна и светла. И, кажется, в тиши берёзовой Вдруг разнесётся звонкий свист, И мимо конь промчится розовый, Рванёт тальянку гармонист. И ляжет на косьё кленовое В перчатке лайковой рука.. Да что с того, что время новое — Душа …