(Это зарисовка была присказкой к рассказу с тремя главными персонажами и парой их перевоплощений. Но однажды я проснулся ночью и обнаружил, что никого не осталось).
В городе, где часто идут дожди, где воздух пахнет кефиром, где улицы помнят о пыли, как люди — о динозаврах, гасли шлагбаумные фонари, пропускающие естественный свет медленной дорогой воображения. Город, просыпающийся в холодном поту, судорожно подёргивался в объятьях рассвета, закуривая сразу несколько заводских труб. Окна открывались мыслями о погоде, подозревающими, что опять идёт дождь. В сплошной бесконечной луже, как в ванной, лежали отражённые толстогрудые облака и надували мыльные пузыри.
Города растворяются, исчезают внутри себя. Когда заканчиваются города, начинается пустыня непонимания. Выбросить обручальное кольцо в открытую форточку, и, разбив окно настежь, шагнуть в свою бессознательность. Я буду лужицей на асфальте. На едва уловимое мгновение выпрыгнет солнце из штанов горизонта и высушит меня. И снова дождь. Ты будешь идти по нашёптанным улицам, разбавляя мысли влажным воздухом, концентрированным ветром, и выдохнешь:
— Этот проклятый дожжь, — намеренно вычеркнув сухую букву «д» из алфавита откровенности.
И распахнёшь зонтик.
Но бесконечно-малая часть меня, сообщённая круговоротом воды в природе, уже будет скользить по твоей щеке, коснётся краешка губ, повернёт на остром подбородке, и, готовая сорваться вниз, испытываясь земным притяжением, всё-таки продолжит чувствовать твою тёплую кожу. Я услышу пульс твоей тонкой шеи, будто бы колокольчиком звенящий в пространстве одного биения сердца. Я буду облизывать каждую клеточку, оптически увеличенную мной до размера тетрадной клетки. И я высохну на тебе. Я высохну от любви к тебе.
Ты придёшь домой, ляжешь у ног потёртого томика Блока, как кошка сворачивается подле своего чувства, своей любви, и, не дождавшись мягкого поглаживания, заснёшь розовым сном. Тебя приснятся дрожащие от холода звёзды. Там, где сон заканчивается рассветом, когда солнце испаряет последние звёзды, напоминающие в своей бесконечности капельки росы, начинается новая жизнь. Я стряхну в твоём сне с небесного дерева свежую прохладу звёзд, и ты проснёшься с новым именем, с новым светом.
Осознание того, что меня нет, будет вечно шариться в потёмках моего безсознания как высшая форма мудрости.
Превосходная зарисовка! Очень красиво и чувственно. Высша яоценка! 😉
Дорогой Саша!
Вот зашла к Вам еще раз сегодня. Понравилось само по себе несовместимое — эти образы плавно перетекают из вымышленного в реальное, из привычного в необычное… Это просто мои ассоциации от прочитанного!
Ваше творчество вдохновило меня сегодня и я опять что-то «накалякала».
Спасибо, Успехов!!!
С уважением, Лена
Уважаемый. Любимый мною, как поэт, Александр. Да что ж вы серьёзно что ль? какая такая бессознательность, какая …. мудрость, что за хренов, потёртый томик Блока, у её ног, что это, выброшу в форточку?
Нет, конечно лечь у ног томика, это образ, это красиво, но зачем было его тереть? Я, не без злобы и лютого раздрожения скажу, вам, по дружески, что это не проза, а задняя страница школьной тетради, может быть моей, может быть вашей. Это даже жалко,- завернуть пару прелестных образов, и с дуру бросится на какуюто, бессознательность,
вам, что жить надоело. Удилите своей мудрости хотяб десять страниц, может быть, тогда она не будет похожа на наспех, сыгранного дядю Ваню.
Прошу прощения если был грубоват, за стихи я вас безмерно уважаю, но сегодня я огорчился, и с этой горечью пршу вас о большей внимательности, даже, вы, не застрахованы от жутких штампов, проза требует многократной самопроверки, которой не стоит пренебрегать.
Спасибо!
Спасибо, Лена! Сейчас зайду прочту Ваше.
Спасибо, Николай!
Что ж, вам, спасибо.
Мне название очень нравится.
Спасибо! И мне.