ПЫЛЬ, КАК СТРАННОЕ ПРОСТРАНСТВО ПАМЯТИ…

— Тук… Тук…Тук… Тебя вроде бы и нет, но ты неожиданно – везде. Класс!
Аленка сладко потянулась в кровати. Странная гулкая пустота пульсировала в висках, пробиралась мурашками под кожу. Сегодня у нее выходной день. Можно было расслабиться, потянуть кофе в постели, (жаль, принести некому), помечтать о поездке на море или просто погулять по многочисленным каналам кабельного TV.
— Можно, — мурлыкнула Аленка сама себе. — Эх, — и потянулась еще раз в кровати. Только потом, чуть позже. Утренняя тишина странно, завораживающе действовала на нее. Прохладная свежесть была так щедра и в чем-то наивна. Хотелось, ничего не делая, зависать в кровати, подобно птичкам на ветке. И вдыхать, вдыхать в себя открытия…
— Боже мой, какая прелесть, – прошептала Аленка то ли себе, то ли птахам за окном. Хотелось чего-то, ну очень необычного!
— Может тоже птичкой стать?! Смешно. Все наивное смешно и … чертовски приятно. Вот, что значит две недели без мужика. Ей бы сейчас просто и поземному выплеснуть свою жажду открытий в Сашеньку, Сашуньку. Самого родного и любимого человека на земле.
— Эх, эх, эх!
Но мужа еще целых две недели не будет дома. Это же просто с ума сойти, как долго! Аленкины «Эх» прозвучали, как будто плюхнулись с размаху в холодную реку. Вздохи остались зависать на поверхности воды, а Аленка разошлась кругами по комнате. Она до сих пор не привыкла просыпаться в зале. Может, оттого все в этой комнате ей казалось каким-то необычным. Прогладив влажным взглядом мерцающие обои, она остановилась на своем любимом стеклянном столике. На нем стояла маленькая резная шкатулочка.
Повторяя в точности узоры цветов и веточек, она заметила в каждой завитушке тонкий слой пыли. Интересно, можно ли ее оттуда вытереть? Не вымыть, окуная в воду, а именно вытереть. Ответ опередил поставленный вопрос: конечно же, нет. Пыль плавно повторяла взлеты и падения виноградной лозы, замирала на больших вогнутых петлях, как на качелях, и текла дальше. Ее наличие частично изменяло цвет шкатулочки от цвета красного дерева до пожухло — коричневого. Интересно, может ли она посидеть, — мелькнуло у Аленки где-то в глубине.
— Ой, как же хочется чего-нибудь красивого…. В картинную галерею, что ли сходить. Точно, обязательно схожу сегодня.
— Тук… Тук… Пыль… Пыль… А что собственно такое эта самая пыль? Частичка чего-то целого? Интересно, если пыль – составляющая часть целого, она должна стремиться соединиться с этим самым целым.
— Ну и дуристика в голову лезет, хмыкнула Аленка про себя, но мысли ее уже неуклонно текли в сторону странной философии.
— Если пыль частичка чего-то целого, значит ей должно быть одиноко. Вот это да! Сколько же тогда на земле одиночества…

Забавно. Пыль – везде и она же – нигде.
Аленка представила себя маленькой пылинкой, которая может залететь в любой дом, потанцевать над котлетами или нырнуть кому-нибудь в постель.
— Да это похоже на полеты Булгаковской Маргариты. Только пыль гораздо беспомощнее, ведь ее Мастер – везде сразу. А она может лишь молча созерцать на него.
И снова из груди невольно вырвалось:
— Класс…
После парящей вместе с пылью паузы Аленка продолжила свой монолог.
— А пыль еще и бессмертна… Неужели?
И тут ее озарило, что наши дома – это кладбище, вернее последний приют для пыли. Мы выбиваем, пылесосим, вымываем эту самую пыль, в общем, всеми силами пытаемся прервать ее существование.
— Кладбище пыли…
Ого, как меня занесло!
Никчемный серый налет никак не ассоциировался с улыбающимися лицами в мраморной оправе. Аленку, как говорится, бог миловал, в свои двадцать пять она никого не хоронила, но в поминальные дни далеких, незнакомых ей лично родственников кладбище все же посещала. И всегда ее удивляли лица, такие живые и улыбающиеся в мраморной, гнетущей пустоте.
— Пыль… Неужели от нас остается только пыль…

— Интересно, а зависит ли настроение от количества пыли в квартире?
И тут ей вспомнился дачный домик. Вот где пыли хоть отбавляй! После зимы это просто какой-то замок из пыли и паутины. Да-а… Особенно на чердаке. Это местечко со скошенным деревянным потолком и глянцевой картинкой «Медведи в лесу» было самым любимым местом, где Аленка любила отдыхать. Расположившись на старой тахте, она перебирала школьные записочки и прочие наивные бумажки. Танцующая макушка яблоньки на фоне глубокого неба и так называемая «весенняя ревизия».
Разобравшись с бумажками, Аленка угрожающе трясла старыми блузками и платьями, которые уже никогда не оденет, а выкинуть все равно жалко. «Вот в этом терракотовом с серебряной вышивкой я первый раз поцеловалась, а это бирюзовое в оборочках – мое выпускное, а эта черная блузочка с вафельной отделкой – мой первый подарок от мужчины. Первый так сказать трофей на любовном фронте», — под такие приговоры пересматривались сначала вещи, потом мешок с игрушками… И везде былое много — много пыли…

— Оказывается, дорогие воспоминания хранятся где-то под толстым слоем пыли. А я всегда думала, что островки памяти просыпаются от случайных, забытых запахов, знакомой мелодии, летящей из чужого окна, когда ты летишь на работу…

— Есть ли вообще запах у пыли? Не то ощущение, от которого хочется чихать, а именно запах…
Аленка призадумалась, в этот момент за окошком неожиданно потемнело от набежавших тучек.
— Ух, ты! А ведь это подсказка. Ну, конечно же, пыль пахнет! В дождь.
Дождь! Дождь! Дождь! О-оо… Хоть бы сегодня пошел дождь. Эта жара под сорок градусов уже так измотала, сил нет.
Наконец-то началось утро. Набежавшие тучки подняли и настроение, и Аленку с кровати. Самозабвенно убираясь в квартире весь следующий час, она совершенно забыла о своих утренних монологах. И только выбежав на улицу, вспомнила, что хотела сегодня пойти в галерею и снова вернулась мыслями к пыли.
— Интересно, а почему на улице пыль не раздражает так, как дома?
И под бьющие в лицо потоки свежего ветра, который бывает только перед дождем, Аленку озарило еще одно «пыльное» откровение. Пыль – это движение, это – жизнь! Она неожиданно вспомнила отрывок из своего стихотворения, которое написала еще в школе. Забытая прекрасная мелодия осенней мудрости.
Там было что-то про ветер…

Отчего ж он злится, воет
Треплет голые стволы…
Словно небо ранит болью,
Приподнявшейся с земли.

— А ведь это о пыли. Пыль, как странное пространство нашей памяти. О чем же? Может быть о том, что каждый из нас когда-нибудь тоже станет пылью…
Последняя мысль прилипла к лицу Аленки неизвестно откуда взявшейся паутинкой. Неторопливым, осторожным движением она смахнула ее, вернее отодвинула в сторону.
— Жизнь продолжается. Моя жизнь течет плавно и медленно, как эта дорога сейчас мне навстречу. Как же хочется отодвинуть срок.… Когда я упаду на чью-то кровать и чьи-то тетрадки…

И все-таки поздней ночью ей опять не спалось. Красивое, высокое одиночество разливалось лунным светом по ковру. И как наивная бабочка, летящая на фитилек, необъяснимо красивой, трепещущей пустотой она случайно набрела на стихотворение в Интернете. Аленка не запомнила, как оно начиналось, но последние строки в нескладных вариациях всплывали в ее сновидениях до утра.

Я раздвигаю шторы — окно открыто.
Ветер заносит в дом элементы мира,
и на ландшафт угрюмой моей квартиры
падает пепел метеоритов,

копоть заводов Урала, Чикаго, Рура,
желтая глина с раскосых равнин Китая.
Я же в ответ в этот хаос себя кидаю.
Дремлют под слоем пыли руины Ура,

Трои, Помпеи. Не стоит же забываться —
также и нам, посыпая виски и плечи,
напоминает тихонько богиня Вечность:
«Живы, покуда от пыли освобождаться

можете». Только нам присуще
невосприятие пыльного бремени.
Но
пыль – это микрочастицы времени,
атомы прошлого, напоминание о грядущем,
вечный итог сквозь пыль по пыли бредущим…

P.S. Я не знаю, как правильно сделать сноску.
Хочу сказать, что последние строки — это часть стихотворения Андрея Тошева. (Всем здесь известного автора. Полностью его стихотворение можно прочитать на страничке:
http://www.litkonkurs.ru/index.php?dr=45&tid=92016&pid=45)

———————————————————————————