Стихия

Раннее утро очень поздней весны. Шла вторая половина семидесятых годов двадцатого столетия.
Вместе с поселком просыпался наш дом, а вместе с ним и наша квартира. Папа встал первым. Надел спортивное трико. Накинул поверх футболки байковую рубашку и, захватив мусорное ведро, вышел из квартиры. Удобства, то есть туалеты в те времена были на улице.
Неторопливо он спускался по лестничному пролету со второго этажа. Навстречу, с первого, одетый в дождевик и высокие рыбацкие сапоги поднимался сосед Григорий. Он, перегородил путь и внимательно осмотрел отца с ног до головы.
— Привет, Леонтьевич! – хитро улыбнувшись, поприветствовал он отца.
— Привет, Григорий! – охотно ответил на приветствие папа и хотел продолжить свой путь, пытаясь обойти соседа.
— Утро сегодня хорошее. Ни одного облачка. Солнышко лучами сверкает, — продолжил разговор Григорий.
— Твоя, правда. Прямо, как на материке, солнечные лучики весело пробиваются сквозь оконное стекло в комнату. Будят, — сказал папа.
— Вот и я про то же. А, ты никак собрался мусорок повыкинуть?
— Да!
— В тапочках, смотрю.
— Да! А, что?
— Нет, ничего. Просто так спросил. Ну, давай, — и сосед отошел в сторону, освобождая проход.
«Странный какой-то этот Гриша. Не от мира сего» — подумал папа. Он бодро и весело продолжил свой путь. Спускаясь по последнему лестничному пролету, папа думал о вопросах соседа. Ему стал понятен их смысл. Остановившись на предпоследней ступеньке, не решаясь ступить и шагу дальше, папа медленно опустил голову вниз. Ноги, чуть выше ступни были в воде: «Откуда вода? Что такое? Да, что происходит?». Медленно, ругая соседа, он поднялся на второй этаж. Перед входной дверью, быстро снял мокрые тапочки и трико. Вошел в квартиру.
— А-а-а-а! Что-то, ты сегодня быстро, — сладко потягиваясь, сказала мама. – А, где трико?
— Ай …! – ругнувшись, отец подошел к окну и одернул шторы. – Вот это, да-да-а-а!
— Что, там?
— Да, ты только посмотри.
Мама встала и подошла к папе. Они молча, застыв от изумления, смотрели на улицу. За окном, на сколько позволял обзор, вправо, влево и прямо все, где еще вчера вечером была земля, было покрыто водой. Редкие прохожие в высоких рыбацких сапогах шли поколено в воде.
Паника? Нет, никакой паники, ни родители, ни мы дети не испытывали. Просто очень сильное удивление. Даже какое-то чувство бодрости, восторга и веселости переполняло всех нас. Пока мы с мамой завтракали, папа ушел договариваться с соседом взять в прокат лодку.
Приветствуя жителей поселка, мирно плывущих и шагающих по колено в воде, вся наша семья отправилась на работу. Папа ловко справлялся с веслами. Лодка шла легко и весело. Тем же способом, вечером мы вернулись домой.
В тот год было очень много снега. Весной, сходя талыми водами, он переполнил русло речки, и она вышла из берегов. Не везде, но были места, где речка сошлась с морем. Стихия длилась ровно неделю. Все это время поселок жил своей прежней жизнью. Люди быстро приспособились к новым условиям. Строители строили. Рыбаки рыбачили. Жизнь протекала в нормальном русле, без слез и паники. Никто не рвался на большую землю. Никто никого не пугал гигантскими волнами цунами и уходом под воду поселка.
С бодрым воодушевлением наводнение было встречено местной детворой и местными дворниками.
Первые, несмотря на родительские запреты, пускались в дальние плавания на самодельных плотах, тазиках, корытах и, конечно, если очень повезет, на лодках, бережно привязанных возле подъездов. Проводились морские баталии. После сражений участники возвращались домой мокрые, и получали свои порции родительской ласки и заботы.
Вторые безмерно праздновали отсутствие работы, неучтенные и незапланированные выходные дни, во время наводнения. Стихия вместе с водой, сошедшей из поселка, полностью и надолго очистила его от всякого мусора.
После наводнения, поселок стоял в своей «девственной» красе. Сверкал чистотой и радовал глаз местного населения и приезжих.