Отражение

Гл 1

Кора подошла к стеллажу и попыталась достать книгу, о которой только что говорила. Сборник старинных саг в великолепном кожаном переплете был слишком высоко, ей удалось лишь коснуться корешка кончиками пальцев. Сартр не спешил ей помочь. Просто стоял у двери и наблюдал. Девушка спиной почувствовала на себе его взгляд, и, не сказать, чтоб это было ей неприятно. Приподнявшись на цыпочки, она снова потянулась за книгой, легкий шелк платья почти случайно скользнул с плеча девушки, когда томик стихов оказался в ее руках.
— Сартр!
«Черт принес старую ведьму», — Кора обернулась. Сартр смотрел в пол, в дверях стояла Фаши, смотрительница имения.
— Ты что-то хотела? – Кора с трудом скрыла досаду. — Кажется, я не звала тебя.
— Сартра ищет Линкус, госпожа, — равнодушно сообщила смотрительница. – Он еще нужен Вам? Завтра суббота, день торгов, в садах много подготовительной работы.
— Передай Линкусу, чтоб обошелся своими силами, — Кора не выносила, когда кто-то вмешивался в ее планы, даже если этот кто-то ее родственник – Линкус приходился ей дядей. – Если в доме не хватает рабов, для этого существует рынок и управляющий.
— Да, госпожа, — по губам Фаши скользнула недобрая усмешка, — я передам это господину Линкусу, – она стояла в дверях, и не думая уходить.
— Что-то еще? – Кора заметила, как помрачнело лицо Сартра при появлении смотрительницы, и приняла меры. — Я тебя не задерживаю. Сар проводит меня к морю, мы постараемся не опоздать к обеду.
— Да, госпожа, — Фаши отступила на шаг и вполголоса добавила, — будет очень хорошо, если вы не опоздаете.

Кора медленно брела по кромке прибоя, Сартр, как и положено рабу, шел следом в полушаге от нее. Чем дальше они отходили от дома, тем чаще юноша посматривал на часы, но Кора этого не замечала, увлеченная беседой. Она совсем недавно прибыла на планету Донна, и многое из местных традиций было ей непонятно. Мать Коры, покинувшая Донну в ранней юности, ничего не рассказывала о своей родине ни дочери, ни мужу. Когда нотариусы сообщили о завещанном Коре имении, и девушка согласилась вступить в наследство, Гала не стала отговаривать дочь от этого шага. Равнодушно пожав плечами, она лишь попросила передать привет Линкусу.
— Кто это? – спросила тогда Кора, удивленная тоном, которым было высказано это пожелание.
— Мужчина твоей почившей тетки, а моей сестрицы Руди, — как-то странно усмехнувшись, сказала Гала.
— Он жив?
— Конечно, этот-то наверняка жив.
— Почему же он не оспорил завещание? Ведь, раз он ее муж, теперь все должно принадлежать ему!
— Нет, — отрезала мать. – На Донне это невозможно.
— Почему?
— Потому, что он мужчина, — не вдаваясь в подробности, ответила Гала.
— Может быть мне не ехать? – засомневалась Кора. Что-то в голосе матери подсказывало ей, что, свалившееся на ее голову богатство сродни «троянскому коню».
— Как хочешь, — Гала была в тот день на редкость немногословна. – Будет обидно, если хозяйкой Тогéрры станет эта стерва Фаши, но имение завещано тебе, и брать или не брать этот дар решить можешь только ты.
— А почему Руди не подарила его тебе?
— Потому, что она знает, что я не вернусь на Донну ни при каких обстоятельствах. Да и дарить мне то, что и так принадлежит мне по праву рождения, было бы по меньшей мере глупо.
На этом разговор был окончен.
Кора еще чуть-чуть подумала, приняла предложение и отправилась вступать в наследство, решив, что разберется во всем на месте, но, прибыв на Донну, запуталась еще больше. Став хозяйкой большого имения, Кора окунулась в странный мир, где хозяйка имения обладала властью королевы, большинство граждан имели только право на смерть, и в экономике легко уживались высокие технологии и рабский труд. Понять логику местных законов было невозможно, а традиции поражали своей дремучестью.

— Выходит, здесь вообще нет свободных мужчин?
Это было самым загадочным обычаем. Кора не имела ничего против матриархата, но поголовное обращение в рабство всех представителей сильного пола — это уже слишком.
— Да, госпожа, — спокойно подтвердил Сартр, — это основа процветания нашей цивилизации.
— Мы здесь одни. Можешь называть меня просто Кока, так называет меня мой отец.
— Это против правил.., — он не хотел нарушать закон и не рискнул перечить, потому и предпочел обойтись без обращения.
— Ты не доверяешь мне, — вздохнула Кора.
Внимание на Сартра она обратила с первых же дней своего пребывания в Тогéрре. Коре нравились мужчины такого типа. Высокий, подтянутый, мышцы на глаза не лезут, но и лишнего жира, вроде, не видно… Жгучий брюнет с дерзкими синими глазами. Это тоже вполне соответствовало ее представлениям о мужской красоте. Кроме того, Сартр был превосходно образован и, несмотря на статус раба, занимал довольно привилегированное положение в имении. Он был галантным спутником и интересным собеседником, но, так как в круг его непосредственных обязанностей входило общение с хозяйкой, это было достоинством скорее профессиональным, нежели личным. В своем мире Кора даже подумала бы о легком флирте, но здесь готова была удовольствоваться и просто достоверной информацией. Она давно хотела поговорить с ним наедине, но, как назло, все время что-то мешало. Сегодня это, наконец, удалось, но разговор не получался. Сартр был довольно искренен, но упорно держал дистанцию.
— Раб не имеет права на недоверие госпоже, — стандартная фраза, обтекаемая, как медуза.
— Да? – она резко обернулась и успела поймать дерзкий, устремленный на нее взгляд синих глаз и странную улыбку, скользнувшую по губам юноши. Он лгал, и это было очевидно.
— Так говорит закон, — Сартр уже сосредоточенно разглядывал песок у себя под ногами. В голосе снова была заученная покорность.
— Значит, ты нарушаешь этот закон, — она попыталась спровоцировать его.
— Что желает знать госпожа Кора? – он не поддался на провокацию. Голос ровный, глаза опущены. Выпускник одной из лучших мужских академий Донны превосходно владел своими эмоциями.
— Все об этой планете и ваших сумасшедших законах, — Кора знала, что это значит объять необъятное, но времени на обдумывание конкретных вопросов у нее не было. Да и самих вопросов было слишком много.
— Боюсь, я не смогу осветить такую объемную тему за полчаса предобеденной прогулки, — Сартр чуть склонил голову. Был это легкий поклон или попытка скрыть усмешку над наивностью хозяйки, понять было невозможно.
— Сузим задачу, — Кора снова пошла вперед. Она начинала злиться. Парень играл с ней, как кошка с мышью и, похоже, считал ее полной дурой. Вслух он, разумеется, этого не высказывал, но всем своим видом демонстрировал. – Расскажи мне, кто есть кто в Тогерре. То, что я хозяйка этого сумасшедшего дома, можешь опустить. Начинай с Линкуса, все-таки родственник.
— Ни один мужчина не может быть родственником тагáри.
— Тагари, это свободная женщина? – уточнила Кора.
— На Донне нет несвободных женщин, — чуть запнувшись, ответил Сартр, — каждая женщина, рожденная на нашей планете, свободна, каждая может стать тагари… Правда, не каждой дано этого добиться.
— Ничего не поняла. Кстати, как у Вас насчет тагари-инопланетниц?
— Тагари – хозяйка имения, — терпеливо пояснил Сартр, пытаясь сосредоточиться на вопросах Коры. Он был крепко вышколен по части общения со знатными дамами, но зеленые глаза девушки и ее вьющиеся на ветру медно-рыжие волосы постоянно сбивали его с предписанного законом маршрута. Новая хозяйка так сильно занимала мысли юноши, что, узнай об этом кто-то из смотрителей, Сартр был бы уже давно в исправительном доме или, хуже того, на виселице. – Это одна из высших ступеней общественного доверия. На нее не могут ступить инопланетницы.
— А я? Или я не настоящая тагари?
— На Донне признается родство только по женской линии. Ваша мать родилась здесь, значит, и Вы, и Ваши дочери, и дочери Ваших дочерей, все Вы, по закону, граждане Донны. Если повезет, Вы можете стать даже королевой. То, что Вы родились на другой планете, не имеет никакого значения.
— А если родится мальчик? Разве он не будет моим родственником?
— Мужчина не может быть родственником тагари, — Сартр никак не мог взять в толк, издевается над ним Кора или действительно не понимает очевидных вещей. – Тагари – госпожа, а мальчик уже рождается рабом. Разве можно связать воедино огонь и землю?
— Ну, раз вы здесь до сих пор не вымерли, иногда этот фокус кой-кому все-таки удается, — усмехнулась Кора. – Или младенцы у вас берутся из пробирки?
— Такое тоже бывает, госпожа, но, как правило, дети на Донне появляются более традиционным способом.
— Очень мило, и как же ваши суровые законы смотрят на такую крамолу, как весьма близкая связь свободных и рабов?
— Рождение любой свободной гражданки — радость для всех жителей Донны, – заученно ответил Сартр.
— А если это будет мальчик? – настаивала Кора.
— Кто-то должен работать, — пожал плечами юноша, — рождение раба — это вклад свободной женщины в экономику планеты.
— А если свободная женщина не захочет, чтоб ее сын стал рабом?
— Тогда она должна покинуть Донну до рождения ребенка. Рожденный на Донне мальчик, станет рабом, едва лишь появившись на свет. Та, что родила его, обязана продать или отдать его в другой дом до достижения им двухлетнего возраста.
— А если она не отдаст ребенка?
— Его убьют. Если женщина не желает расставаться с ребенком мужского пола, ей стоит позаботиться об этом заранее, как это сделала Ваша мать.
— Вернемся к Линкусу, — вздохнула Кора. Ей не хотелось узнавать историю собственной семьи у Сартра. С трудом удержавшись от вопроса, был ли ее отец рабом на Донне, она перешла к более нейтральной теме.
— Он управляющий Вашим имением, госпожа Кора.
— Значит, даже рабы могут дослужиться до начальства?
— В принципе, да. Но это очень сложно и удается одному из тысячи. Для этого нужен особый талант.
— Так Линкус, выходит, талант? – она вспомнила тон, каким Гала передала привет управляющему. Может, мать имела в виду именно его способности? Вряд ли. Что-то подсказывало девушке, что ее мать не питала теплых чувств к шурину.
— Линкус — другой случай. Он рожден на другой планете, и после смерти госпожи Руди может в любой момент покинуть Донну. Он обладает ограниченной свободой, но до тех пор, пока находится здесь, он – раб.
— Чересчур сложно у вас по мужской линии, — вздохнула Кора, исподволь разглядывая Сартра. Легкие светлые брюки сидели на нем, как влитые. Небольшие морщинки на ткани в сочетании с идеально отглаженными стрелками наводили на мысль о дорогой вещи. Рубашка, похоже, тоже была не из дешевых. Тонкая золотая цепочка на загорелой шее, того же металла часы на запястье, аккуратная, волосок к волоску, модельная стрижка, будто только что от парикмахера. Сартр, скорее, был похож на преуспевающего бизнесмена на отдыхе, чем на раба. Или здесь, на Донне, в слово «раб» вкладывается смысл, отличный от того, что Кора вынесла из учебников истории? Придется разбираться.
— В имении две смотрительницы, гвиоллы, – продолжал тем временем Сартр, со слов госпожи понявший, что пора переходить к женскому персоналу имения. — Фаши, она следит за домом, и Джат, эта занимается рабами на полях и фермах.
— Я могу их уволить? – Кора немедленно уточнила свои права. Не у смотрительницы же их выяснять, тем более, что с Джат она была еще незнакома, а Фаши почему-то вызывала у нее неприязнь.
— Да, госпожа. Но если это произойдет до истечения срока контракта, Вам придется заплатить им очень большую компенсацию или отдать в вечное пользование одну из Ваших ферм.
— Когда заканчивается контракт Фаши?
— Это знает только Линкус и Бюро договора между свободными. Контракт с ней подписывала еще госпожа Руди, и Линкус наверняка в курсе.
— Я это выясню.
— Не верьте тому, что он скажет о Фаши, — тихо сказал Сартр, — они больше, чем приятели. Он спит и видит, чтоб Вы расторгли их контракты. Даже ферму себе уже присмотрел, лучшую в имении.
— Перебьётся, – информация была весьма ценной. Кое-что начало проясняться. – А что было бы, если б я отказалась от наследства? – следовало уяснить еще кое-какие нюансы.
— Фаши и Джат управляли бы Вашим имением до достижения совершеннолетия самой младшей из Ваших дочерей.
— А если б у меня были только сыновья?
— Тогда, простите, госпожа, до Вашей смерти. Наследственное право распространяется только на два поколения. Если последняя претендентка умрет или откажется вернуться на Донну в качестве наследницы, имение делится между смотрительницами и управляющим, и гвиоллы становятся тагари.
— Значит, и Линкус имел виды на мое наследство?
— Только со стороны Фаши. Как мужчина, он не мог рассчитывать ни на что. Правда, смерть госпожи Руди автоматически подарила ему обратный билет с открытой датой на его планету, но пока он здесь – он все равно раб.
— Разве Линкус не мог покинуть Донну до того?
— Только в сопровождении своей госпожи. Ступив на землю Донны, он принял ее законы. Его дела были бы совсем плохи, если б при въезде он не предъявил свидетельства о браке, заключенного им и госпожой на его планете. Там был пункт о том, что в случае развода или смерти одного из супругов, любой из сторон гарантируется проживание и в той, и в другой стране по выбору. На Донне не существует института брака, значит, нет и разводов… У него был только один способ освободиться от обязательств.
— Он им воспользовался? – насторожилась Кора.
— Этого я не знаю, — Сартр спохватился, что говорит с новой госпожой Тогерры, а излишняя откровенность с тагари, пусть и начинающей, могла дорого обойтись. – Раб не смеет быть в курсе жизни свободных, — он мигом восстановил дистанцию. – Вы не устали, госпожа? Мы зашли слишком далеко.
Фраза прозвучала несколько двусмысленно. Сартр, хоть и вспомнил об осторожности, не мог отвести глаз от стройных загорелых ножек Коры, и эти фривольные мысли привели его к словам, за которые, скажи он их в присутствии Фаши или Линкуса, пришлось бы расплачиваться серьезным наказанием.