Эпизод 2. «Amat victoria curam» «Победа любит старание»
За десять дней до описываемых событий. «Средняя» Галлия, р. Лигер (Луарс), г. Кенаб. Восставшие карнуты осадили город, перекрыв все пути доступа к нему. В одну из ночей, сочувствующие восстанию горожане, тайно открыли ворота и впустили карнутов в город. Началась резня римских граждан и купцов.
Центурион — примипил первой сдвоенной центурии первой когорты Х Легиона Гай Туллий Сцевола (левша), которая была отряжена для сопровождения обоза с провиантом для размещенных в области белгов на зимовку римских легионов, попытался организовать сопротивление в самом Кенабе, но в виду превосходящих сил карнутов не смог противостоять им и попытался выйти из города…
Беспрестанно осыпаемые стрелами и камнями, пущенными из пращей, римляне едва удерживали строй. Несколько десятков храбрецов отделившись от общей массы, решили пожертвовать своими жизнями, дабы отвлечь на себя внимание карнутов, но их героическая попытка не увенчалась успехом.
Остальные легионеры беспомощно наблюдали за тем, как галлы хладнокровно истребляли их товарищей в неравном бою.
В этот момент, в первых рядах появляется Гай Туллий, собиравший уцелевших римских граждан под защиту когорты…
Гай Туллий Сцевола (левша)
Ну что вы сгрудились, как овцы, сыны Марса?!
Что вас заставило забыть о силе строя?!
Припоминаете, чем Цезарь опекался:
Не покидайте без приказа поле боя!
О край щита, щитом ударь, стоящий рядом!
Покажем варварам, что римская когорта,
Не уступает галлам в мужестве, «на равных»,
И может выстоять, сражаясь с легионом!
Боец, отбросивший клинок, разверзнул бездну,
Для тех, кто следует за ним, и, будет проклят!
Пути вернее нет к погибели, чем бегство!
Пускай «живые мертвецы» уйдут из строя!
Тот, кто не ищет славы, тот обременяет
Своей утробой ненасытной граждан Рима!
Потомкам варваров, поверженных отцами,
Вы показали, малодушно свои спины?!
Ужель отцы — герои пестовали трусов?!
Тогда «пройдите под ярмом» презренных галлов!
Добыть, ценою чести, жизнь себе?! Безумцы!
Уж лучше б сердце ваше биться перестало!
Как вы посмели отойти, оставив римлян
На растерзание толпе рабов надменных?!
И вы надеетесь увидеть берег Тибра,
После того, как ваш «орел» достался смертным!?
О, выдающие несдержанность за доблесть,
Пожните горькие плоды своих ошибок!
Гоните прочь подругу трусов — безысходность,
Вступите с галлами в неравный поединок!
Благодарение Юпитеру, Гай знает,
Что может выбрать свой конец во славу Рима!
Чтоб сохранить честь рода Туллиев, как всадник:
Я от своей руки, как водится, погибну!
Видя, однако, что его призывы и насмешки не возымели должного действия на легионеров, центурион спешивается и, вырвав из рук щит у ближайшего воина, обнажает меч и, один бросается на помощь заслону.
Держитесь римляне! На помощь не надейтесь!
Оставьте раненых, вперед, не разделяйтесь!
В колонну по три, построение без терций!
Отважным – славу обещаю! Трусам – старость!
Для тех, кто выживет сегодня, слово Гая:
Рекомендован будет мною, как триарий!
Отцам сенаторам свидетельство легата:
«Бог — наделяет, а Фортуна — выделяет»!
От неизвестности полшага до признанья,
Вы украшеньем Рима станете, невдолге.
Вне одобрения людей и порицанья,
Ибо, не смертные, героев судят – боги!
Я, колесницей ваших судеб управляю,
Но до черты, где жизнь без чести невозможна:
Глупец и трус на ней не ведают терзаний,
Мудрец, её, пересекает осторожно…
Предводитель карнутов Гутруат, наблюдая за ходом сражения, замечает центурию римлян, отделившуюся от общего строя.
Гутруат
Конконнетодумн, друг, взгляни на жалких римлян:
Вот те, кто в гордости себе не знает равных.
Не понимаю: кто? когда? сказал латинам,
Что их присутствие в Кенабии желанно?
Любой из этих гордецов, к земле прижавшись
Глотая пыль у наших ног, уверен, впрочем,
Что держит твердь от сотрясенья, не иначе,
Или является для оной – средоточьем?!
Конконнетодумн
Не будем медлить, убеждая их в обратном:
Пусть захлебнутся своей собственною кровью!
Набьем им рот землей, что Риму, так желанна
Хвала богам, ёе, для этого довольно!
Гутруат
Спеши, не мешкая, Эзусом окрыленный!
Доставь победою одержанной нам радость!
Еще не видел на коленях легионов,
Но, сколь немногое, для этого осталось!
Возьми для верности с собою мои сотни:
Покончим с ними, навсегда одним ударом
Дабы свершилось, предрешенное, сегодня
Яви нам милость, Дит: пошли победу галлам!
Карнуты под предводительством Конконнетодумна устремляются на римлян. Галлам удается отрезать сдвоенную центурию Гая Туллия от смешавшейся когорты.
Гай Туллий
Будь славен Рим! Не отступать! Назад, ни шагу!
Составьте велитам эскорт!
Указывая легкой пехоте на центр построения
В средину строя!
Обращаясь к легионерам
Кто сокрушал гельветов с Цезарем?
Поднимается десяток рук
Быть рядом!
На задержанье колесниц, идём, со мною!
Несколько воинов, наскоро связав ремнями по два-три «pillum» (короткое копье) бросаются навстречу колесницам галлов, которые по обычаю предваряли атаку «тримарцисов» (один знатный всадник и два простолюдина).
По одному не выступать, бойцы! Обратно!
Легионеры неохотно возвращаются.
Вставляйте копья, в колесо, что вровень с вами!
Обращаясь к легкой пехоте
Особо, велитам: сбивайте, только знатных.
Обращаясь к знаменосцу центурии («Signifer»)
Пусть на щите поднимет каждого триарий!
Опцион (помощник центуриона), указывая на две сотни карнутов, возглавляемых Конконнетодумном, которые стремительно приближались к римлянам, отделившись от общей массы галльского войска.
Они идут, центурион!
Гай Туллий, кивает
Числом?
Опцион, прикрывая глаза от света солнечных лучей, невозмутимо рассматривает смертоносную лавину галльских всадников.
Две сотни.
Гай Туллий, задумчиво
За колесницами, шесть турм … но, будем драться!
Оглядываясь назад, некоторое время наблюдает за тем, как когорта, окружив уцелевших римских граждан, отходит в сторону леса
Кто не вознес хвалу Юпитеру сегодня?!
Легионеры недоуменно смотрят на Гая
Уже не важно, ибо: «Alea est jacta»!
Воины, сохраняя молчание, приветствуют центуриона, подняв оружие над головой и, обращаются в сторону карнутов
Гай Туллий
Кто не рискует – не живет, а доживает,
Ибо тем нечего терять, чей жребий брошен!
Мы не сдержали толпы варваров в Кенабе,
Однако честь спасти, сражаясь с ними, можем!
Того, что было – нет, равно, как и, что – будет.
На острие меча, безжалостно разящем,
Танцует Та, кто разрешает мир от судеб
Я, властью данной ею, правлю настоящим!
Гутруат, наблюдая за неравным поединком центурии римлян и более чем двумя сотнями карнутов…
Чтоб дать понять, не нужно быть красноречивым,
Довольно взгляда, чтобы выразить готовность.
Какими б ни были, у римлян, жить причины:
Грань между подвигом и жертвой для них стерлась…
Колесницы галлов достигают порядков римлян: совершая резкие повороты и осыпая латинян стрелами, карнуты вносят смятение в ряды легионеров…
Гутруат
О, возомнившие себя полубогами,
Покуда есть еще возможность: отступите!
Не важно в чём и на кого вы уповали:
Сыны Омелы превзошли сегодня в силе!
Римлянам удается сокрушить несколько колесниц, а также сбить лучников и возниц еще с пяти
Гай Туллий
Еще не время ликовать! Ряды сомкните!
Руки, железо предержащей, не роняйте!
Нам честь досталась состоять у Марса в свите,
Пусть Рим узнает о сражении в Кенабе!
Ибо, кто смерть презрел, жить, более достоин,
Чем те, кто битвам предпочел покой и праздность!
Начав безвестным день, встречает ночь героем!
Не уступайте кельтам, слава вас заждалась!
Кто в безрассудности не ищет оправданья
Поступков прошлого, судьбу не искушая,
Не даст свободу духа, плоти на закланье
Я приведу к победе вас, не будь я Гаем!
И обещаю, если слово, что-то значит
Для тех, кто выбрал путь, ведущий в неизвестность
Оставить это поле скорби не иначе,
Как, доказав Отцу богов и Риму верность!
Гутруат, указывая карнутам на Гая Туллия
Пусть приведут ко мне «ver rix – «Uxello tarvos»! (предводителя – «Высокого быка»)
Лишите чувств его, но жизнь не отнимайте:
Я покажу арвернам, римлян мощь и слабость,
Ибо плененный нами, смел и явно знатен…
Ничто к сраженьям галлов так не подвигает,
Как вид поверженных врагов, уж я то знаю…
Ибо верней меча, злорадство наше ранит,
«Туатха де Арвенорикс» лишь тем и славен…
Гай Туллий, окруженный со всех сторон карнутами, не выпускает меча из рук и отбивается от наседающих галлов.
Терпенье квириты! Хоть нас осталось мало,
Но каждый римлянин в бою десятка стоит!
Не оставляй меня, прошу, до срока, Мана,
Клянусь от тела разрешит тебя лишь «комит»!
На зов отчаянный, ответом мне — безмолвье,
За шумом битвы голос Туллия не слышен…
Полит алтарь чужих кумиров римской кровью:
Свершилось то, чему позволено быть, свыше…
Но вот, потеряв остатки сил, опускается на одно колено и с удивлением смотрит вокруг себя
Ночь наступила раньше времени, быть может?
Или явилась Мать всех бурь над головою?
Ужасная догадка, заставляет его содрогнуться
Твой жребий, Туллий незаслуженно ничтожен:
Ибо спасти себя, от плена ты не волен…
Карнуты посланные Гутруатом, едва успевают остановить Конконнетодумна, уже успевшего занести меч над головой римского центуриона
Не подменяй собой судьбы, Конконнетодумн!
Нас Гутруат послал сказать, что он не хочет
Чтоб ты гневил богов поступком неугодным:
Указывая на Гая Туллия
Не отдавай вождя в объятья вечной ночи…
Не отдаляя его встречи с неизбежным,
Мы знатность пленника используем во благо
Для дела общего: явив его арвернам,
Мы убедим их в том, что силой Риму равны…
Конконнетодумн, с вызовом глядя на посланников названного брата, ставит ногу на голову, лежащего без чувств центуриона
Эсус порука, я бы мог за Гутруата,
Не рассуждая жизнь отдать, Хаммеров молот!
Но брат лишает Конконнетодумна права
Воздать тому, кто под пятой карнута стонет?!
Тогда хочу узнать у названного брата:
Неужто сам он счел бы это справедливым?!
Я обещаю вам дождаться Гутруата,
Пусть убедит меня словами или силой…
В это время Гай Туллий приходит в себя и, едва слышно, произносит
О, сжальтесь варвары, вонзите меч под панцирь,
Пускай земной путь Гая Туллия прервется!
В числе других теней я к Стиксу приближался
И, вновь увидел свет безжалостного солнца…
Клянусь, что мир мне столь ужасным не казался
С тех пор, как я застал отца на смертном ложе…
Прикасаясь к ноге Конконнетодумна
О, если б смерти оказался ты посланцем,
Я заклинаю тебя: сделай то, что должен…
Не знаю имени, ведь ты мне не назвался,
Когда мечи вздымали липкие от крови
Пускай глаза мне, Прозерпина вскроет глянцем,
Что мир живых увидеть больше не позволит…
Прошу, не мешкай галл, пускай рука не дрогнет
Как будет шип вонзать, иззубренный железом…
Указывая себе на грудь
Вот здесь, вернее меч достигнет римской плоти,
Освободи меня: ударь скорее в сердце…
Конконнетодумн, с презрением отталкивая руку римлянина, указывает мечом на его окровавленное лицо
Что за ужасный смрад! Разит от этой «ямы»
Так, словно мерзкое гнездо своё, фоморы,
Не больше ногтя став, свили в его гортани
Вернулся снова к жизни раб, чтоб сквернословить?!
Гай Туллий
Ты, извративший смысл мольбы моей, будь проклят!
О, если б мог я наносить словами раны!
Отец богов, я был орудьем твоей воли:
Смерть ниспошли мне избавленьем от страданий!
Конконнетодумн
Брат хочет жизни для того, кто смерти жаждет
И чью бы сторону, карнут теперь не принял
Конкон поступит вопреки себе?! Но дважды
Убить того, кто раз убит уже, не в силах…
Обращаясь к подъехавшему во главе группы всадников Гутруату
Поступим так, любезный брат мой, бросим жребий:
Пускай судьбу его бессмертные решают!
О, освяти владыка, Дит обычай древний
Дабы не стало, после повода для жалоб.
Гутруат согласно кивает и делает приглашающий жест сопровождавшему его друиду карнутов Утер Бену «Удивительная голова»
О, ниспошли мне мудрость, смертному, «Да Огма»!
Я налагаю «гейс» на вас вожди и кланы:
Покуда руны не откроют волю бога
Благословлять мечи карнутов я не стану!
Вооружив сердца терпением, предайтесь
Теперь заслуженному отдыху в дубравах.
До оглашенья воли Дита галл не властен
Поднять клинок на совершенье дел неправых!
Карнуты с почтением склоняют головы и покорно удаляются. Друид достает из кожаной сумы, висящей у него на плече, руны и творит над ними заклинание
Откройте руны тайный смысл предначертаний.
Сплети магический узор на кольцах бука
Медоречивый Огма, сделай так, чтоб стали
Слова бессмертных, различимыми для слуха.
Я, Утер Бен, койбхе-друида толкователь,
К чьим возлияньям ты был прежде благосклонен.
Когда любви к потомкам Дита не утратил,
Открой, что галлам Предстоятель уготовил?
«Пусть благородных, круг простых, оберегает
Огородив себя, растущими бесствольно»:
Бормочет, раскладывая перед собой руны, вырезанные из бука
Священный дуб, вторая экме, Дитов пламень?!
Гордится тополь, замыкает круг — терновник.
Великим судьбам в бесконечных спорах вязнуть
Неподчиненье младших, старшим? Недостойно…
О, Дит смущаешь душу мне зловещей вязью…
Слова пророчеств отдаются в сердце болью…
