Сегодня он не приехал. Наверное, не отпустили с работы. Наташка ждала его весь день, как всегда до одиннадцати вечера, и, не услышав в условленное время звука осторожно подъехавшей к воротам машины, она, расстроившись, залезла на чердак, где всегда спала летом, но и здесь всё ещё надеялась, что он приедет. Каждую ночь он увозил её далеко-далеко, где были только они и природа.
Сергей был намного старше Наташки. Он показал ей много красивых мест, о которых она и не подозревала. Его машина стала для неё спасением от одиночества. Они как будто превратились в одно целое: он, она и машина.
Наконец она дождалась следующей ночи. Они приехали на берег реки. Вокруг не было ни души, только вдали светился огонёк. Широкий песчаный берег незаметно сливался с водой, а на противоположном крутом берегу стояло одинокое дерево.
— Искупнёмся?- сказал Сергей, после того как машина была вымыта до блеска.
Было уже за полночь, и на небе светила полная луна, освещая речной берег ярким жёлтым светом. Наташка скинула одежду и с разбега вбежала в реку. Вода была тёплой, а песок приятно ласкал ноги. Ей было так хорошо, что не хотелось выходить из воды. Это была первая тёплая ночь за всё лето. Неожиданно Сергей нырнул под воду, и через несколько секунд Наташка оказалась у него на руках. «Сладкая ты моя!» — с упоением выдохнул Сергей и, засмеявшись от счастья, замер в ожидании поцелуя.
Только под утро, когда запели птицы, Сергею удалось вытащить утонувшую в речном тумане Наташку.
Следующий день прошёл в ожидании ночи. Наташка решила сама идти встречать Серёгу. Огни его спешащей машины были заметны ещё издали, и, как только за Наташкой захлопнулась дверца, машина быстро помчалась в ночной тишине, привычно повторяя все ухабы лесных и полевых дорог. Они остановились на большом гороховом поле. Они были совсем одни в глухой ночи. Стрекотали сверчки, а августовское небо было усыпано звёздами, часто срывающимися вниз. Наташка с Сергеем рвали и ели горох и просто резвились, как дети, кидаясь друг в друга горошинами. Наташке казалось, что вся эта необъятная ночь принадлежит ей одной, и от этого у неё на душе стало радостно и легко, и она начала танцевать в свете фар, как лесная нимфа. Устав, она прислонилась к капоту, её густые светлые волосы упали на плечи. Верхние пуговицы на её полосатой футболке были расстёгнуты, обнажая необыкновенно белую кожу. Она была похожа на девицу из средневековья, которой предстояло быть сожжённой на костре. Как будто сама истина отразилась в её бездонных глазах.
— Вина красного не хватает, — сказала она.
Через несколько минут их машина уже стояла возле леса, неподалёку от озера, лежащего в низине и скрытого за окружавшими его кустами, отчего оно казалось таинственным. Чуть дальше была невидимая отсюда река, а на другом берегу яркими огнями светился завод, как мираж красивого американского города. Их машину, наверное, тоже было видно издалека — там горел свет. А на “бардачке” стояла бутылка с красным вином.
Через день Сергей приехал на огромном “МАЗе” прямо с работы. Наташка ждала его на поляне возле дороги. Ночь благоухала, впереди была только дорога, уходящая в звёздное небо. Вдалеке послышался шум мотора. Когда громадная машина остановилась, Наташка заскочила на заднее спальное сиденье. Они ехали быстро, только белые цветы мелькали по сторонам. Остановились на поле с несколькими стогами сена. Сергей включил свет и радио, откуда зазвучали зарубежные песни, и повернулся к Наташке. «Как же я по тебе соскучился!», — сказал он и крепко обнял её, задев плечом висевшую на стенке клетчатую рубашку, из-под которой показался плакат с блондинкой в кожаной куртке в окружении стада коров где-то на ранчо.
В следующий раз Наташка забыла, где они договорились встретиться, и Сергей отругал её. Сначала она пошла, как обычно, вниз по улице, потом вернулась и, посидев около ограды, уже собралась идти в другую сторону, но тут кто-то свистнул. Сергей вышел из ограды и сказал:
— Ты не соображаешь или пьяная?
— Не соображаю, — виновато ответила она.
— Что отмечала? – спросил он.
— День независимости.
Они пришли на детскую площадку, где и договаривались встретиться. Когда они сели на скамейку, наступила минута молчания, грозившая перерасти в час. Наташка сидела, как побитая, и молчала. Сергей никогда не видел её такой молчаливой. Его голос нарушил тишину:
— Что молчишь? Расскажи что-нибудь.
— Мне нечего тебе сказать.
— Неужели нечего? А я думал, есть что.
— Я сегодня хотела умереть.
— Разве всё так плохо?
— Нет, — улыбнулась Наташка. Из-за своих двух косичек она сегодня казалась маленькой девочкой, совсем беззащитной.
— А почему тогда ты такая? — в его голосе проскользнула нотка отцовской нежности. – Голову опустила?
И она опять замолчала. А потом расплакалась, как ребёнок, и долго говорила сквозь слёзы. О том, что её все осуждают, что у них нет будущего и что всё уже не так, как раньше. Сергей молча слушал её, а потом сказал сесть в машину и, чтобы горечь ушла, долго возил по ночным полям под радостно-печальную музыку. Иногда прямо из-под колёс взлетала большая серая птица. И тогда белокурая головка оживлённо поварачивалась к водителю. “Сова!” — по-детски радовалась Наташка. В следующее мгновение случилось чудо – им навстречу выбежала лиса. Она бежала впереди, а они долго ехали за ней, несмотря на то, что лиса петляла в разные стороны. Свет фар всё равно ловил её, и машина мчалась по полянам, как огромный хищник.
— Всё равно обманет, — уверенно сказала Наташка. И вот пушистая рыжая красавица бросилась в кусты, куда железному зверю путь был закрыт. Лиса, наверное, тогда здорово перепугалась. Можно было представить её сидящей в кустах, дрожащую, запыхавшуюся, с бешено колотящимся сердцем. После этой гонки в Наташкиной душе осталась радость за спасённую лисицу, и в то же время она чувствовала азарт охотника.
— Молоденькая ещё? – спросила она.
Они приехали на один из покосов, который считался самым высоким местом в деревне: отсюда были видны огни сразу трёх деревень. Они вышли из машины, музыка в которой не умолкала. Сергей потушил сигарету. Наташка обняла его, танцуя: «Прости меня за то, что я тебе всё настроение испортила!» Чтобы её развеселить, он повез её в одну из видневшихся вдали деревень, которая славилась своим клубом. Клуб действительно оказался памятником культуры. Он был похож на заброшенный сарай, возле которого толпилась кучка молодёжи. Когда они проехали мимо, все головы, как по команде, обернулись им вслед. На лицах парней было нескрываемое удивление, когда машина с переливающимися разноцветными лампочками с музыкой прокатилась мимо, и только прощально качнулся красный огонёк на антенне. Они ещё долго ехали среди белых цветущих полей, пока не доехали до плотины – озера, где когда-то была мельница. Свет от фар упал на воду, осветив противоположный берег с густым лесом. Создавалось впечатление, что деревья выходят из воды, и от этого картина казалась ещё более дикой и прекрасной. Кругом были заросли травы, оглушительно грохотали сверчки, которых, наверное, было столько же, сколько звёзд на небе, а в воде кто-то булькал, скорее всего, бобры, и этот звук отдавался гулким эхом с того берега. Неподалёку за прибрежными зарослями скрывался покатый спуск в воду.
— Наташка! – позвал Сергей оттуда. – Подойди сюда! Я здесь в воду на “КамАЗе” заезжал. Раньше я здесь каждую ночь в палатке ночевал. А вон там, — он показал на кусты справа, — я видел лося. Сплю, вдруг слышу — кто-то булькает. Посвятил фарами, а там лось, здоровый такой, воду пьёт.
Пока Сергей рубил дрова, сидя на дереве, Наташка вытащила из машины одну колонку от магнитолы и поставила её на крышу, потом набрала в ведро воды из озера, поставила туда вино и стала разводить костёр, побросав туда картошку. Сидя у костра, Сергей любовался Наташкой и глубоко в душе был счастлив, что ночь скрывает эту красоту от всех, и она принадлежит ему одному. Опьянев от выпитого вина, Наташка отошла подальше от освещённого участка и легла в высокую траву у воды. Россыпь серебристых звёзд опустилась на неё огромным куполом. Нескончаемая песня сверчков заглушала все звуки вокруг. Ей казалось, что этой музыкой заполнен весь мир. Она очнулась оттого, что услышала далёкий зовущий голос. Тихо потрескивали дрова в костре, Наташка с Сергеем сидели на брёвнах и смотрели, как пляшет огонь. Неожиданно Наташка встала и стала танцевать в искрах пылающего огня, время от времени поднимая взгляд к небу, туда, где мерцал Млечный путь. Может быть, далёкие звезды манили её. А Сергея манила к себе она. Он стоял как завороженный. Никогда в своей жизни он не встречал такого откровенного человека. Завершив свой магический танец, Наташка вылила в костёр оставшуюся воду, и их “Москвич” помчался в обратный путь. Всю дорогу его сопровождала одна единственная звезда в ещё тёмных небесах. Сначала за окнами мелькали берёзы и сосны, потом они выехали в поля с пролетающими мимо стогами. Наташка открыла окно и дышала свободой.

Сегодня он не приехал. Наверное, не отпустили с работы. Наташка ждала его весь день, как всегда до одиннадцати вечера, и, не услышав в условленное время звука осторожно подъехавшей к воротам машины, она, расстроившись, залезла на чердак, где всегда спала летом, но и здесь всё ещё надеялась, что он приедет. Каждую ночь он увозил её далеко-далеко, где были только они и природа.
Сергей был намного старше Наташки. Он показал ей много красивых мест, о которых она и не подозревала. Его машина стала для неё спасением от одиночества. Они как будто превратились в одно целое: он, она и машина.
Наконец она дождалась следующей ночи. Они приехали на берег реки. Вокруг не было ни души, только вдали светился огонёк. Широкий песчаный берег незаметно сливался с водой, а на противоположном крутом берегу стояло одинокое дерево.
— Искупнёмся?- сказал Сергей, после того как машина была вымыта до блеска.
Было уже за полночь, и на небе светила полная луна, освещая речной берег ярким жёлтым светом. Наташка скинула одежду и с разбега вбежала в реку. Вода была тёплой, а песок приятно ласкал ноги. Ей было так хорошо, что не хотелось выходить из воды. Это была первая тёплая ночь за всё лето. Неожиданно Сергей нырнул под воду, и через несколько секунд Наташка оказалась у него на руках. «Сладкая ты моя!» — с упоением выдохнул Сергей и, засмеявшись от счастья, замер в ожидании поцелуя.
Только под утро, когда запели птицы, Сергею удалось вытащить утонувшую в речном тумане Наташку.
Следующий день прошёл в ожидании ночи. Наташка решила сама идти встречать Серёгу. Огни его спешащей машины были заметны ещё издали, и, как только за Наташкой захлопнулась дверца, машина быстро помчалась в ночной тишине, привычно повторяя все ухабы лесных и полевых дорог. Они остановились на большом гороховом поле. Они были совсем одни в глухой ночи. Стрекотали сверчки, а августовское небо было усыпано звёздами, часто срывающимися вниз. Наташка с Сергеем рвали и ели горох и просто резвились, как дети, кидаясь друг в друга горошинами. Наташке казалось, что вся эта необъятная ночь принадлежит ей одной, и от этого у неё на душе стало радостно и легко, и она начала танцевать в свете фар, как лесная нимфа. Устав, она прислонилась к капоту, её густые светлые волосы упали на плечи. Верхние пуговицы на её полосатой футболке были расстёгнуты, обнажая необыкновенно белую кожу. Она была похожа на девицу из средневековья, которой предстояло быть сожжённой на костре. Как будто сама истина отразилась в её бездонных глазах.
— Вина красного не хватает, — сказала она.
Через несколько минут их машина уже стояла возле леса, неподалёку от озера, лежащего в низине и скрытого за окружавшими его кустами, отчего оно казалось таинственным. Чуть дальше была невидимая отсюда река, а на другом берегу яркими огнями светился завод, как мираж красивого американского города. Их машину, наверное, тоже было видно издалека — там горел свет. А на “бардачке” стояла бутылка с красным вином.
Через день Сергей приехал на огромном “МАЗе” прямо с работы. Наташка ждала его на поляне возле дороги. Ночь благоухала, впереди была только дорога, уходящая в звёздное небо. Вдалеке послышался шум мотора. Когда громадная машина остановилась, Наташка заскочила на заднее спальное сиденье. Они ехали быстро, только белые цветы мелькали по сторонам. Остановились на поле с несколькими стогами сена. Сергей включил свет и радио, откуда зазвучали зарубежные песни, и повернулся к Наташке. «Как же я по тебе соскучился!», — сказал он и крепко обнял её, задев плечом висевшую на стенке клетчатую рубашку, из-под которой показался плакат с блондинкой в кожаной куртке в окружении стада коров где-то на ранчо.
В следующий раз Наташка забыла, где они договорились встретиться, и Сергей отругал её. Сначала она пошла, как обычно, вниз по улице, потом вернулась и, посидев около ограды, уже собралась идти в другую сторону, но тут кто-то свистнул. Сергей вышел из ограды и сказал:
— Ты не соображаешь или пьяная?
— Не соображаю, — виновато ответила она.
— Что отмечала? – спросил он.
— День независимости.
Они пришли на детскую площадку, где и договаривались встретиться. Когда они сели на скамейку, наступила минута молчания, грозившая перерасти в час. Наташка сидела, как побитая, и молчала. Сергей никогда не видел её такой молчаливой. Его голос нарушил тишину:
— Что молчишь? Расскажи что-нибудь.
— Мне нечего тебе сказать.
— Неужели нечего? А я думал, есть что.
— Я сегодня хотела умереть.
— Разве всё так плохо?
— Нет, — улыбнулась Наташка. Из-за своих двух косичек она сегодня казалась маленькой девочкой, совсем беззащитной.
— А почему тогда ты такая? — в его голосе проскользнула нотка отцовской нежности. – Голову опустила?
И она опять замолчала. А потом расплакалась, как ребёнок, и долго говорила сквозь слёзы. О том, что её все осуждают, что у них нет будущего и что всё уже не так, как раньше. Сергей молча слушал её, а потом сказал сесть в машину и, чтобы горечь ушла, долго возил по ночным полям под радостно-печальную музыку. Иногда прямо из-под колёс взлетала большая серая птица. И тогда белокурая головка оживлённо поварачивалась к водителю. “Сова!” — по-детски радовалась Наташка. В следующее мгновение случилось чудо – им навстречу выбежала лиса. Она бежала впереди, а они долго ехали за ней, несмотря на то, что лиса петляла в разные стороны. Свет фар всё равно ловил её, и машина мчалась по полянам, как огромный хищник.
— Всё равно обманет, — уверенно сказала Наташка. И вот пушистая рыжая красавица бросилась в кусты, куда железному зверю путь был закрыт. Лиса, наверное, тогда здорово перепугалась. Можно было представить её сидящей в кустах, дрожащую, запыхавшуюся, с бешено колотящимся сердцем. После этой гонки в Наташкиной душе осталась радость за спасённую лисицу, и в то же время она чувствовала азарт охотника.
— Молоденькая ещё? – спросила она.
Они приехали на один из покосов, который считался самым высоким местом в деревне: отсюда были видны огни сразу трёх деревень. Они вышли из машины, музыка в которой не умолкала. Сергей потушил сигарету. Наташка обняла его, танцуя: «Прости меня за то, что я тебе всё настроение испортила!» Чтобы её развеселить, он повез её в одну из видневшихся вдали деревень, которая славилась своим клубом. Клуб действительно оказался памятником культуры. Он был похож на заброшенный сарай, возле которого толпилась кучка молодёжи. Когда они проехали мимо, все головы, как по команде, обернулись им вслед. На лицах парней было нескрываемое удивление, когда машина с переливающимися разноцветными лампочками с музыкой прокатилась мимо, и только прощально качнулся красный огонёк на антенне. Они ещё долго ехали среди белых цветущих полей, пока не доехали до плотины – озера, где когда-то была мельница. Свет от фар упал на воду, осветив противоположный берег с густым лесом. Создавалось впечатление, что деревья выходят из воды, и от этого картина казалась ещё более дикой и прекрасной. Кругом были заросли травы, оглушительно грохотали сверчки, которых, наверное, было столько же, сколько звёзд на небе, а в воде кто-то булькал, скорее всего, бобры, и этот звук отдавался гулким эхом с того берега. Неподалёку за прибрежными зарослями скрывался покатый спуск в воду.
— Наташка! – позвал Сергей оттуда. – Подойди сюда! Я здесь в воду на “КамАЗе” заезжал. Раньше я здесь каждую ночь в палатке ночевал. А вон там, — он показал на кусты справа, — я видел лося. Сплю, вдруг слышу — кто-то булькает. Посвятил фарами, а там лось, здоровый такой, воду пьёт.
Пока Сергей рубил дрова, сидя на дереве, Наташка вытащила из машины одну колонку от магнитолы и поставила её на крышу, потом набрала в ведро воды из озера, поставила туда вино и стала разводить костёр, побросав туда картошку. Сидя у костра, Сергей любовался Наташкой и глубоко в душе был счастлив, что ночь скрывает эту красоту от всех, и она принадлежит ему одному. Опьянев от выпитого вина, Наташка отошла подальше от освещённого участка и легла в высокую траву у воды. Россыпь серебристых звёзд опустилась на неё огромным куполом. Нескончаемая песня сверчков заглушала все звуки вокруг. Ей казалось, что этой музыкой заполнен весь мир. Она очнулась оттого, что услышала далёкий зовущий голос. Тихо потрескивали дрова в костре, Наташка с Сергеем сидели на брёвнах и смотрели, как пляшет огонь. Неожиданно Наташка встала и стала танцевать в искрах пылающего огня, время от времени поднимая взгляд к небу, туда, где мерцал Млечный путь. Может быть, далёкие звезды манили её. А Сергея манила к себе она. Он стоял как завороженный. Никогда в своей жизни он не встречал такого откровенного человека. Завершив свой магический танец, Наташка вылила в костёр оставшуюся воду, и их “Москвич” помчался в обратный путь. Всю дорогу его сопровождала одна единственная звезда в ещё тёмных небесах. Сначала за окнами мелькали берёзы и сосны, потом они выехали в поля с пролетающими мимо стогами. Наташка открыла окно и дышала свободой.

Сегодня он не приехал. Наверное, не отпустили с работы. Наташка ждала его весь день, как всегда до одиннадцати вечера, и, не услышав в условленное время звука осторожно подъехавшей к воротам машины, она, расстроившись, залезла на чердак, где всегда спала летом, но и здесь всё ещё надеялась, что он приедет. Каждую ночь он увозил её далеко-далеко, где были только они и природа.
Сергей был намного старше Наташки. Он показал ей много красивых мест, о которых она и не подозревала. Его машина стала для неё спасением от одиночества. Они как будто превратились в одно целое: он, она и машина.
Наконец она дождалась следующей ночи. Они приехали на берег реки. Вокруг не было ни души, только вдали светился огонёк. Широкий песчаный берег незаметно сливался с водой, а на противоположном крутом берегу стояло одинокое дерево.
— Искупнёмся?- сказал Сергей, после того как машина была вымыта до блеска.
Было уже за полночь, и на небе светила полная луна, освещая речной берег ярким жёлтым светом. Наташка скинула одежду и с разбега вбежала в реку. Вода была тёплой, а песок приятно ласкал ноги. Ей было так хорошо, что не хотелось выходить из воды. Это была первая тёплая ночь за всё лето. Неожиданно Сергей нырнул под воду, и через несколько секунд Наташка оказалась у него на руках. «Сладкая ты моя!» — с упоением выдохнул Сергей и, засмеявшись от счастья, замер в ожидании поцелуя.
Только под утро, когда запели птицы, Сергею удалось вытащить утонувшую в речном тумане Наташку.
Следующий день прошёл в ожидании ночи. Наташка решила сама идти встречать Серёгу. Огни его спешащей машины были заметны ещё издали, и, как только за Наташкой захлопнулась дверца, машина быстро помчалась в ночной тишине, привычно повторяя все ухабы лесных и полевых дорог. Они остановились на большом гороховом поле. Они были совсем одни в глухой ночи. Стрекотали сверчки, а августовское небо было усыпано звёздами, часто срывающимися вниз. Наташка с Сергеем рвали и ели горох и просто резвились, как дети, кидаясь друг в друга горошинами. Наташке казалось, что вся эта необъятная ночь принадлежит ей одной, и от этого у неё на душе стало радостно и легко, и она начала танцевать в свете фар, как лесная нимфа. Устав, она прислонилась к капоту, её густые светлые волосы упали на плечи. Верхние пуговицы на её полосатой футболке были расстёгнуты, обнажая необыкновенно белую кожу. Она была похожа на девицу из средневековья, которой предстояло быть сожжённой на костре. Как будто сама истина отразилась в её бездонных глазах.
— Вина красного не хватает, — сказала она.
Через несколько минут их машина уже стояла возле леса, неподалёку от озера, лежащего в низине и скрытого за окружавшими его кустами, отчего оно казалось таинственным. Чуть дальше была невидимая отсюда река, а на другом берегу яркими огнями светился завод, как мираж красивого американского города. Их машину, наверное, тоже было видно издалека — там горел свет. А на “бардачке” стояла бутылка с красным вином.
Через день Сергей приехал на огромном “МАЗе” прямо с работы. Наташка ждала его на поляне возле дороги. Ночь благоухала, впереди была только дорога, уходящая в звёздное небо. Вдалеке послышался шум мотора. Когда громадная машина остановилась, Наташка заскочила на заднее спальное сиденье. Они ехали быстро, только белые цветы мелькали по сторонам. Остановились на поле с несколькими стогами сена. Сергей включил свет и радио, откуда зазвучали зарубежные песни, и повернулся к Наташке. «Как же я по тебе соскучился!», — сказал он и крепко обнял её, задев плечом висевшую на стенке клетчатую рубашку, из-под которой показался плакат с блондинкой в кожаной куртке в окружении стада коров где-то на ранчо.
В следующий раз Наташка забыла, где они договорились встретиться, и Сергей отругал её. Сначала она пошла, как обычно, вниз по улице, потом вернулась и, посидев около ограды, уже собралась идти в другую сторону, но тут кто-то свистнул. Сергей вышел из ограды и сказал:
— Ты не соображаешь или пьяная?
— Не соображаю, — виновато ответила она.
— Что отмечала? – спросил он.
— День независимости.
Они пришли на детскую площадку, где и договаривались встретиться. Когда они сели на скамейку, наступила минута молчания, грозившая перерасти в час. Наташка сидела, как побитая, и молчала. Сергей никогда не видел её такой молчаливой. Его голос нарушил тишину:
— Что молчишь? Расскажи что-нибудь.
— Мне нечего тебе сказать.
— Неужели нечего? А я думал, есть что.
— Я сегодня хотела умереть.
— Разве всё так плохо?
— Нет, — улыбнулась Наташка. Из-за своих двух косичек она сегодня казалась маленькой девочкой, совсем беззащитной.
— А почему тогда ты такая? — в его голосе проскользнула нотка отцовской нежности. – Голову опустила?
И она опять замолчала. А потом расплакалась, как ребёнок, и долго говорила сквозь слёзы. О том, что её все осуждают, что у них нет будущего и что всё уже не так, как раньше. Сергей молча слушал её, а потом сказал сесть в машину и, чтобы горечь ушла, долго возил по ночным полям под радостно-печальную музыку. Иногда прямо из-под колёс взлетала большая серая птица. И тогда белокурая головка оживлённо поварачивалась к водителю. “Сова!” — по-детски радовалась Наташка. В следующее мгновение случилось чудо – им навстречу выбежала лиса. Она бежала впереди, а они долго ехали за ней, несмотря на то, что лиса петляла в разные стороны. Свет фар всё равно ловил её, и машина мчалась по полянам, как огромный хищник.
— Всё равно обманет, — уверенно сказала Наташка. И вот пушистая рыжая красавица бросилась в кусты, куда железному зверю путь был закрыт. Лиса, наверное, тогда здорово перепугалась. Можно было представить её сидящей в кустах, дрожащую, запыхавшуюся, с бешено колотящимся сердцем. После этой гонки в Наташкиной душе осталась радость за спасённую лисицу, и в то же время она чувствовала азарт охотника.
— Молоденькая ещё? – спросила она.
Они приехали на один из покосов, который считался самым высоким местом в деревне: отсюда были видны огни сразу трёх деревень. Они вышли из машины, музыка в которой не умолкала. Сергей потушил сигарету. Наташка обняла его, танцуя: «Прости меня за то, что я тебе всё настроение испортила!» Чтобы её развеселить, он повез её в одну из видневшихся вдали деревень, которая славилась своим клубом. Клуб действительно оказался памятником культуры. Он был похож на заброшенный сарай, возле которого толпилась кучка молодёжи. Когда они проехали мимо, все головы, как по команде, обернулись им вслед. На лицах парней было нескрываемое удивление, когда машина с переливающимися разноцветными лампочками с музыкой прокатилась мимо, и только прощально качнулся красный огонёк на антенне. Они ещё долго ехали среди белых цветущих полей, пока не доехали до плотины – озера, где когда-то была мельница. Свет от фар упал на воду, осветив противоположный берег с густым лесом. Создавалось впечатление, что деревья выходят из воды, и от этого картина казалась ещё более дикой и прекрасной. Кругом были заросли травы, оглушительно грохотали сверчки, которых, наверное, было столько же, сколько звёзд на небе, а в воде кто-то булькал, скорее всего, бобры, и этот звук отдавался гулким эхом с того берега. Неподалёку за прибрежными зарослями скрывался покатый спуск в воду.
— Наташка! – позвал Сергей оттуда. – Подойди сюда! Я здесь в воду на “КамАЗе” заезжал. Раньше я здесь каждую ночь в палатке ночевал. А вон там, — он показал на кусты справа, — я видел лося. Сплю, вдруг слышу — кто-то булькает. Посвятил фарами, а там лось, здоровый такой, воду пьёт.
Пока Сергей рубил дрова, сидя на дереве, Наташка вытащила из машины одну колонку от магнитолы и поставила её на крышу, потом набрала в ведро воды из озера, поставила туда вино и стала разводить костёр, побросав туда картошку. Сидя у костра, Сергей любовался Наташкой и глубоко в душе был счастлив, что ночь скрывает эту красоту от всех, и она принадлежит ему одному. Опьянев от выпитого вина, Наташка отошла подальше от освещённого участка и легла в высокую траву у воды. Россыпь серебристых звёзд опустилась на неё огромным куполом. Нескончаемая песня сверчков заглушала все звуки вокруг. Ей казалось, что этой музыкой заполнен весь мир. Она очнулась оттого, что услышала далёкий зовущий голос. Тихо потрескивали дрова в костре, Наташка с Сергеем сидели на брёвнах и смотрели, как пляшет огонь. Неожиданно Наташка встала и стала танцевать в искрах пылающего огня, время от времени поднимая взгляд к небу, туда, где мерцал Млечный путь. Может быть, далёкие звезды манили её. А Сергея манила к себе она. Он стоял как завороженный. Никогда в своей жизни он не встречал такого откровенного человека. Завершив свой магический танец, Наташка вылила в костёр оставшуюся воду, и их “Москвич” помчался в обратный путь. Всю дорогу его сопровождала одна единственная звезда в ещё тёмных небесах. Сначала за окнами мелькали берёзы и сосны, потом они выехали в поля с пролетающими мимо стогами. Наташка открыла окно и дышала свободой.