без толики
мне тридцать лет, и пусть
не обмануть ни время, ни законы
природы, и цикличности сезонной
не разомкнуть,
я ставни распахну —
чтобы в затянутый стеклом прямоугольник,
как профессиональный посторонний,
луна светила, не давая мне уснуть;
чтоб на рассвете снова заглянуть
туда, где были были чем-то заоконным
и говорил с иванушкой бездомным
покойник… и
где матовая муть
голубоглазого младенчества — озоном
дышала свежим и нестриженным газоном
смущала подотчетных и резонных
садовников-
борцов за чистоту,
души растрепанность мою и наготу
признавших, видимо, постыдным моветоном
[и даже убедивших в оном
наивную меня]… я все верну
[ведь можно же вернуть!]
чтоб, выжигая кислородом грудь,
через поросшие травой кордоны
мой жадным и живым (животным) стоном
прогнулся путь;
чтоб, не прося пардону,
безумным, еретическим тритоном
свербила суть…
я дотяну
до тоники.
/2005
